Путевые заметки

День на даче обещал быть замечательным. Впрочем, как и все проведенные здесь. Опрокинув на себя полдюжины ведер из колодца, чтобы окончательно проснуться, полчаса активно разминался. Вылил еще ведро, несколько охлаждая спортивный настрой. Солнечное утро предвещало прекрасный день!

Неприятности начались, как только начал готовить завтрак. К моему недоумению, обнаружилось полное отсутствие овсяных хлопьев под названием Геркулес - мой традиционный рацион. Попытался решить эту проблему с Леной. Однако, она сказала, что пакет с Геркулесом положила в рюкзак вместе с остальными припасами, которые должны обеспечить наше не голодное существование на даче в течение, по меньшей мере, недели. Ничего более обнадеживающего я не услышал. Заглянув еще раз в рюкзак, нашел там только подвесной фонарик, приобретенный еще в прошлом году и пропавший сразу по прибытию на дачу. Год назад самые энергичные поиски ничего не дали. И фонарик, затаившись, пролежал в рюкзаке больше года, путешествуя на моей спине. Для поднятия моего настроения, и чтобы избежать моих голодных страданий Лена угостила меня частью своего утреннего рациона – творогом со сметаной и малиной. Оказалось ничуть не хуже Геркулеса. Это вернуло мой оптимизм в предвкушении любимого занятия – размышлений над очередной проблемой, требующей для решения философского осмысления. Потом, если не призовут на полевые работы, запланировал написание опусов. Для них всегда находился обильный материал. Стоило только копнуть в памяти или посмотреть вокруг.

Однако начались невзгоды! Запиликал телефон, на который пришла СМС-ка: завтра с моего счета провайдер спишет определенную сумму. Но на счете недостает денег, из-за чего провайдер грозится отключить всю связь с внешним миром. Необходимые сервисы здесь не работали. Поэтому логически умозаключил, что нужно идти в город решать проблему. От дачи до городской квартиры полчаса хода. Казалось бы пустяк, но Лена очень заволновалась. Дело в том, что на градуснике в тени было 28 градусов, и вдобавок солнце жарило неимоверно. Поэтому пришлось взять ее темные очки и надеть ее панаму. В ответ на мои возражения, что негоже мужчине ходить в городе в женской панаме, она, поколдовав над ее полями, уверенно заявила, что теперь панама совсем не женский головной убор, а представляется средним между кепкой-шестиклинкой и сомбреро. Не желая ее огорчить, подчинился. Заглядывать в зеркало не стал. Боялся увидеть там нечто, что никак не соответствовало моим представлениям о внешности мужчины, возвращающегося с дачи. Подумал, что как-нибудь проберусь тайными тропами, встречая поменьше людей.

Увидев на моей спине пустой рюкзак, в мозгах Лены что-то сработало. Она тут же набросала небольшой список продуктов, которые следовало принести из города. Так как их объем явно превосходил вместимость рюкзака, была выдана сумка приличных размеров и с крепкими ручками. Означенные продукты должны были обеспечить нам существование даже, если наступит наводнение, и дача до зимы окажется отрезанной от цивилизации. Тогда можно будет добраться до города по льду. По пути к калитке на глаза попался мешок с мусором, который наполнялся последний месяц и требовал утилизации. Замечу, что проблема с мусором в садовом товариществе до сих пор не решена. Во-первых, нет мусоропровода, во-вторых, до мусорных бачков идти достаточно прилично. Уже совсем на выходе, вспомнила, что ей что-то пришло на Озоне. Поэтому надо зайти и забрать. Уточнять не стал. Надеялся, что это не блузка, которую надо будет примерить или, как минимум, оценить цветовую гамму.
В этом месте следует уделить внимание географии места, где располагается садовое товарищество. Одним краем оно выходит на озеро под названием Светлая жизнь. На его берегу располагается популярный городской пляж, в жаркую погоду, как сейчас, заполненный отдыхающими. И вот мимо этого пляжа в темных очках, женской панаме и с солидным мешком мусора я должен пробираться к мусорке. Которая располагалась весьма неудачно – на краю пляжа. Поэтому в своем прикиде и с необычной ношей надо было продефилировать мимо всех отдыхающих. Которые, конечно же, уделят моим панаме и мешку самое пристальное внимание. Чем же еще заниматься пляжным обитателям, как не пялиться на проходящих.

