Прощание с летом-13. Легенда о белом коне

Сказки бабушки Варвары
Часть 4. Прощание с летом
Глава 13. Легенда о белом коне

Солнечное утро
Утро в Жеребилово выдалось таким ярким, будто солнце решило доказать: лето ещё держится, не сдаётся осени без боя. Ни облачка на небе, только голубизна да лёгкий ветерок, который приносил запах скошенной травы и сухих трав с лугов.
В избе Кудрявцевых день начался рано. Анна Арсентьевна уже стояла у печи, а на столе дымилась миска с кашей, посыпанной льняным семенем.
— Сегодня день святого Евпла Катанского, — сказала она, накладывая кашу в деревянные миски. — Покровитель скотины. Значит, и день у нас будет про заботу: про овец, про лошадей, про Зорьку нашу. Пусть все будут сыты, чисты и спокойны.
Рая, застёгивая сарафан, спросила:
— А что мы будем делать?
Бабушка Варвара, поправляя платок, улыбнулась:
— Много чего. Овцу нашу, Беляну, сегодня стричь будем. Шерсть соберём, а потом я тебя научу прясть. Из этой шерсти носки вяжем — самые тёплые. А Иван Дмитриевич покажет, как валять валенки. Пусть пока маленькие, для кукол, но главное — научиться.
Вячеслав, который уже успел сбегать к колодцу и умыться, хмыкнул:
— Я тоже хочу валять! Не только игрушки, а настоящие, чтобы зимой ноги не мёрзли.
Иван Дмитриевич, затягивая пояс, кивнул:
— Будешь помогать. Валяние — дело не простое: шерсть должна слушаться, а не бунтовать. Но если с добром к ней подойти — всё получится.

Стрижка овец
На дворе уже пахло сеном и тёплым деревом. Овцы стояли в загоне, ждали своего часа. Беляна, самая спокойная из них, подошла к забору, будто знала: сегодня её будут стричь, но не боялась — привыкла к добрым рукам.
Иван Дмитриевич взял ножницы, присел рядом с овцой, погладил её по шее:
— Ну, не бойся, Белянушка. Мы тебя не обидим. Зато к зиме у тебя новая шуба вырастет, густая, тёплая.
И началась работа. Шерсть ложилась мягкими клочьями на чистую рогожу. Рая осторожно собирала её, стараясь не спутать, и думала: «Вот из этого будут носки. И валенки. И, может быть, маленький тёплый шарф».
Когда Беляна освободилась от тяжёлой летней шерсти, она встряхнулась, будто почувствовала облегчение, и тихонько заблеяла.
— Видишь? — сказала бабушка Варвара, кивая Рае. — Ей легче. А нам — забота. Теперь шерсть надо перебрать, вычесать, чтобы ни колючки, ни соринки не остались. Потом будем прясть.
Они сели на крыльцо, разложили шерсть, начали вычёсывать деревянными гребнями. Бабушка показывала:
— Смотри, как надо. Не дёргай, а гладь. Шерсть любит, когда с ней ласково. Тогда и нитка будет ровной, и душа спокойной.
Рая старалась повторять каждое движение. Александра помогала, тихо напевая себе под нос какую-то простую мелодию.
А Иван Дмитриевич тем временем взял часть шерсти, смочил её тёплой водой, добавил щепотку мыла и начал укладывать в форму.
— Вот так, — говорил он Вячеславу, который смотрел во все глаза. — Сначала шерсть должна сцепиться, стать одним целым. Это как семья: каждый волосок сам по себе слабый, а вместе — крепкие, тёплые, держат тепло.
Вячеслав осторожно повторил за отцом, примял шерсть, будто хотел почувствовать, как она становится плотной.
— Получается! — прошептал он.
— Ещё не всё, — усмехнулся Иван Дмитриевич. — Валяние любит терпение. Но терпение — тоже сила.
 
