Дыхание смерти

Я думал, что ты сегодня не придешь. Уставший был.
-Да, поход за грибами измотал меня. Ведро большое. За каждым грибом надо  наклоняться. Резать ножку гриба. Опять идти дальше. А наклоняться мне тяжело. Нога и поясница болят. Так и ходил часа три  по сопке. Вымотался.
-Пойдешь еще за  грибами ?
-Обязательно с Юрой пойдем.  Но собирать будем только белые грибы. Если,  конечно, они будут. Как вода?
-Чудесная. То что надо!
-Тогда иду купаться.
После чаепития.
-Приближается мой юбилей. 80-летие. В юбилейные даты подводят итоги жизни и намечают планы на будущее. Так получилось, что только  недавно вновь перечитал книгу Наоми Уэмура «Один на один с севером». Это был Великий Путешественник! Профессиональный Путешественник! Но и многие другие, такие как Пржевальский, Арсеньев, Козлов,  Гедин, Потанин,Нансен, Пири, Амудсен, Роберт Скотт, Кук, были профессиональными путешественниками.
Профессионал-это человек, который занимается чем  нибудь профессионально/в отличии от любителя/. Например: строитель, врач, педагог, фотограф и т.д.
Я тоже путешественник и фотограф, но любитель. Мой товарищ Юрий Тропин по нескольким путешествиям по Приморскому  краю был фотограф-профессионал. Она работал в Приморском Морском Пароходстве  фотографром. Как фотограф-профессионал был высокого  класса.
К 29  годам Наоми Уэмура  стал первым, кому удалось побывать на высочайших вершинах пяти континентов мира. Четыре из этих вершин он покорил в одиночку: в 1966 году в Европе-Монблан/4807м./, в Африке-Килиманджаро/5895м/, в 1968г. в Южной Америке-Аконкагуа/6960м/,  в Северной Америке-Мак Кинли/6194м/, На Эверест/8848м.-он поднялся в 1970г. в составе  японской экспедиции. И еще спустился в одиночку на плоту по Амазонке., преодолев 6 тысяч  километров. В 1971  году совершил восхождения в Альпах и Гималаях. В 1972г. побывал в Антарктиде, а затем  на десять месяцев поселился у эскимосов Гренландии. Здесь он научился управляться с собачьей упряжкой и совершил 3000км. путешествие по северо-западному побережью Гренландии. С декабря 1974г. по май 1976г. он в  одиночку прошел на собачьей упряжке по Гренландии, Канаде и Аляске 12 тысяч  километров. В 1978г. Уэмура впервые в истории в одиночку дошел до Северного полюса, и затем-тоже впервые в истории и тоже в одиночку-пересек ледниковый щит Гренландии: от северной оконечности до южной.
О путешественниках написано тысячи книг. Какая сила влекла этих людей фактически в неизвестность, порой на верную смерть?
Английский альпинист Меллори, который бросил вызов Эвересту, на этот вопрос ответил просто: «Потому что он-Эверест-существует!»