Решил не особенно переживать и предстать перед отдыхающим городом наподобие обычного дачника в панаме, радеющего за чистоту участка. Смело толкнул калитку и двинулся по дорожке к пляжу. Как обычно, пустынной. На ней, кроме нескольких собак, лежащих на постоянном месте и внимательно оглядывающих идущих, никого не было. Проходя, отметил их недоумение. Вроде бы человек знакомый, но с большим пакетом, из которого неслись разнообразные запахи. Однако, в больших темных очках, да еще в женской панаме. «Похоже, - рассудили псы, - не вор. А так себе дачник, несущий мусор и в женской панаме». Зевнув разом, как по команде, псы положили головы на лапы и закрыли глаза. Жара давала о себе знать, лишний раз двигаться или напрягать мозги им не хотелось.

Пройдя еще метров сто, вышел на берег озера. Пляж был заполнен. Мужчины, женщины, юноши, девушки, малые дети, работники умственного труда и обычные работяги – все социальные группы были представлены.

Женщины на пляже делились на две группы. Первая состояла из тех, кто бегал по краю берега с криками: «Не лезь в воду, утонешь! - или, - далеко не заплывай, утонешь!». Дамы второй группы изящно возлежали на ковриках или стояли с томным взглядом, устремлённым вдаль, искренне ожидая, что оттуда появятся алые паруса, и капитан в белом сойдет на берег. Даль простиралась до противоположного берега, который был вовсе не в романтической дымке, а реально существовал поодаль в пятистах метрах. Поэтому на разочарованных лицах дам явно проступала мысль: «И нынешний дорогущий купальник не принес мне ничего. Можно было бы обойтись и прошлогодним». На меня ни те ни другие внимания не обращали: «Ну идет себе по берегу мужик в женской панаме и с мусорным мешком. Ценности, как заместитель капитана, не представляет». И констатируя ожидаемый для меня, но несколько обидный факт, продолжали свои занятия. Одни – спасали детей, другие – демонстрировали изящество форм.

Пляжные мужчины тоже делились на две группы. Первые старались дистанцироваться от женщин первой группы, хотя и невооруженным глазом было видно, что они находятся с ними в официальных супружеских отношениях. Вторые с превосходством поглядывали на первых. В силу всеядности, их внимание привлекали женщины как первой, так и второй групп. Я как дачник с мусорным мешком и в женской панаме не принадлежал ни к одной мужской группе. Поэтому независимой походкой дефилировал мимо пляжа, не обращая внимания на детали, к коим относился визг детей и фасоны купальников.
На пути встретилась мамаша, державшая велосипед, где сзади на сиденье множеством ремней был пристегнут младенец. В велосипедном шлеме, с дрыгающими ручками и ножками, торчащими между ремней, он был похож на черепашонка, которого перевернули на спину. Мамаша выбирала место, где она могла беспрепятственно отпустить ребенка, чтобы, бегая по берегу, кричать: «Не заходи в воду далеко». А ребенок, повизгивая от счастья, медленно, но неуклонно заходил дальше и дальше, пока под водой не скрывались коленки. Это даже он считал большой глубиной и поворачивал назад. Мамаша была счастлива – ей достался самый замечательный и послушный ребенок.

После мамаши с великом никаких достопримечательностей не встретил до самой мусорки. Здесь я благополучно избавился от мешка. Превратившись в обыкновенного дачника в темных очках и женской панаме. Но, похоже, народ это нисколько не удивляло. Потому, что дети не таращили на меня глаза и не указывали пальцем, с восторгом требуя от родителей, чтобы они обратили внимание на невиданное чудо.
Благополучно добрался до моста через реку. Навстречу валили горожане. Наиболее сердобольные бросали вниз кусочки хлеба. Их выхватывали из воды многочисленные утки, образующие солидную стаю. Они вели себя агрессивно: расталкивая всех и что-то выкрикивая по-утиному. Со скоростью торпедного катера бросались к каждому новому куску булки. Побеждал сильнейший, еще раз подтверждая теорию Ч. Дарвина о естественном отборе. Ребятишки, в восторге от этой утиной кутерьмы, требовали, чтобы родители бросали хлеб еще и еще. Но запасы иссякали, и все уходили, направляясь на берег озера, где ждало не меньшее удовольствие.

