отрывок из книги Тайна девушки с рисунка

Пух, обежавший все точки сбора пёсьей информации, был готов неспешно возвращаться домой. И мы уже развернулись в нужную сторону, как нас остановила симпатичная малышка с игрушечным медвежонком. Пёс моментально оценил ситуацию, на мгновение застыл и ломанулся через сугробы. В жизни этот суровый мужчина ничего не боится. Почти. Только детей. Маленьких. Не знаю, что у него с ними произошло, но, услышав умильно-восхищённое: «Сябяська», Пух теряет самообладание и несётся в любимое убежище – под кухонный стол.

Если бы проходил конкурс по сбиванию кеглей тушками хозяев – мы с Пухом заняли бы все призовые места, впрочем, как и в соревнованиях по слалому, художественному нырянию в снег и скоростному пробуравливанию траншей в двухметровых сугробах. Подобно снежной лавине, пышным салютом разбрасывая вокруг себя комья снега, случайных прохожих, осветительные столбы и пешеходные знаки, Пух нёсся домой. Я, соответственно, крепко примотанная к поводку, осенним листом летела следом.
Пух, зависающий на фоне лазоревого неба, загребающий воздух лапищами в изящном прыжке, был прекрасен. Словно только что сошедший с Олимпа мохнатый бог. Я — мешок картошки, нелепо скачущий за ним по всем буеракам. Солнце разбрасывало серебро, озаряя нас нежным светом. Мимо проходящие бабульки крестились, дядьки делали ставки на выживших, а мамаши пугали чад, что если те будут плохо учиться, то тоже станут нянями для собак. Дети вытряхивали из рюкзаков учебники и устраивали их ритуальное сожжение, мечтая однажды так же привязать себя к хвосту белого медведя. И только я благодарила учителя физкультуры, учившего меня правильно группироваться, чтобы ничего не сломать.

Филипп, на моё счастье, решил проверить, где нас носит, открыл входную дверь, благодаря чему мы мягко влетели на кухню уже втроём. Пух — под стол, мы с Филиппом — рядом.