На конюшне
Солнце уже поднялось высоко и грело по-летнему, но в воздухе уже чувствовалась та особенная свежесть, которая приходит, когда лето потихоньку сдаёт свои права осени. Рая, Александра и Вячеслав шли к конюшне, не торопясь, но деловито: у них сегодня была своя важная работа — позаботиться о лошадях, а особенно о Звёздочке, которую все в семье любили за тихий нрав и умные глаза.
Конюшня пахла сеном, деревом и тёплой лошадиной шерстью. Внутри было полутемно, только узкие полоски света ложились на деревянные перегородки и на морды лошадей, которые выглядывали из своих стойл, будто ждали гостей.
— Ну, здравствуйте, красавицы, — тихо сказала Рая, подходя к стойлу Звёздочки. — Мы пришли вам помочь.
Звёздочка тихонько фыркнула, потянулась носом к Рае, будто хотела убедиться, что это именно она, а не кто-то чужой. Рая погладила её по тёплой шее:
— Сегодня мы тебя вычешем, чтобы шёрстка была как шёлк. И стойло уберём, чтобы тебе было уютно.
Вячеслав, который нёс с собой скребницу и щётку, деловито кивнул:
— Я начну с пола. Надо убрать старую солому, подстелить свежую. Иван Дмитриевич говорил: чистая конюшня — здоровая лошадь.
Александра взяла веник и принялась сметать пыль с перекладин и кормушек.
— А я тут всё приберу, — сказала она. — Чтобы ни соринки, ни паутинки.
Работа закипела. Рая осторожно водила щёткой по боку Звёздочки, стараясь не задевать чувствительные места. Лошадь стояла смирно, только иногда вздрагивала от щекотки и снова успокаивалась.
— Ты не бойся, я аккуратно, — шептала Рая. — Вот так… видишь, тебе даже приятно.
Когда щётка прошла по всей спине и бокам, Рая взяла гребень с редкими зубьями и начала вычёсывать шерсть. Тонкие волоски ложились на ладонь, и Рая собирала их в маленький мешочек, который дала ей бабушка Варвара: из такой шерсти потом делали обереги — клали в изголовье, чтобы сон был спокойным, а болезни обходили стороной.
— Смотри, Александра, — показала Рая. — Шерсть как золотистый пух. Бабушка говорит, что в ней — тепло самой земли.
Александра улыбнулась:
— Значит, мы не просто чистим, а собираем тепло.
Тем временем Вячеслав закончил убирать стойло, подстелил свежую солому и теперь стоял перед Звёздочкой с горстью овса.
— Можно ей дать? — спросил он у Раи, будто она вдруг стала главной по лошадям.
Рая кивнула:
— Конечно. Только не всю сразу. Пусть ест медленно, с удовольствием.
Вячеслав осторожно протянул ладонь, и Звёздочка взяла овёс мягкими губами, чуть щекоча его пальцы.
— Ой, щекотно! — засмеялся он, но тут же снова стал серьёзным. — Ты ешь, ешь. Ты нам всем нужна. Без тебя ни пахать, ни в лес за дровами не съездить.
Рядом в стойле стоял старый мерин Гром — спокойный, неторопливый, с мудрым взглядом. Александра подошла к нему, погладила по носу:
— И ты не скучай. Сейчас и до тебя дойдём.
Она принесла чистую воду, налила в корытце, потом взяла щётку и начала водить по его спине — не спеша, как учила бабушка: «Лошадь чувствует, когда к ней с душой подходят».
Гром прикрыл глаза, будто от удовольствия, и тихо фыркнул.
— Слышишь? — шепнула Александра Рае. — Он благодарит.

Доброта и внимание
Когда все стойла были убраны, лошади вычесаны, а кормушки наполнены, ребята сели на порог конюшни, чтобы немного передохнуть. Солнце светило прямо в глаза, и от этого всё казалось особенно тёплым и настоящим.
— Знаешь, Рая, — тихо сказал Вячеслав, глядя на Звёздочку, которая теперь стояла, гордо подняв голову, и будто чувствовала, какая она красивая после ухода, — я раньше думал, что ухаживать за лошадьми — это просто кормить да чистить. А теперь понимаю: это как с человеком. Им тоже важно, чтобы рядом кто-то был, чтобы не забывали про них, чтобы ласково говорили.
Рая улыбнулась:
— Вот и бабушка Варвара так говорит: «Доброта — она не только словами бывает. Она в руках живёт. В том, как ты щёткой ведёшь, как зерно насыпаешь, как в глаза смотришь».
Александра достала из кармана кусочек сухаря, раскрошила и дала Грому:
— На, погрызи. Пусть у тебя силы будут.
Гром взял угощение, хрустнул, посмотрел на девочку так, будто хотел сказать: «Спасибо, я запомню».
А потом Рая повернулась к Звёздочке и тихо сказала:
— Ты у нас самая лучшая. Мы будем за тобой смотреть, чтобы тебе всегда было спокойно и тепло.
Звёздочка снова фыркнула — на этот раз будто засмеялась тихонько, по-лошадиному.
Из деревни доносился голос Анны Арсентьевны:
— Эй, помощники! Обед готов! И не думайте, что я забыла: после обеда ещё половики надо довернуть да шерсть дочесать.
Ребята переглянулись и рассмеялись.
— Побежали! — крикнул Вячеслав.
И они побежали по тропинке, мимо грядок с последними огурцами, мимо кустов, где ещё держались тёмные гроздья ежевики, мимо плетня, за которым уже сушились на солнце валенки и вязаные носки.
 