Новые впечатления на мосту внесла группа смуглых молодых людей, скорее всего, индусов. Похоже, студентов местного университета. Они облепили перила, наблюдая утиную возню и сопровождая ее громкими возгласами. Их искренняя непосредственность удивила. Подумал: «Может быть в их заграницах нет такого обычая кормить водоплавающих с моста. Может быть их там с моста отлавливают для приготовления «Утки под сладким соусом» наподобие «Утки по-пекински». Мысленно пожелав уткам приятного аппетита, прошел мимо.

После моста, путь пролегал по берегу реки. С одной стороны к реке круто спускался парк с замечательной историей, занимавший большую площадь. С другой были заросли, полностью скрывавшие реку. За ними она только угадывалась, изредка были видны блики на воде. Когда-то в парке располагался дом отдыха, а на берегу - лодочная станция и вполне приличный пляж. На него ездили горожане, потому что река здесь только втекала в город и считалась чистой. Это уже потом выше по течению построили несколько заводов, и город раздвинул границы. Тогда река была уже, хотя и достаточно полноводная, чтобы можно было кататься на лодках. Взяв лодку на целый день, отправлялись вверх по течению, где народа почти не было. Причалив в укромном месте, имеющихся в изобилии, можно было ловить рыбу или плавать. Слово экология тогда рассматривалось, как сугубо научное, не имеющее практического значения. Что не удивительно! Тогда лето было жаркое, зима холодная, как и полагалось по календарю. Поэтому летом ходили раздетыми, а зимой бегали на лыжах. И плавали в реке, не ознакомившись накануне с рекомендациями природнадзора.
В те времена вместо нынешнего подвесного моста был деревянный. Его разбирали осенью и восстанавливали весной. Таких мостов в городе было несколько. Уже в то время на противоположной стороне реки были сады и огороды и по мосту люди ходили их возделывать. Летом прыгнуть в воду с него было несказанным удовольствием. Визгу от этого было много. Парк дома отдыха соседствовал с яблоневым садом, занимавшим огромную площадь. Сады охранялись строго и только самые бесшабашные могли свернуть с тропинки по границе сада, зайти в него и сорвать яблок.

Сейчас, проходя по берегу, через заросли которого самой реки не видно, все это вспомнилось: и парк, и сады. Вначале мы с родителями жили неподалеку, потом переехали в центр города, но я часто бывал здесь. Река, пляж, лодочная станция, старый парк притягивали. Так что места были знакомы. И одновременно незнакомые. Угадывался только ландшафт. Садов давно не было, вместо них появился микрорайон, где сейчас жил. Дом отдыха тоже исчез, не смотря на былую популярность.
Про свою панаму я забыл, темные очки снял за ненадобностью, тень от деревьев была густой. Настроение было романтическим: утки под мостом, тенистая тропинка по берегу, воспоминания. Мое путешествие как бы соединяло прошлое и настоящее. И за это романтическое настроение, расхолаживающее внимание и делающее меня пребывающим, скорее где-то там в прошлом, а не в настоящем, чуть не поплатился. За ближайшим поворотом что-то свирепо зарычало и из-за него выскочил мотоцикл, управляемый подростком в мотоциклетном шлеме с черным забралом. Судя по щуплой фигуре, это был школьник, причем далеко не выпускного класса. Меня он, конечно, заметил, но вся его посадка говорила, что мне лучше убраться, а еще лучше аннигилировать, потому что на этой тропе не место романтическим воспоминаниям. Здесь по ней мчится хозяин жизни, и у него между ног столько лошадиных сил, сколько подобает властелину. А мне в моей женской панаме, с комплексами и воспоминаниями место на лавке в парке, да и то не на каждой. А только на той, где не тусуется молодая поросль, самоутвердившаяся с помощью рычащего мотора.

Я, конечно же, не снял перед ним панаму. Шустро, но не теряя достоинства, отпрыгнул в сторону, давая проехать чуду технического прогресса. Мотоциклист промчался, выбрасывая из-под колес комья земли. За ним с криками и визгами мчалось стадо велосипедистов, тоже вполне юных. Судя по всему, на стальном коне был их предводитель, за которым неслись верные ландскнехты и оруженосцы, которые еще не имели такого железного коняшку. Но дело наживное и они будут мчаться на рычащем скакуне, имея табун лошадиных сил между ног. А пока довольствуются сопровождением вожака.

