Изяслав Ярославич Триумвират Ярославичей

Принцессой шведской Ингигердой
Младенцем в Киеве рождён,
И сразу в Православной вере
Димитрием был наречён.

Под куполом златым крестили.
Родители к себе прижав,
По русским землям возвестили,
Воспитывать его начав.

Сын Изяслав высок был ростом
И крепко на ногах стоял.
Любил задать отцу вопросы,
Когда тот по ночам читал.

Смотрел на старших своих братьев,
Которых заберёт болезнь.
И с детства размышлял о власти,
Что только лишь у сильных есть.

На Изяслава мать глядела,
Как тот держал всё крепче меч.
К нему всё чаще тяготела
Желание рубить и сечь.

Он мал ещё, но уже видит
Врагов на юге и в степях.
Для детских глаз они закрыты —
Отнюдь не в княжеских очах.

Кочевников тяжёлый топот
Он словно слышит вдалеке.
Они по самым дальним тропам
Бредут и ходят по реке.

Как будто в них угрозу чует —
Во зверствах половецких орд.
Порою Изяслав бунтует.
Перед отцовской силой твёрд.

«Ты, зря не веришь в их свирепость.
Они нам могут досадить.
Тут не помогут конь и крепость,
А нужно с ними в бой вступить».

Но, Ярослав махнув рукою,
Смотря на сына, говорил:
«Мы все охвачены борьбою,
А я хочу, чтоб Киев жил».

Наследник тихо подчинился,
Но его мысли были с ним.
На половецких ханов злился,
Хотел разить мечом своим.

Но вместе с тем хотел продолжить
С Европой сильной связь держать.
Твердил, что мир построить может
И неустанно воевать!

Взрослеет Изяслав с годами.
Учил его умелый князь.
Наследник не живёт мечтами,
Не разрывая с детством связь.

Обучен грамоте и слову.
Он послан в туров — княжить там.
Младой, спокойный и суровый,
Обрёл спокойствие тогда.

Женился на княжне Гертруде,
Что из династии Мешко.
Любил её и знают люди,
Как её ценит высоко.

Весь Туров помнит Святополка,
Как тот поляков приводил.
Молва поэтому не молкнет
И многим Изяслав не мил.

Но княжич своё дело знает
И, по велению отца
Послов далёких принимает
И, часто шлёт с собой гонца.

Он Ярослава не тревожит.
Мудрый отец в нём видит всё,
Что князь Руси добавить может
И, что земле он принесёт.

А старший сын — Владимир болен.
Здоровьем слаб, не так умён
И, править Русью он не волен —
В объятья смерти заключён.

Владимир в Новгороде умер
Скоропостижно и легко.
Князь Ярослав недолго думал,
По сыну горевал с тоской.

Посадником он Изяслава
Отправил в Новгород с женой.
Без распрей и войны кровавой
Он занял мирно город свой.

Воссел на троне новгородском,
Приветствуя большой народ.
На северном дворе посольском
И, здесь, он вёл уже отсчёт:

Ещё два года ждал и правил,
Пока приедет в Киев-град.
Хоть, ему север не по нраве,
Но европейским людям рад.

Мечтал быть, как отец — могучим,
Душой мудрейший, свет ума,
Хотел, тепла и жизни лучшей,
Есть своё войско в закромах.

На западе, в Червенских землях, 
В родне под Польшей есть войска.
Там, Изяслав посеял семя
И не нажил себе врага.

Всегда, надеясь на поляков
Мог Изяслав пуститься в путь.
Ведь, рыцари держали в страхе
Европу так, что не вздохнуть.

Но, Ярослав предупреждает.
Он стар, но мудр и силён:
«Долгов князь польский не прощает
И взыщет позже с тебя он».

Однако, Изяслав не видит
Угрозы польских воевод.
Паны приветливы, лишь с виду,
Как вотчины младых господ.

С женой Гертрудой принимает
Поляков, в Новгороде ждёт.
Отец великий завещает
Владеть землёй, когда умрёт.

По старшинству глаголет право
Передаваться должен трон!
По завещанью Ярослав,
Великим князем станет он.

Однажды, средь зимы холодной
Призвал князь сыновей своих.
Братьев родных и вместе сродных —
Собрал князь в общем зале их.

Был Светлый Праздник Православья.
В саборах заливался хор.
За упокой, как и за здравье
Все пели, прекращая спор.