Происшествие на болоте
Вдруг со стороны болота раздался топот, и на улицу выскочили соседские мальчишки: Петька, Мишка и Сенька. Они бежали, размахивая руками, и кричали:
— Беда! Беда на кладбище!
Все, кто был во дворе, обернулись.
— Что случилось? — строго спросил Иван Дмитриевич.
Петька, задыхаясь, выпалил:
— Мы на болото ходили, клюкву собирали… А когда обратно шли, глядим — на деревенском кладбище белый конь бродит! И ржёт так тревожно, будто зовёт кого-то или плачет…
Мишка кивнул:
— Правда! Белый, как снег. И глаза у него… будто слёзы.
Сенька добавил:
— Не к добру это. Старики говорят: белый конь на кладбище — к переменам. И не всегда к хорошим.
Бабушка Варвара помолчала, потом посмотрела на ребят:
— Белый конь не всегда к беде. Он — к напоминанию. К тому, что надо быть внимательнее, добрее, не проходить мимо чужого горя. Может быть, кому-то плохо и надо помочь.
Петька тихо спросил:
— Значит, мы зря испугались?
— Не зря, — ответила бабушка. — Испугаться — это нормально. Но важно не остаться в страхе, а сделать что-то доброе. Может, тот конь и был видением, а может, и правда кто-то чужой конь забрёл на кладбище. Но главное — мы теперь знаем: надо смотреть вокруг. Надо слышать, если кто-то зовёт.
Иван Дмитриевич кивнул:
— Завтра схожу к кладбищу, посмотрю. Если конь там — отведу в деревню, найду хозяина. А если видение — пусть останется легендой, которая учит нас быть добрее.
К вечеру работа была сделана: овца острижена, шерсть перебрана, половики проветрены, овощи собраны. Бабушка Варвара взяла немного шерсти, завернула в чистый лоскут и положила в изголовье детской кровати:
— На всякий случай. Для защиты.
Анна Арсентьевна поставила на стол миску с вареньем из облепихи — кисло-сладким, янтарным, будто вобравшим в себя всё солнце уходящего лета.
— Ешьте, — сказала она. — Пусть в вас будет сила и тепло.
Рая взяла ложку, попробовала варенье и подумала: «Лето уходит, но оставляет нам свои дары: шерсть, ягоды, травы, добрые дела… и легенды, которые учат не бояться, а помогать».
А ночью, когда в избе стало тихо, Рая прошептала в темноту:
— Если белый конь снова придёт, я не убегу. Я посмотрю ему в глаза и скажу: «Мы тут. Мы не одни».

Сказки бабушки Варвары
Солнце садилось, и длинные тени ложились на крыши изб, на плетни, на тропинку, что вела к конюшне. В Жеребилово становилось тихо — так бывает, когда день уже отдал все свои силы, а ночь ещё не вошла в полную власть. В избе Кудрявцевых зажгли лучину, но не ярко, а так, чтобы свет был мягким, будто не хотел спугнуть вечер.
Рая, Александра и Вячеслав сидели на лавке, прижавшись друг к другу, а бабушка Варвара устроилась напротив, положив руки на колени. На столе остывал чай с мятой, пахло тёплым хлебом и сухой ромашкой.
— Сегодня день был хороший, — тихо сказала бабушка. — Лошадей обиходили, овец остригли, половики на солнце проветрили. Всё с добром сделано.
Рая подняла глаза:
— Бабушка, а про белого коня… ты обещала ещё одну легенду. Про то, как он ищет своего всадника.
Бабушка Варвара помолчала, будто прислушиваясь к тишине, потом кивнула:
— Да, расскажу. Только слушайте не ушами одними, а сердцем. В таких легендах правда прячется не в буквах, а в том, что они нам говорят.