Дальше тропа выходила из-под деревьев на недавно скошенное поле. Впереди препятствий в виде мото и вело-техники не было. И я благополучно пришел домой, но расслабляться и предаваться воспоминаниям уже не стал. Как убедился, техника безопасности на тропе - не пустой звук.

Дома вызвал приложение и рассчитался с провайдером. Теперь меня не лишат окна в мир, необходимое мне по работе. После этого отправился в пункт выдачи Озон, выполнить поручение Лены и заодно забрать пару своих книг. Озоном я пользуюсь как книжным магазином, регулярно пополняя свою библиотеку. Выдали два пакета: один - легкий, как я и полагал, там была кофточка, второй – тяжелый и объемистый, в нем были удобрения для кустарников. Развернул кофточку. Она была необыкновенного цвета и фасона. Примерять на себя не стал. Позвонил Лене в Максе и продемонстрировал ей обновку. Она сказала, что понравилось, но если не подойдет, то будет использовать ее в качестве рабочей блузы на даче. Увидев большой пакет с удобрениями, защебетала: «Ой! Мне казалось, что он будет меньше! Ведь там всего 10 кг. Но ты его все равно принеси. Ведь тебе не будет очень тяжело. Надо подкормить смородину и крыжовник».

Свои книги я ей не показывал. Лена плохо относится печатным изданиям, полагая, что все книги нужно читать на планшете. Я с этим не спорю, но книги покупаю регулярно. Проявляю свою мужскую независимость.

Отнес домой все полученное, упаковал в рюкзак удобрения и блузку и отправился обратный путь. В уме постоянно держал список с продуктами, которые надо было приобрести по пути в магазине. Идти до него было недалеко, удобрения удобно устроились у меня на спине. Блузка там же. Не хватало продуктов по списку. Но легкость только до ближайшего магазина. В магазине, когда я отоварился, то передо мной оказалась вполне приличная гора продуктов, только малая часть которых поместилась в рюкзаке. Остальные положил в большой пакет с крепкими ручками. Затем известной тропой по берегу отправился на дачу. Прочно утвердившись на тропе, неспешно двинулся вперед. Не спешил по известной причине: груз давил на плечи и оттягивал руки. Вызывала беспокойство только одна мысль. Очень опасался встречи с юнцами, которые стремительно носятся по тропе. С моей поклажей шустро, но сохраняя достоинство отпрыгнуть в сторону, как я это проделал раньше с пустым рюкзаком, я не смогу. Когда шел домой, то меня можно было сравнить с легковым автомобилем, а когда возвращался, то более смахивал на загруженный  большегруз.

На мое счастье, на тропе попалась только семья с младенцем, который устроился у отца на плечах. Мужик с сожалением посмотрел на меня. Он меня понял. Перегруженный и вдобавок в женской панаме – им мог быть только дачник, идущий из города и выполнивший все поручения жены. Когда мы разошлись, сзади раздался восхищенный возглас жены: «Вот видишь, как поступает настоящий мужчина. А ты!». Что ответил муж я не расслышал. Но этот возглас приободрил: спина выпрямилась, панама превратилась в сомбреро, и я несколько прибавил шаг. Гордое состояние продолжалось минуту, не более. После чего рюкзак опять начал жать, пакет оттягивать руку, а сомбреро вернулось в первоначальное состояние – женской панамы.

Перейдя мост, выбрал обратный путь не мимо озера, а чуть короче – по тропинкам мимо дач. Солнце жгло неимоверно, с озера доносилась музыка и веселые крики. Представил, как я мог бы продемонстрировать свои классические стили плавания, отработанные еще в те времена, когда регулярно посещал бассейн. Но сейчас, весь мокрый, перегруженный, я неспешно (быстрее не мог!) топал вдоль дачных заборов.
В конечном счете, мое путешествие было вознаграждено. Во-первых, Лена приготовила восхитительный обед, который я сопроводил банкой холодного пива. Во-вторых, кофточка подошла идеально. Наконец, после обеда я занял свое место под виноградом, где до вечера сочинял опусы. В благодарность за совершенное, на грядки Лена меня не приглашала.