Роман Ляпин как пейзаж

«Оставь любопытство толпе  -  и  будь заодно с гением. Толпа жадно читает исповеди, записки, потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабости могущего.

При обнаружении всякой мерзости она в восхищении: он мал, как мы! Он мерзок, как мы!

Врете, подлецы! Он мерзок, но не так, как вы   -  иначе!»  ( А.С. Пушкин, из писем )

Простой смертный, в поисках мерзости я здесь не преуспел.

Напротив, каждый раз, наблюдая этого художника со стороны, я видел честного и добросовестного русского мастерового, наделенного крепким телом работящего человека. Впечатляют сильные руки, способные, если что, нанести удар - мягко кистью и мощно, если понадобиться, костяшками своих неслабых пальцев.

Лицо, главным акцентом которого являются всегда готовые к улыбке и привету глаза, преисполнено завидной мужской харизмой и уверенной зрелостью.

В отрыве от работы, которой он предается - это надо видеть - с яростным темпераментом, мы имеем удовольствие наблюдать не лишенного аппетита льва по жизни и по зодиаку, мягко передвигающегося вдоль плато своего полуденного расцвета.

Прицельный и точный взгляд обычно отрешенных, спокойных, способных заглянуть в себя глаз легко теплеет, обнаружив перед собой объект, вызывающий  его неподдельную симпатию.

Быстро обнаруживаешь, что собственно человек, как вид, представляет для него несомненный интерес, что, впрочем, за исключением немногих портретов, в его практической живописи ничего не значит и все силы художника брошены визуальному отражению окружающей нас природы и изысканной, как правило, архитектуры его полной свежего воздуха работ, мною лично всякий раз воспринимаемых как незаурядное эстетическое событие.

Часть художественной элиты города, еще не засвеченное  рампами  лицо подлинного  петербургского истеблишмента, он один из немногих способен превращать в червонное золото все, к чему прикасаются кончики его привыкших  к азартной работе пальцев.

Этот негромкий обладатель небрежной фамилии представляет собой пример выраженной пассионарности, способной увлечь своими интуитивно выработанными художественными приемами даже эмоционально тупого и неискушенного зрителя, к пыльным ногам которого брошены магия и волшебство его все еще не оцененного в полной мере таланта.

    …Мое изумление вызвала картина с великолепной петербургской панорамой большой  Невы, с Биржей и рострами, написанная энергичными световыми вспышками, как признался автор, «за каких-то полтора часа». Работа эта, по его словам, была далеко не закончена.

- А что еще тут возможно добавить? - спрашиваю растерянно я.

Роман пожимает плечами, через озорного  ангела, на миг показавшегося мне за его левым плечом, давая понять, что работы им здесь на пару непочатый край.