Поэт. Хайдарджорн Вафо

Если б не родился я поэтом,
Ни печаль, ни горя б не познал...

Поэтами рождаются, ораторами становятся. Эту фразу Цицерон произнес в 61 году до нашей эры, в защиту греческого поэта Арахия. Эти слова полностью походят и к нашему лирическому герою. Так случилось, что оратором наш герой не был, да и не хотел им быть, а вот поэтом он был с самого рождения.
Сколько он себя помнил, всегда восхищался всем, что его окружает. Синь небес, бескрайняя зелень полей, журчание ручьев, свежесть ветра, люди, животные, птицы - все, созданное Творцом, составляло его любовь. Еще ребенком, до конца не осознавая суть происходящего, он смотрел на мир поэтическим взором, воспринимал мир поэтическим сердцем, осмысливал мир поэтическим умом, в ушах его постоянно звучала музыка слов.
Действительно, с годами он стал настоящим Поэтом. Поэтом с большой буквы, со своей, индивидуальной манерой письма. Его желания, поиски и бессонные ночи на пути познания и творчества, не пропали даром. Число почитателей его самобытного таланта росло день ото дня. Друзья, а многие, ознакомившись с его творчеством, заочно становились его друзьями, любили его и ждали новых стихотворений так, как не ждут бриллиантов. Он тоже любил своих друзей и независимо от того, знал он, или не знал этих людей, но с радостью дарил им новые произведения. Поэтические сборники выходили из печати один за другим. Теперь, очень часто, его стали приглашать на встречи, литературные вечера, мастер-классы. У него брали автографы, среди его поклонников можно было встретить как школьников и студентов, так и деятелей науки и культуры, как городских рабочих и сельских жителей, так и людей, занимающих высокие посты.
Однажды он читал стихи в Доме Литератора, а потом, как обычно, дарил книги своим слушателям. Выстроилась целая очередь, но вдруг, случайно, взгляд его пересекся с насмешливым, немного лукавым взглядом пары лучистых, девичьих глаз... Очень красивая молодая женщина стояла чуть в стороне от толпы и вызывающе смотрела на него. Он понял, что пропал, ноги сами понесли его к ней. Смущенно улыбаясь, он вручил ей книгу.
- А подпишите автограф, напишите мне пожелание. Я слышала, что книга с автографом - это круто и ценно.
Поэту пришелся по душе легкий флирт, независимость и даже вызов девушки. Еще никогда он не писал автограф так легко, но волнительно, с бьющимся от предвкушения сердцем.
По большому счету, он был среди людей, но был одинок, у него за душой не было ничего, кроме стихов, рукописей, книг и автографов, это были самые дорогие и ценные его сердцу вещи.
И он с удовольствием делился ими, как частичками своей души, как светлячками, которые в сумраке укажут путнику дорогу... Теперь же, когда он подписывал книгу девушке и не мог оторвать взор от живых, искрящихся глаз и залитого мягким светом лица, обычное удовольствие стократ усилилось и автограф сам по себе стал отдельным произведением.
- Удивительно! - думал Поэт. - Достаточно одного взгляда, чтобы понять, что она – воплощение идеальных рифм. В ее луноликом лице и прекрасной, стройной, словно кипарис фигуре, воплотились все возможные стили и жанры высокой мировой поэзии. Ее брови похожи на строки бейта*, глаза - на звезды, ярко сияющие в бездонном небе.
- Боже, это само совершенство! – у Поэта просто перехватывало дыхание.
Беда. Поэт, как и все, ходит по земле, но зачастую возвышенная душа сильнее уводит его от жизненных реалий. Он может очень хорошо разбираться в поэтических жанрах, в оттенках и чувствах, может заглядывать в глубь вещей, но при этом может не видеть очевидное и не всегда различает людей.
Эта девушка была капризным ребенком и росла избалованной кокеткой. В детстве она часто болела и сильные переживания родителей не оставили шансов правильному воспитанию. Едва достигнув совершеннолетия она выскочила замуж, но в силу ее характера и требований, семейная жизнь уложилась в три месяца и закончилась, так особо и не начавшись.