Как будто войны завершились
На это Торжество Христа.
Недолго просвещенье длилось
И всей картины красота.

Великий Князь оставил землю,
Ушёл у брата на руках,
А Изяслав — его приемник,
Отца похоронив, сказал:

«Мои Вы братья, нет мне ближе
Людей, которых б я любил.
Но, как и Вами, мною движет
Всё то, что выше моих сил»!

«Не Вас князь выбрал на престоле.
Мне завещал отец владеть,
А потому, не время спорить.
На троне буду я сидеть»!

Смотрели двое младших братьев,
То Всеволод и Святослав.
Не стали звать с собою рати.
Ушли, дружины вместе взяв.

Два брата смирно подчинились
И, траур по отцу почтив,
В свои уделы возвратились,
От трона вместе отступив.

И Изяслав слезой горючей
Оплакал мудрого отца.
Казалось, расступились тучи.
Князь новый смотрит в небеса.

Но поворачивает очи
На степь и южные поля.
Препятствий и отца нет больше,
А только Русская земля:

Он смотрит на свои владенья —
Десятки вражеских угроз.
Орд половецких нападенья
И множество крестьянских слёз.

«Отец разграбил печенегов», —
Подумал тихо Изяслав, —
«Избавил Русь он от набегов,
Но, лишь на время их изгнал».

«Но, я всю Русь от них избавлю», —
Твердит за картой Изяслав, —
«Я в Киеве за тем и правлю», —
Сказал, к себе бояр позвав.

«Вы — мне соратники по вере,
Мечу и сердцу, мне друзья.
Решаю волею своею
Вести на юг дружину я»!

Бояре порознь говорили:
Одни готовы в бой идти.
Другие, войн не позабыли
И ветер внутренний не стих.

«Светлейший князь, нельзя бороться
Нам с тем врагом мечом к щиту.
Под их конями мир трясётся.
Не выиграть нам битву ту».

Так, говорил один боярин
И князю кланялся потом,
А после остальные стали,
Твердить, но каждый о своём.

Идти на половцев дружиной
Боярам было не резон
И, мыслью Изяслав томимый,
Как защитить и Русь, и трон.

Нельзя сражаться в одиночку.
У киевлян не хватит сил.
Вдруг, Изяслав поставил точку —
У братьев помощи просил:

Созвал писцов в своей палате,
Велел им письма отослать:
«Им предложение отправьте,
А вот, что я хочу сказать».

«Пусть, в Киев скоро приезжают.
Такой приказ я отдаю.
К их благородству я взываю,
Чтоб землю защитить свою».

И мчатся братья в Киев стольный,
На вороных лихих конях.
Вокруг лесов и через поле,
Бегут на резвых скакунах.

С дружиной в Киев-град въезжают.
Все братья снова собрались.
Их Изяслав за стол сажает —
Решить, чтоб, как продолжить жизнь.

«Князья — Чернигов, Переславль.
Все земли эти — ваш оплот,
А в Киеве, теперь, я правлю
И возглавляю воевод».

«Однако, есть враги опасней.
Должны мы биться против них.
Уже нам будет не до власти
От половецких орд чужих».

«Они к нам с юга наступают,
Тревожа мир и труд крестьян.
Пощады и добра не знают.
Поймут, лишь остриё копья».

«Я предлагаю всей дружиной
Пойти на половецких бой.
Ведь, их войска несокрушимы
И ратью их не взять одной».

Один брат — Святослав вздыхает,
О чём-то мыслит и молчит,
Затем он головой кивает
И краткий свой ответ твердит:

«Я рать отправлю в бой с тобою,
Чтоб сгинул половецкий хан.
Пойдём же на врага войною
И этим защитим крестьян»!

Затем и Всеволод поддался —
Решил дружину брату дать.
Но Изяслав всё не решался,
Таким составом воевать.

«Дружинников, как прежде, мало,
А половцы сильны, смелы.
Для них степь матерью уж стала,
А нам те земли не милы».

«Нам нужен храбрый грозный воин,
Кто сможет рати повести,
Кто воеводой быть достоин
И смог б за Киевом идти».

Потом три брата размышляли,
Кого в союзники призвать.
В палате князя заседали,
Но не решаясь воевать.

Молчали долго и спокойно,
Решенье не могли принять.
Ведь, с войском кочевым огромным
Им в битве той не устоять.

Но, наконец князья решили:
Всеслав, что родственный им князь.
Его в столицу пригласили
И, тот исполнили их приказ.