Уэмура написал об этом  так: «Когда я окончил университет,то, честно  говоря, сомневался, что мне удастся устроится  на работу. Если бы я и  нашел место в  какой-либо фирме, то все равно не смог бы выдержать конкуренцию с другими претендентами на  него. Я был твердо убежден, что  не смогу преуспеть ни в одном деле . Единственная возможность компенсировать свою ущербность, свою  неуверенность в собственных силах заключалась в занятиях альпинизмом. Отдаться этому целиком оставалось для меня единственным спасением. Теперь естественным ходом событий  моей жизни стало покорение  одной вершины за другой-сначала в Японии, а затем за рубежом. Не знаю, получал ли я при  этом то же удовлетворение, что и мои друзья, идущие обычным путем в обществе.  Не знаю. Подгоняемый собственными устремлениями в жизни, я начал бродяжничать по свету и в  конце концов снискал себе славу человека, способного лишь на поступки, называемые людьми авантюрой. Но для меня горы и рискованные путешествия были единственной опорой в жизни. Если бы я лишился их, мое  существование стало бы позорным и напрасным. Именно во время своих путешествий я впервые ощутил себя полноценным человеком. Осуществление одного плана влекло за собой возникновение нового, более трудного и опасного. Это было постоянное движение вперед. Но при   каждой  неудаче я вновь падал духом, думал, что выхода из создавшегося положения нет. При любых встречавшихся трудностях терялся и готов был спасовать перед ними, пустив прахом все, что мной уже  было достигнуто.  Не  раз меня охватывали сомнения в своих силах, и я с трудом отгонял от себя мысль о том, что остается только с позором вернуться  назад. И все-таки мне больше  по душе  пробираться сквозь этот вселенский хаос, чем блуждать в потемках человеческого общества.  Есть способ выйти живым и из  него. Вынести это сводящее с ума однообразие ,  не распускать нюни, победить самого себя-в этом весь секрет. Идти вперед и только вперед».
Наш  Находкинский путешественник, теперь известный всему  миру , Федор  Конюхов,  начинал свои походы с туристами туристического  клуба «Сихотэ-Алинь». Как-то предложил руководителю этого  клуба Станиславу Кабелеву с целью чем-то отличиться, пройти весь хребет Сихотэ-Алинь. Кабелев  недоуменно посмотрел  на  Конюхова и ответил ему , что на это путешествие и жизни  не хватит, так  как хребет состоит из тысячи и тысячи вершин. Конюхов пошел искать славу иным путем.
Моя цель путешествий была  много скромнее: пройти хоть частично по пути путешественника, писателя, ученого Владимира Клавдиевича Арсеньева и  сфотографировать Уссурийскую тайгу, где он  проходил.
Читая дневник Уэмура, понимаешь как много раз он мог погибнуть хотя бы в путешествии к Северному полюсу. Зачитаю: «Лая не слышно совсем, а до слуха доносятся какие-то  непривычные звуки. Я весь напрягся и даже не заметил, когда проснулся. В  то самое мгновение, как я открыл глаза, послышались чье-то непривычное сопенье. «Медведь!»
Помнишь, Саша, мы стояли лагерем у реки Ванчин?
-Как такое забудешь! 
-Мы только с Толей  Гуровым улеглись в спальники, как услышали тихие шаги к палатке. Сразу же поняли: идет тигр. Его свежие шаги мы видели на дороге, недалеко от лагеря. Мы замерли. Головы наши упирались в полотно палатки. Он подошел к палатке. Понюхал голову Толи, затем мою. Главное, костер горит на полную мощь. Даже в палатке  мы все видим четко. На лице Толи -дикий ужас. На  моем,  наверное , тоже самое. Потому слышим-уходит.
-Да, он подошел к моей палатке. Понюхал палатку. Чихнул. И ушел. Я же, пока вы ходили к водопаду, обоссал всю палатку.
-Продолжаю читать. «Это был,  конечно, белый медведь. Его шаги слышны не более чем в 10 метрах от моего изголовья». А  я, Саша, когда лежал в палатке на Чандалазе напротив скал, которые стоят  над ущельем, услышал шаги медведя метров за пятьдесят, если не  больше. Знал, что медведь на Чандалазе живет; видел  его  несколько раз  но не думал, что он будет подходить ночью к  палатке. Послушай, как описал эту встречу с медведем Уэмура. «Чувствую, что от ужаса у меня замирает сердце. «Черт побери, как же я мог поступить так опрометчиво!» Ружье, лежащее у меня под спальником, не заряжено. Расстегнуть спальник , вылезти из него и зарядить ружье уже невозможно. Этим можно только привлечь внимание медведя. Да и ружье я  не осмотрел как следует. Прицел не установлен, смазка наверняка замерзла. Так что даже  если бы я смог вставить патрон, то вряд ли оно выстрелило бы».
