Сон

        Сегодня мне привиделся странный и дивный сон.
Во сне я увидела бабоньку* Таню, которой нет с нами много-много лет.

          В красивом райском саду бабушка тихо молилась Боженьке. В том мире для неё все родные люди были живыми, хотя в действительности многих уже нет.
Вокруг неё на деревьях висели яблоки и другие плоды,
 они сияли и светились красивым светом, словно сами излучали и держали этот свет, и не давали ему угаснуть.
       Бабонька была сухонькая и согбенная, лицо тоже  было сухое, с глубокими морщинами, прорезанными заботами тяжёлой жизни. Но в лице не было видно ни горечи, ни тяжести, а была только добрая житейская мудрость.
          На ней была длинная, до пят, свободная рубашка  цвета небесной синевы. Седую голову покрывал белый платок.
 Она преклонила колени ( в далёком детстве я часто видела, что она так молилась), беззвучно шептала молитву, глядя высоко вверх, и отбивала поклоны.

       Я обрадованно протянула к бабушке руку, чтобы прикоснуться, но пальцы сомкнулись в пустоте, а вокруг стояла глубокая тишина.
       Я проснулась,  Уже рассвело. В приоткрытое окно проникало дыхание свежего августовского утра.
             Август был на исходе.
     Я села на краю кровати. Сон был настолько явственным, что мне показалось - на кухне хлопочет баба Таня, и сейчас она окликнет меня:
 "Вставай-ка, да иди завтракать, пока чай и блины горячие!"
И мне стало так легко, просто уютно, как в детстве.
Но, увы...

     Ах ты, милая, добрая моя бабушка!
Я уже сама с поседевшей головой и множеством болячек. Но живу. Видно, ты и на небесах просишь и молишься за
 меня истинным верным словом и животворящей молитвой.

        Август, прощаясь, медленно уходил. Листья шептали о расставании. Но в этом расставании не было отчаяния. Прошлое никогда до конца не уходит от нас, оно остаётся с нами.

           Вот и сегодня оно жило во мне, в свете утра, в родном сухом лице, которое не исчезло, а стало частью спокойной тишины.







*Мы, внучата, всегда называли нашу бабушку бабонькой, а дедушку - дедонькой.