Всеслав — был полоцкий посадник.
Он жил на северной земле
И, словно на Руси привратник,
Был не четою всей семью.

Князь полоцкий — мужчина сильный,
Прославленный среди людей.
Молвою он оброс обильной,
Что будто был он чародей.

Его народ остерегался,
Князья не связывалась с ним.
И Изяслав вдруг стушевался,
Но гневом пренебрёг своим:

«Всеслав, двоюродный племянник.
Ты — родственная нам душа
И одновременно, изгнанник.
Отец твой долго нам мешал».

Всеслав кивал трём своим дядям
И гордо говорим в ответ:
«Не вышел родовою статью.
Но трусости и гнева нет».

«Я дальний Полоцком владею,
Но Вам не принесу беду
И войско повести сумею
На половецкую орду».

Всеслав твердил легко, сурово
Без капли страха на глазах.
По делу лишь, любое слово.
Он им не друг, но и не враг.

На том и разрешилось дело.
Собрали сотни воевод.
А с будущим рассветом белым,
Они отправились в поход.

Четыре княжеских дружины
Шли вдоль, ко вражеским степям.
Все снаряжённые мужчины,
Стучат мечами по щитам.

С тяжёлым предвоенным кличем,
Они вступили в страшный бой,
Что своё имя возвеличить,
А может, встретиться с судьбой.

Кочевники жестоко рвались,
Сгибая под собою сталь.
И реки крови проливались,
А головы летели вдаль.

Сумятица, толпа и давка.
Грохот сапог и свист стрелы.
Тела лежали, словно в свалке —
Подняться больше не могли.

Жестокость рати половецкой
Скрестились с братским кулаком,
Ударившим по землям местным
И страху дав в краю степном.

«Вперёд! За Киев и за павших,
Чтоб после старый, малый жил»! —
Кричал брат Изяслав, что старший,
С уверенностью говорил.

И, всё же половцев сломили,
Увёл войска хан кочевой.
Как зверь в ловушке, отступили
Своею грозною ордой.

Свалились головы на поле,
Округу кровью окропив,
А многих увели в неволю,
Затем, оставшихся казнив.

Всеслав и братья тем довольный.
Победа в тягостном бою.
И защищён град-Киев стольный,
И князь не отдал жизнь свою.

Назад три брата повернули,
Всеслав препятствовать не стал.
Здесь, люди вечным сном уснули
И смрад войны всё обуял.

Вернулись все князья с трофеем.
Везли и злато с серебром.
Знамёна над войсками реют,
А в небе ясно и светло.

Народ встречал князей почётом
И павших в битве провожал.
Недосчитались воеводы
Тех, кто в полях сейчас лежал.

Поход оставил след печальный.
В нём сотни воинов легли.
Кочевников из степи дальней,
Едва ли отогнать смогли.

Но Изяслав тогда смягчился,
Свой пыл горячий остудив.
Поход прибытьем завершился,
Однако, много сил сломив.

Всеслав покинул Киев скоро —
Ушёл в свой полоцкий удел.
Исчез в тени, подобно вору
И, оглянуться не успел.

Прошло немного лет тягучих,
Прошедших в медленной войне.
Была такой злость братьев жгучей,
Что стал тяжко им вдвойне.

Они всё чаще лгут и вздорят.
Им тесно вместе на Руси.
Одно их от вражды неволит:
Отец о мире их просил!

Дополнив молодую книгу,
Что стала памятью отца,
В народе много достигли,
Но не смирились до конца.

Внесли законы в Русской Правде,
Что прежде создал Ярослав.
Та книга — всем законом равно
Пришла на Русь, единой став.

По ней оброки собирали
И собирали урожай,
Судили и мечом карали,
И накрывали каравай.

Но книга не спасла от жажды,
Что поглотила всех троих.
Не избежать сраженья дважды,
И гнев в душе у них не стих.

Всеслав, что Полоцком владеет
И правит издали, в тиши,
Напасть на трёх князей не смеет,
Но в них же ненависть бурлит.

Полоцк стоит на перепутье
Торговых и немалых рек.
Порою нагоняет жути,
Всеслав — свирепый человек.

Триумвират желает больше
И хочет Полоцк подчинить.
Но в битве не хватает мощи,
Всеславу голову срубить.

Ведь, Полоцк город сильный, славный —
Его не взять, не обойти
И, почти Киеву он равный:
Важны торговые пути.