-Верю  ему, Саша. Когда я проснулся внезапно в палатке, а  ночевал я на лесной дороге между  Водозабором и Обручевскими водопадами, и увидел на полотне палатки  тень тигра, который медленно обходил палатку, то не мог даже  дотянуться до свистка, который лежал у головы. Весь застыл от ужаса.
«Что там с собаками? Их лая совершенно не слышно, зато сопение медведя уже совсем рядом. Теперь он уже с другой стороны, там,  где  стоят  нарты.  Пожалуй, вот-вот доберется до палатки.  Уже ничего не поделаешь.. Я весь сжимаюсь в своем спальнике и вверяю свою судьбу провидению. Весь дрожа от страха, соображаю, что теперь единственная моя возможность увидеть заключается в том, чтобы лежать не шевелясь. Слышу,  как медведь разрывает лежавшую на  нартах картонную коробку с провизией для собак. Ее  содержимое падает с таким  грохотом, словно из нее сыплются камни. «Съешь ты это»,- заклинаю я медведя,  но похоже, что он  есть не собирается. Только слышно его громкое сопение».
Хорошо, Саша, представляю состояние Уэмура. В апреле 1980 года я спустился с горы Высокой в верховье реки Водопадной. Остановился на ночлег у нескольких поваленных ветром  кедров. Разжег  костер. Приготовил кашу. Только собрался есть, как услышал шаги. Ко мне  шел медведь. Встал после  зимней спячки. Значит  голодный, злой. Я даже палатку не  стал ставить. Стал свистеть в свисток  и колотить ложкой о котелок. Медведь остановился. Срочно бросил несколько веток в костер. Нарубил топором еще веток. Сделал еще  один  костер. Потом и третий. Я оказался в середине  этого  треугольника. Медведь стал ходить вокруг этих костров и реветь. Я рубил ветки, бросать их в  костер, свистел, стучал. Он ходил вокруг  и продолжал реветь. Все это продолжалось до утра. Как он ушел, я  не увидел и  не услышал.
-А  на Чандалазе  как ты остался жив?
-Стучал, свистел, светил фонариком. Он отходил, а потом опять подходил,  когда я прекращал шуметь и светить. Также  не  услышал,  как  он ушел. Но он не ревел. Молча подходил и уходил. Читаю дальше.
«Что-то переворачиванет.  Кажется, полиэтиленовое ведро с китовым жиром,  который я держу вместо приправы.  Хрустит в медвежьих лапах раздираемое  ведро. Потом слышится чавканье. «Лижет китовый жир»,-догадываюсь я. «Прошу тебя,  не ходи ты сюда!» Но звуки  его неторопливо приближающихся шагов говорят, что он идет прямо на меня. С треском рвется палаточная ткань.  Меня обдает вонючим дыханием, и огромная лапа наступает мне  на висок. «Ну , все,  крышка мне ,-мелькает в голове .- Настал мне  конец. Съест он меня сейчас».В моем сознании промелькнул образ жены. «Кимитян, я умираю». Получаю резкий пинок , переворачиваюсь вместе со спальником и теперь лежу вниз лицом. Стоявшая на ящике печка падает на меня. Теперь двинуться невозможно. Ртом и  носом я уперся в пол. Пытаюсь дышать-не могу. А  шевельнуться нельзя. Вдруг палатка перестала сотрясаться. Но не успел я даже обрадоваться,  как с громким сопением медведь вновь  набросился  на  нее. Мало-помалу мною овладевает какое-то безразличие к собственной судьбе. «В конце концов будь что будет»,-думаю я.
Наконец, медведь оставил палатку в покое. Теперь слышу, он с хрустом грызет что-то около  нарт.  Наверное, мороженое тюленье мясо. Мой мозг ведет лихорадочный подсчет: на  нартах у меня половина тюленя, 170 банок собачьего  корма/десятидневный запас/, полное  ведро китового жира... «Может,  набьет брюхо всем этим и успокоится? Нет, все-таки свежая человечина для  него соблазнительнее собачьего корма»,- прихожу я  к выводу. Теперь терпение.  Нельзя даже пальцем пошевелить. Дышу еле-еле, боюсь привлечь внимание своего врага..