Легенда про белого коня
Она вздохнула, будто собирала слова из самой темноты за окном, и начала:
— По легенде, на том месте, где появляется белый конь, в давние времена было побоище: вышли русские князья против ворогов, бились не на живот, а на смерть. На помощь к русским полкам выехал на белом коне чудо-богатырь, положил не одну сотню врагов. Но подоспел к врагу окаянный Змей трёхголовый и убил молодца. С тех пор белый конь ищет своего хозяина, а его удалая сотня поет и свищет, надеясь, что откликнется богатырь. Говорят, на болотах и по опушкам, где земля помнит старые битвы, в такие вечера появляется белый конь. Скачет он по земле, будто ищет кого-то, да только не просто так скачет — а с великой печалью. Он ищет своего погибшего всадника. К ночи приходит на кладбище, обегает все могилы, раскапывает землю копытами и плачет над покойниками — так горько, что даже камни слышат.
— А правда, что смельчаки пытались поймать белого коня? — спросила Александра.
Бабушка кивнула:
— Правда. Тянулись к нему, ловили арканами, хотели укротить, думали, что если поймают, то станут самыми сильными и славными. Да только ни у кого не вышло. Белый конь не даётся в руки. Он не для славы, не для силы. Он — для памяти.
Рая тихонько сжала в пальцах лебединое пёрышко, которое всё ещё носила в кармане, и прошептала:
— Значит, он не злой… он просто тоскует.
— Именно так, — сказала бабушка и наклонилась к внучке, погладила её по голове. — Он тоскует. И учит нас: не забывай тех, кто ушёл. Помни тех, кто защищал землю. И не пытайся приручить чужую боль — лучше просто посиди рядом, помолчи, послушай, о чём шепчет ветер.

Блуждающие огоньки
Тут за окном, там, где темнел лес и уходила тропа к болоту, мелькнул слабый огонёк. Маленький, дрожащий, будто язычок пламени, который не мог удержаться на ветру. Потом ещё один — чуть дальше, у кладбища, где старые берёзы склонялись над могилами.
— Блуждающие огни, — тихо сказала бабушка, не отводя взгляда от окна. — Говорят, это души убитых и утопленников бродят. Кто-то верит, что это злые духи, кто-то — что это просто болотный газ. А я думаю, что это свет памяти. Он появляется там, где было много горя, где люди любили и теряли, где сражались и падали. И если смотреть на него не со страхом, а с благодарностью, он не обжигает. Он просто напоминает: «Мы были. Мы любили. Не забывайте».
В избе стало совсем тихо. Даже угли в печи будто перестали трещать, чтобы не мешать этому разговору.
Потом бабушка Варвара встала, подошла к окну, посмотрела на эти далёкие огоньки, будто хотела разглядеть в них чьи-то знакомые лица, и тихо сказала:
— В старину говорили: если увидишь блуждающий огонь и не испугаешься, а скажешь: «Покойтесь с миром, родные», — то он погаснет, потому что услышал. И душа, что его несла, наконец-то успокоится.
Рая встала рядом с бабушкой, тоже посмотрела в темноту и тихо, но твёрдо произнесла:
— Покойтесь с миром, родные. Мы помним.
И в тот же миг один из огоньков дрогнул, стал чуть светлее, будто кивнул в ответ, и погас. Второй ещё поплясал на болотной траве и тоже исчез, будто растворился в ночной тишине.
Бабушка улыбнулась краешком губ:
— Вот видишь. Не всегда нужно что-то делать. Иногда достаточно просто сказать доброе слово. Даже в темноте. Даже тем, кого уже нет рядом.
Анна Арсентьевна тихо подошла, накинула на плечи девочек тёплые платки:
— Пора спать. Завтра снова день будет хлопотный. Овцу надо проведать, лошадей покормить, шерсть дочесать.
Ребята нехотя поднялись, зевнули, но уходить не хотелось — будто если разойтись по углам, то эта тихая мудрость, что витала в избе, куда-то исчезнет.
Когда все разошлись, Рая ещё немного постояла у окна, прислушиваясь к ночной тишине. Ей казалось, что где-то далеко, на границе леса и болота, ещё слышен тихий цокот копыт и едва уловимое пение, будто сотня всё ещё зовёт своего богатыря. Но теперь этот звук не пугал её. Он был грустным, но добрым. Как песня, которую поют, чтобы не забыть.
«Я не забуду», — подумала Рая, забираясь под одеяло и прижимая к себе пёрышко.
А за окном уже не было ни огоньков, ни теней. Только звёзды светили над Жеребилово, будто охраняли деревню, её людей, её легенды и её тихие вечера, когда прошлое приходит, чтобы посидеть рядом и напомнить: «Ты не один. Ты — часть большой памяти».

Продолжение следует
©Сергей Весенин   #сказкибабушкиВарварыродРодинанарод