С годами Изяслав смелеет.
В нём крепость духа возросла,
Но ненасытность всё довлеет,
Испепелить грозит дотла.

Он хочет с войском на Всеслава,
Пойти, чтоб Полоцк силой взять.
Но, только, биться не по нраву —
Дружины много потерять.

Тепло и сухо в Киев-граде,
А Полоцк от него далёк
И, не дойдут туда солдаты,
А Изяслав, здесь одинок.

Бояре не поддержат битвы
И в руки не возьмут мечей.
Дорога к Полоцку закрыта,
Дружине княжескою всей.

Вошли вновь в Киев братья вместе,
Их Изяслав к себе призвал.
Он сообщает братьям вести,
Вздохнул легко, затем сказал:

«Град-Полоцк слишком своеволен.
Всеслав же нам не подчинён.
Мы бились с половцами в поле,
Но наш племянник не смышлён».

«Он добровольно нам не сдастся
И не оставит княжий трон.
Не должен в Полоцке остаться,
А быть в темницу заключён».

По повеленью Изяслава,
Те шлют племяннику письмо.
«Чтоб тот без войск и битв кровавых,
Откликнулся бы на него».

«Прибудь к нам, храбрый наш племянник!
В обитель света и тепла.
Ты был из Киева изгнанник,
Но не желаем тебе зла».

«Мы смирно на кресте клянёмся,
Что зла тебе не причиним.
Пусть, трон тебе передаётся.
Его без боя отдадим».

И еде полоцкий правитель,
Седлая жеребца, Всеслав,
Туда, где умер князь-креститель,
Где мир покинул Ярослав.

«Чтоб клятву на кресте нарушить.
Такому невозможно быть.
Тогда Христос их сгубит души.
В земле бы им тогда почить».

Так, размышлял Всеслав, въезжая
В роскошный город на коне.
Он, кланялся с него слезая.
Казалось, уж не быть войне.

Но, вдруг схватила князя стража.
Под локти крепко взяв его.
Не стоить воплей это даже,
Ведь, не поделать ничего.

И по приказу Изяслава,
С цепями бросили в острог.
Не шанса, на свободу права.
Был дядя так к нему жесток.

Князь Изяслав уж торжествует,
Без боя Полоцк получив.
Боярам золото дарует,
Но братьев снова обделив.

Он киевлян увеселяет.
Победный пир, приём большой.
Но, где-то снова завывает
Хан половецкий в бой степной.

Враг снова собирает силы,
Подняв весь кочевой народ,
Чтоб степи все свои отбили
И рухнул ясный небосвод.

С мечами, луками, щитами
Идёт хан месть свою вершить,
Деревни русские сжигая.
Здесь, дело миром не решить.

На Киев мчатся прямо с юга,
Где солнце яростно палит
И, сотрясается округа,
Когда копытом конь стучит.

Под половцами добры кони,
Несут на запад седоков.
За ними смерть идёт и стоны.
Рыдают люди, льётся кровь.

А Изяслав страшиться встречи
И не желает воевать.
Ведь, силы в нём совсем не вечны.
Как не пришлось бы прахом стать.

Вернулись половцы незвано,
Ещё сильней, чем прежде став.
По книгам рыщет безустанно
И паникует Изяслав.

А братьев тоже то тревожит.
Падут за Киевом они.
Смирится с этим князь не может,
Но уж не избежать войны.

Князья объединились снова,
Их Изяслав возглавил вновь.
Не говорил горячих слов он,
А был лишь мрачен и суров.

Триумвират явился с войском,
А половцы пришли ордой.
Был хан решительным и грозным,
Мечом своим грозил бедой.

Несутся кони разрывая
Копытами степную рябь,
А хан улыбки не скрывает.
Триумвират совсем ослаб.

Бежали с поля битвы братья
И скрылись за градской стеной.
Разбиты княжеские рати,
Проигран беспощадный бой.

Набег внезапный пораженьем
И гибелью, для войска стал.
Народ вдруг ощутил презренье
И против братьев всех восстал!

Разбушевались киевляне,
Бунтуя город сотрясли.
И Изяслав престол оставил.
Чело чуть было не снесли.

Князь долго хмурился, терялся.
Всеслав освобождён теперь.
Племянник гневно отозвался,
Когда открылась к трону дверь.