Она вернулась в родительский дом, сделав свои выводы, нисколько не сожалела о произошедшем и не винила себя. Родители продолжали за нее переживать, говорили об учебе, работе, но она не слышала их. Ее всецело поглотила иная стезя. Она начала читать книги по психологии, по ментальности мужчин, внимательно изучала мужское поведение, характер, возможные слабые места. Особое место занимала психология мужчин, которые добиваются власти и богатства. Постепенно, методом проб и ошибок, она научилась весьма ловкой ловле на живца и расстановке тихих, но прочных сетей. Не подумайте, это была непростая, тяжелая работа и вот ее старания, неустанные поиски и бессонные ночи, стали приносить первые плоды. День ото дня число ее поклонников росло. Теперь у нее было два высокоточных оружия, способных поразить в самое сердце практически любого мужчину. Во-первых, плюсом к молодости - красота, которую невозможно пересказать словами, да и пером было не описать прелести ее игривых глаз, а во-вторых, ее холодный, расчетливый и безошибочный ум, который все время был настороже. В ней воплотилось умение использовать приемы как по отдельности, так и вместе, все зависело от той, или иной ситуации. Настало время, когда она пробилась в самый верх общества, перестала нуждаться в средствах, принимала участие во всех мало-мальски светских раутах и вечеринках. Среди ее поклонников можно было встретить всех, от молодых мажоров, швыряющих направо и налево деньги родителей, до пожилых, богатеньких папиков, которые годились ей в деды. И все из-за них. Из-за денег.
Только так вышло, что доселе среди ее ухажеров не было поэтов. Можно так сказать, что очередь до творческих людей еще не дошла. И вот, наш Поэт попался в ее сети. Он влюбился в это неповторимое, красивое, завораживающее лицо. Каждый раз, когда они встречались, у него дрожали колени и замирало сердце.
- Тебе понравилась моя книга, прочла ли ты мои стихи? - пристально смотрев на красавицу, спрашивал поэт с надеждой.
Он хотел услышать ее впечатления, эмоции, которые она получила от чтения его сборника, из уст, подобных раскрытому животворящему бутону.
Красавица же была полной противоположностью Поэту... Этот человек, относящийся к поэзии как к чему то абсолютно ненужному, но почему то популярному и востребованному, смотрел только на мировые богатства – сердцем, в котором свила гнездо мирская жадность, взглядом, пораженным недостатками, жизнью, которая должна содержать исключительно праздные удовольствия: путешествия, веселый досуг, бутики и супермаркеты. Она надеялась и была уверена, что поэт пригласит ее в рестораны, развлекательные заведения, гулять и шопиться* по рынкам и магазинам. Она хотела, чтобы он купил ей все, что она пожелает. Потому, что она была твердо уверена, что книги Поэта, изданные тысячами экземпляров, продаются за большие деньги. Поэт действительно тратил все деньги, которые у него были, но ей все было мало, она подозревала, что он скрывает от нее значительную часть средств.
А Поэт раз за разом задавал свой вопрос, идущий от самого сердца, но не получал вразумительного ответа.
- Как тебе моя книга понравилась, какое стихотворение самое любимое?
Пару раз красавица отшутилась с несколько холодной улыбкой. Но однажды, в одну из встреч она не выдержала, и слова её для Поэта были сродни разорвавшейся авиабомбе.
- Послушай, - холодно сказала Луноликая, - я ставлю тебя в известность, что у меня абсолютно нет желания и абсолютно нет терпения листать твои книжки и читать твои стихи. Я прихватила с собой твою книгу. Можешь передарить ее кому-нибудь другому...
Поэт утратил дар речи. Пока он приходил в себя, наша красавица своими точёными, прекрасными белыми руками достала из брендовой сумки книгу, которую когда-то подарил ей поэт и бросила её на скамейку. Наш герой пребывал в шоке. Все это было наяву, но словно в каком то страшном, злом, гротескном  сне. Она ушла, вокруг еще витал аромат дорогих французских духов, день был солнечным и ярким. Поэт постепенно начал приходить в себя и осознавать произошедшее:
- Неужели это она, та самая представительница прекрасного пола, которую я воспевал в своих стихах как воплощение красоты? Неужели это и есть Богиня, вдохновившая меня на рождение шедевров? Налицо дисгармония между прекрасной поэзией и этой женщиной. Поэт почувствовал себя оскорбленным, глубоко разочарованным... Невольно из его души родился горестным вздохом катрен:
Я видел белый свет, что был чернее ночи,
В одежды правды обрядилась ложь.
Все сердце в шрамах и погасли очи,
Сменилась радость острой болью. Нож
Приставлен к горлу. Кто же знает,
По ком сегодня реквием играет?

Сердце поэта было разбито, отныне все красавицы виделись ему в каком то кривом, искаженном свете. Но удивительно! С того времени, как сердцу была нанесена незаживающая рана, творческий потенциал сделал невиданный скачок. Его стихи стали просто прекрасны, поэтом созданы десятки шедевров. Истина в том, что отныне огненные строки, вырывающиеся из обожженного сердца Поэта, становятся светочами и сразу достигают сердец истинных любителей поэзии.

* равное двустишье (арабск.);
* от shopping - покупать (англ.);
* перевод осуществлен по просьбе автора.