Алексей Константинович Толстой

В детстве его, еще шести недель от роду, увезли в Малороссию — в тот край, где «все обильем дышит», — и там, в имении дяди, прошли первые годы. Дядя этот был писатель Антоний Погорельский, сочинивший для племянника «Черную курицу» и прививший ему любовь к фантазии на всю жизнь. В десять лет — уже в Петербурге — его, представленного Жуковским, ввели в детские игры к наследнику престола. С той поры дружба с будущим императором Александром II не прерывалась, и это родство с властью он использовал причудливо: не для карьеры, а для того, чтобы выхлопатывать смягчение участи для ссыльных — для Шевченко, для Тургенева.

Это был человек необъятной физической силы. Современники рассказывали, что он гнул подковы и скручивал в спираль серебряные вилки. Но та же натура, что ломала металл, истощалась от мигреней, и к концу жизни он существовал лишь на морфии — «заколдованный круг, из которого он уже больше выйти не может», — пока 28 сентября 1875 года в Красном Роге не ввел себе смертельную дозу, уйдя с последними словами: «Как я себя хорошо чувствую!».

В 1851 году на балу-маскараде он увидел Софью Андреевну Миллер — жену полковника, женщину с печальными глазами и удивительным голосом. С того вечера родились строки, которые через много лет Чайковский назовет «неисчерпаемым источником текстов под музыку»:

Средь шумного бала, случайно,
В тревоге мирской суеты,
Тебя я увидел, но тайна
Твои покрывала черты.

Они обвенчались лишь в 1863-м, после долгих лет препятствий — мужа, не дававшего развода, и матери, не принимавшей невестку. В письмах к ней он признавался: «Я, как мог, зашивал и подправлял все это, но много еще надо переделывать, менять, заживлять…». Его поэзия — не о любви вообще, а о любви к ней: «Люблю ли тебя — я не знаю, Но кажется мне, что люблю!».

Придворный, который ненавидел придворную службу. Друг императора, который писал: «Я не чиновник, а художник». Автор исторических драм, снискавших признание, и пошлых стихов Козьмы Пруткова — «директора пробирной палатки». Он создал этот образ вместе с братьями Жемчужниковыми: тупого, самовлюбленного бюрократа, чьи афоризмы до сих пор живут в народе. Вот он, истинный русский писатель: серьезный до глубины и одновременно язвительный до беспощадности. И в этой двойственности — вся суть Алексея Константиновича Толстого.

Тургенев, знавший его лично, скажет после смерти: «Он оставил в наследство своим соотечественникам прекрасные образцы драм, романов, лирических стихотворений…». И добавит: «Всем знавшим его хорошо известно, какая это была душа, честная, правдивая…». Чайковский признавался: «Толстой — один из самых симпатичных мне поэтов». Младшие символисты — Брюсов и Блок — будут учиться у него, находить в его стихах ту самую «человечность».

И сегодня, перечитывая его строки, ощущаешь странную близость: будто знал его, будто сидел с ним в сумерках, когда:

…отчего же вдруг, мучительно и странно,
Минувшим на меня повеяло нежданно,
И в этих сумерках, и в этой тишине,
Упреком горестным оно предстало мне?

Он говорил: «Да здравствует абсолютное, да здравствует человечность и поэзия!». И в этом — весь он. Не оцененный при жизни в полную меру, он остался певцом красоты, которая не зависит «ни от какого столетия, ни от какого веяния». И пока звучат его стихи — он жив.

https://t.me/Musat71  ссылка на ТГ канал