Всеслав был вызван из темницы
И занял трон на целый год.
Народ с тревогою на лицах,
Взирает в синий небосвод.

А Изяслав на запад скачет,
С дружинниками вдаль бежит.
О нём вся Русь уже судачит,
То князя бывшего гневит.

И сыновья про то прознали.
Братья — Мстислав и Святополк.
Дружину в городах собрали,
Чтоб бунтарям вернуть их долг.

Пока отец сбегает в Польшу,
Идут на Киев сыновья.
Просить о помощи князь хочет,
Своей опалы не тая.

Пред тестем стоя тихо просит,
Помочь отвоевать народ.
Дары, богатые привозит
И Болеслав добро даёт.

Князь польский выдал одобренье
И выслал рыцарей своих.
Отправил он сопровожденье,
Вести бой в княжествах чужих.

Тем временем, Мстислав жестоко
С дружиной в Киев-град вошёл.
Сынок явился раньше срока,
Отца родного не подвёл.

Не стал брать киевскую землю
Под свой немыслимый контроль,
А потому он в мире бренной,
Решается восполнить боль.

Отец страдал, покинув город,
Теперь, Мстислав решился мстить.
По куполами всех соборов,
Решил бунтовщиков казнить.

Когда с поляками подходит
И видит город Изяслав.
То его сын уж жаждет крови,
Восставших жёстко покарав.

«Отца вы предали»! — кричал он, —
«Всеслава взялись отпустить.
Вы страх и мудрость растеряли,
За то придётся отплатить».

Мстислав был гневен и бесстрастен.
Казнил врагов и ослепил.
Бояре в миг лишились власти,
Утратив к жизни всяких сил.

Лишил их зрения и слуха,
А Изяслав был отомщён.
Наказаны враги и трусы.
Всеслав же титула лишён.

Сбежал Князь Полоцкий обратно,
Откуда прежде приезжал,
А Изяслав, отринув братьев,
На троне снова восседал.

И, сына наградил Мстислава.
Ведь, преданность поощрял,
Вокруг себя охрану ставил,
И поздно ночью засыпал.

Боялся Изяслав, что сгинет,
Как прежде многие, в бою.
Что вместе братья жизни отнимут,
В борьбе за вотчину свою.

А польский князь отводит войско,
Велит к границе отступать.
Приказ отдал свой, ну а после
Велел записку в Киев слать.

«Мой зять и муж моей Гертруды,
Теперь, ты должен будешь мне.
Народ славянский нужен будет
В раз следующий на войне».

Обескуражен такой просьбой.
У Изяслава нет солдат!
Дружину Польше дать не может,
Но долг ведь нужно возвращать.

И мыслит старший Ярославич,
Как честь и титул сохранить.
Не молодой уж больше княжич,
Но смог пятьдесят лет прожить.

Предательство на плечи пало
И мучается Изяслав.
Глядит на воду он устал,
Но, лишь испуг в его глазах.

Сидит на троне, как на иглах
И братья заговор плетут.
Солдаты верные погибли,
А прочие его не чтут.

Сидит он, на сынов в надежде.
Они, быть может, защитят,
Но появляются всё реже
И ехать в Киев не спешат.

Вернулись снова двое братьев.
Князь Всеволод и Святослав.
Призвали в Киев свои рати,
С престола старшего прогнав.

Их войско княжеской дружины
Пришло, чтоб брата осадить.
Давила князя тут кручина,
Но всё же надо уходить.

Те братья, с кем вступал он в битвы,
Теперь, восстали напролом.
Жизнь Триумвирата позабыта
И тесно вместе им — втроём!

Нет сил на бой в руках и мыслях,
А снова в Польшу едет он.
С женой предстал и тон повысив,
Своему тестю бил поклон.

Поляков снова просит смирно,
На то смеялся польский князь:
«Ах, до чего же ты наивен.
Ты, проиграешь и сейчас».

Тесть смотрит, зятя порицая.
Ещё он долго говорил:
«Твой брат мне золото оставил.
Хотел, чтоб я тебя сгубил».

«Но я лишь просто попрощаюсь.
Гертруда не пойдёт с тобой.
Ступай, мой зять, не возвращаться!
Не воротить тебе трон свой».

Жену оставив, князь укрылся
В изгнании — в западных лесах.
Он снова с высоты свалился
И, точно бы растаял в прах!

Венца нет, трона, государства
И сына, чтобы защитил.
Нет больше княжеского братства.
Брат Святослав его сгубил.