Но чем более отчаянно я подавляю вздох, тем громче он в  конце   концов получается. Мне  казалось, что спальный мешок вздымался от  моего дыхания. Я весь покрылся испариной Поджатые ноги ныли. А медведь тем временем принялся за собачий корм.Громко шуршат разгрызаемые полиэтиленовые пакеты. Этот звук меня несколько успокаивает. «Что же все-таки с собаками?» Если убежали, их уже не найдешь. А без собак какое путешествие? Придется возвращаться». Время идет. Да нет, оно еле тащится. Как оно тянется, когда приходится ждать! Звуки медвежьей трапезы прекратились. Теперь слышно, как он ходит по снегу вокруг моей стоянки. Все еще ходит...Опять идет ко мне!В голову лезут мысли одна страшнее другой. Волосы на моей голове шевелятся от ужаса. Липкий пот покрывает  все тело. Я не могу унять дрожь. «Заметил! Неужели заметил? Теперь я пропал. Сомнений нет-пропал. Господи, помоги мне , помоги!» Я уже не сдерживаю свои предсмертные стоны.  Медведь бушует совсем рядом. Палатка сотрясается, Совсем неожиданно звуки  медвежьих шагов начинают удаляться.  Медленно, очень медленно. Все  тише и тише. «Спасен? Спасен! Неужели действительно спасен? Я не переставал благодаврить судьбу. На душе сделалось сразу легко.  Наконец-то можно было свободно вздохнуть. Пронесло! Ей-богу, пронесло!»
Вот такая произошла встреча Уэмура с белым медведем на пути к Северному полюсу. Но не менее опасными были его проезды на нартах через полыньи. Прочитаю чуть позже, А сейчас о холоде. О холоде он пишет много в дневнике.
«К холоду, наверное, невозможно привыкнуть. Северо-восточный ветер сегодня несильный-всего один балл, но очень холодно, и несколько раз я совершенно неожиданно для себя начинал буквально дрожать. Хотя и надел двухслойные варежки, но руки коченеют и ими  невозможно свободно двигать...»
Я дважды замерзал настолько сильно, что почти терял сознание. Первый раз решил встретить рассвет Нового года через скалы, который стоят над ущельем Чандалаза. Из домика фермера вышел часов в пять. Температура была ниже 35 градусов. Встречный сильный северный ветер. На мне синтепоновый  костюм. Сразу же  стал в нем замерзать. Поле-открытое место,  буквально бежал. Подумал, что если буду подниматься, то согреюсь. Ничего подобного! Мерз еще сильнее. Смог дойти только до водопада сухого.  Одумался. Пошел обратно.  Шел и падал, теряя сознание. Когда дошел, то едва не залез в печку, в которой еще горели дрова. Сунул в печку руки. Обжег их. Сгорели и рукова. Вот так я встретил  Новый год. Потом несколько раз замерзал, когда ходил  на Утес Чандалаза с целью встретить там рассвет после снегопада. Выходил с дачи в четыре часов утра или  ночи. Раза  три  не доходил. Замерзал даже в двух куртках. Сильный встречный, северный ветер.  Только выходишь на вторую петлю серпантина, как начинаешь от этого ветра задыхаться.
-Сделал снимок -то?
-В третью зиму походов. Один раз схватила  на серпантине  судорога ног. Думаю, конец пришел. Это же только ползти назад к даче и через страшную боль. Отпустила...С трудом,  но вернулся на дачу.
Так что погибнуть можно было не только на Эвересте или на  какой-либо высочайшей вершине мира, но и здесь, на юге  Приморья. Холод он и здесь холод. