Свечка

Свечка.

День начался с предупреждений в телефонах родителей о надвигающемся торнадо, об отмене посещения школ и детских садов…
— Хорошо, что не наводнение, — сказала мама. — А то надо было бы ехать на работу на машине-амфибии, а в ней такие неудобные кресла.
— А я считаю, — сказал папа маме, — хорошо, что твой папа остался у нас ночевать – будет кому присмотреть за детьми.
— Если бы дедушка не остался, я бы смог… — возмутился я.
Папа измерил меня взглядом и сказал, что я в свои двенадцать лет не самостоятелен, поэтому доверить мне детей не может.
— Как скажешь, — равнодушно-обиженно бросил я и включил компьютер.
Я, конечно, обрадовался началу дня, как, впрочем, и мой младший брат Джонатан — он уже развернул компьютерную футбольную баталию на телевизионном экране, — и самая младшая из нас, Лия, быстро съела корнфлекс и уткнулась в планшет.
Папу и маму на работу провожали все: дедушка попросил их не беспокоиться, а нам не терпелось вернуться к играм.
Папа, уходя, подошёл ко мне и заговорщически шепнул на ухо: "Я на тебя надеюсь, Адам", — на что я кивнул головой.
Где-то к полудню в доме зажужжало, защёлкало, окна и двери прикрыли защитные экраны… Нежный женский голос проговорил: "По шкале Фудзиты сила торнадо EF2 – значительная".
Мы продолжали играть, а дедушка, сидя в кресле, листал газету, периодически поглядывая на часы: он выдерживал время, чтобы объявить нам, что пора заканчивать компьютерные игры и переходить к другим занятиям, например к чтению книг. Он уже вставал, как вдруг в доме погас свет и тот же нежный женский голос произнёс:
— Повреждение наружного кабеля. Прошу подтверждения для перехода на аварийное освещение.
— Аварийное освещение не включать, — сказал дедушка, направляя на нас фонарик телефона. Увидев наши недоумённые взгляды, он добавил: — Внуки, за мной.
Мы зашли в комнату, которую папа называл "кабинетом". Дедушка усадил нас на диван и вышел, дав команду: "Ждать!". Вскоре он вернулся, держа в руке зажжённую пузатую свечку, которую поставил перед нами на журнальный столик, а сам сел в кресло напротив.
Свечка разгорелась, и пламя, колыхаясь из стороны в сторону, словно что-то искало, оживляло на стенах тени-призраки… Может, это и было бы страшно, если рядом не было дедушки…

— Давным-давно это было, когда правители ещё не научились договариваться и решали проблемы, перебрасываясь вопросом: "А ты кто такой?!" – "А ты кто такой?", а потом забрасывали друг друга бомбами… — начал свой рассказ дедушка. Он помолчал, тяжело вздохнул и продолжил: — Среди руин многоэтажного дома, где-то глубоко, под обрушившимся бетонным перекрытием сидел мальчик, прижавшись спиной к чему-то холодному и шершавому… Вокруг было темно и зябко, тишина была такой, что болели уши, а главное – он был совсем один… Он уже выплакал все слёзы, сорвал голос и набил шишку на голове, пытаясь встать на ноги…
Он помнил, как завыла сирена, как мама схватила в охапку Нюшу, а папа взял его за руку… Потом был страшный взрыв.
Помнил, как пришёл в себя и открыл глаза, он испугался окружившей его темноты, а после того, как мама, папа и Нюша не отозвались на его зов, ему стало совсем страшно…
Мальчик вдруг вспомнил слова дедушки:
— Знаешь, друг, жизнь порой выбрасывает такие кандибоберы, после которых бывает так больно… Но со временем эта боль проходит, правда, рубец остаётся.
"Может быть, — подумал мальчик, — она и выбросила сейчас этот кандибобер, который скоро пройдёт?"
А потом мальчик вспомнил рассказ дедушки о том, как однажды, когда тот писал что-то очень важное, погас свет — дело было поздним вечером. Он рыскал по дому в поисках свечи, но так ничего и не нашёл.
— С тех пор, — говорил дедушка, — у меня правило: в столе должны лежать свечка и спички.
Тогда мальчик решил, что это будет и его правило – самую большую свечу, которая была в доме, он спрятал в свою прикроватную тумбочку, не забыв про коробок спичек.
"Свечка и спички!.. Свечка и спички!.." — стучало в голове мальчика, шарившего руками в поиске…
— Она!.. Конечно же, это она, моя тумбочка! — прошептал мальчик.
Его сердце часто забилось, и он даже почувствовал на лице улыбку – мальчик был счастлив или почти счастлив.
"Полное счастье наступит только тогда, когда я открою ящичек своей прикроватной тумбочки и достану оттуда коробок спичек и свечку".
Полное счастье наступило… но когда загорелся свечной огонёк, мальчик понял, что это ещё не полное счастье, а потом подумал: "А полное счастье бывает?"
Мальчик огляделся. Свечной огонёк высветил тени, которых раньше он бы испугался. Сейчас же его страшило другое – что будет, когда свечка догорит…
"Это произойдёт не скоро, — тут же успокоил себя, — ведь она такая большая".
А ещё из ящичка мальчик достал карандаш и листочки бумаги.
Он долго смотрел на них… Сначала думал что-то нарисовать… Но потом придумал такое… такое… Он напишет письмо дедушке!
"Милый дедушка… - написал мальчик и подумал, что как называется деревня, он знает— Колдуново, а улицу и номер дома — нет… Поэтому дописал: — Константин Макарыч".
"Милый дедушка, Константин Макарыч", — перечитал мальчик, посмотрел на пляшущие тени и улыбнулся.
Он вспомнил, как дедушка показывал ему фокусы с монеткой, которая проваливалась в закрытую банку, или с картами… После показа фокуса дедушка каждый раз вскрикивал: "Вуаля", разбрасывал руки и кланялся…
"Спасибо тебе, дедушка. Если бы ты не рассказал, что хранишь свечку и спички на всякий случай, было бы мне совсем плохо… потому что в наш дом попала бомба… или ракета. Было очень страшно, дедушка: выла сирена, папа с мамой кричали: "Быстрее! Быстрее!" и Нюша плакала… Я не плакал, дедушка… Но мы так и не успели выйти из квартиры… Меня чем-то завалило… Мама, папа и Нюша, наверное, очень волнуются от того, что меня потеряли… Я даже кричал им, чтобы не волновались, что я здесь…
Я, дедушка, молодец. Сижу один и жду, когда меня найдут… Дедушка, а меня найдут?..
Какой же я дурак. Конечно найдут…
Дедушка, я научился играть один! Мама мне говорила, что я всё время пристаю то к ней, то к папе… Я не буду приставать, потому что умею играть один и научу этому Нюшу… Я так по ней скучаю…
Дедушка, помнишь ты сказал, что, когда мне будет скучно, позвонить к тебе и ты приедешь. Я не могу к тебе позвонить — нет у меня телефона… Вот я и решил тебе написать. Ты, конечно, меня спросишь: "А как ты отправишь мне своё письмо?". Дедушка, я придумал, как отправить! Почтальоном будет свечной огонёк. Да-да. Вот сейчас допишу письмо…
Дедушка, приезжай и забери меня отсюда… Скучно так, что и сказать нельзя… Приезжай. Ты же обещал. Жду!
Твой внук"
Мальчик сложил листочек вчетверо, написал адрес: деревня Колдуново, дедушке Константину Макарычу.
Он погладил листочек рукой, поднёс уголок к свечному огню, который тут же превратился в почтальона: огонёк, сжигая листок, читал письмо мальчика и, дочитав до конца, ярко вспыхнул и погас…
Мальчик был счастлив, что успел… успел… успел…

— Трудно рассмотреть в темноте улыбку спящего мальчика… Но я знаю точно, что он улыбался, — сказал дедушка.
А потом нежный женский голосок нашего домашнего ИИ проговорил:
— Повреждение наружного кабеля устранено. Включаю свет. По предварительным данным, защитные экраны откроются через восемнадцать минут.
В доме стало светло, но мы продолжали сидеть, только Джонатан начал поглядывать то на меня, то на Лию.
— Хорошо, - сказал дедушка, — вы можете поиграть, но не долго.
Но мне после дедушкиного рассказа не хотелось играть в наши "стрелялки"… Наверное, это же чувствовал и Джонатан — мы с ним вышли из папиного кабинета опустив головы.
Когда мы ушли, Лия подошла к дедушке, который вновь развернул свою газету, и тихо спросила:
— Деда, а тот, другой дедушка, Константин Макарыч, получил письмо? Огонёк свечи помог?
— Конечно! Конечно помог! В таких случаях нет лучшего почтальона, чем свечной огонёк!
— Помог! Помог! — кричала Лия, выбегая из комнаты.