Изгнанник приходил и в Вену,
Пред императором представ.
Прошёл сквозь крепостные стены,
Упал, взмолился Изяслав.

Он пал пред Генрихом четвёртым,
Который головой качал.
Нет смелости во взгляде гордом.
Совсем князь отчуждённым стал.

Отверг его и император,
Из Вены грубо отослав.
Не встал он с войском против брата.
Явился к Папе Изяслав.

Стоит теперь пред Папой Римским
И молит, чтобы тот помог.
С поклоном сломленным и низким,
Вступил к нему он на порог.

И Папа принял вдруг изгоя,
Когда тот голову склонил.
Даёт он слово о покое,
А после тоже говорил:

«Уговорю я князя Польши.
Даст рыцарей, чтоб помогли.
Не будешь ты изгоем больше,
Но знай, что мы тебе спасли».

«Теперь, ты должен кардиналам.
Об этом не посмей забыть.
Твою судьбу Христос связал нам,
А значит, ты обязан жить».

И Папа князя отпускает,
Чтоб тот вернул себе престол.
Людей немного посылает,
Но всё же в Киев он пошёл.

Из Ватикана в стольный город
Шёл Изяслав, чтоб отомстить.
И боле братьям не позволит
Венец златой заполучить.

Разбитый лагерь встал под градом —
Мечи и копья наточить,
А после вместе всем солдатам
Великий Киев окружить.

Дошли до Изяслава вести,
Что умер братец Святослав.
Убавил князь свой гнев от мести,
Письмо о смерти прочитав.

Болезнь настигла его брата.
В мучениях он отошёл,
А после, без излишней клятвы,
Ко власти Всеволод пришёл.

Он младший и миролюбивый.
Боялся Изяслава он,
А потому без страшной битвы
И уступает брату трон.

И молча Всеволод отходит,
Покинув тихо Киев-град.
Дал Изяслав ему свободу
И не послал казнить солдат.

Сложил оружие и сдался,
А стал вновь править Изяслав,
Но слишком долго он сражался
И, очень многих потеряв.

На троне князю одиноко.
Бояр с ним рядом верных нет.
В уме несутся мысли звонко,
От пробежавших скоро лет.

Почти пятьдесят лет прошедших,
Он был суровым и лихим.
Поход на половцев успешный,
С стуком будущим глухим.

Брат Святослав покинул землю,
А старший Изяслав же жив.
В нём зверь сидит и тихо дремлет.
Он князя погубил, сломив.

Уж князю пятьдесят четыре.
С ним рядом недруги опять.
Племянники с ним молодые,
Хотят свирепо воевать.

То, сыновья усопших братьев
Пришедшие на Русь с мечом.
Шлёт каждый дяде по проклятью,
Желая стать бы палачом.

Они грозятся князю смертью.
На дядю те обозлены.
Они — отвергнутые дети,
Прожившие совсем одни.

Жестока к ним самим судьбина.
Хотят и дядю погубить.
Всё время были на чужбине
И им неведомо любить.

Те два племянника явились,
Чтоб гибель в Киев принести
И, с половцами сговорились,
Чтоб за отцов умерших мстить.

Взирает в страшное мгновенье
На рок финальный Изяслав.
Орд половецких возвращенье,
Его лишивших всяких прав.

В своей последней смертной Ниве,
Он с воском выступил в поход.
Не старый, но и некрасивый
И смерть отправилась в полёт.

Племянники с жестоким ханом
Сокрылись где-то в глубине,
А Изяслав, совсем усталый
На своей лошади в седле.

Глядит на половцев бесстрашных,
Что навалились, как стена
И, словно смерчем буйным ставших.
Так, кончилась его война.

Упал с коня, копьём пронзённый,
Средь тысяч безобразных тел.
Теперь, умрёт он обречённый.
Того правитель не хотел.

Копьё штыком вонзилось в сердце.
Князь умер, на солдат смотрев.
Хочет в последний раз согреться,
Но кровью латы обагрив.

Закрыл глаза и мир покинул.
В Святой Софии погребён.
Над ним крест его сын воздвигнул,
Но пустовал недолго трон.

Остался брат миролюбивый.
Племянники и сыновья.
Он не был добрым и счастливым,
А жизнь прошла в тревогах вся.

Стримился к русскому покою,
Мечтая о Святой Руси.
И душу утащил с собою
И, всё, что можно унести!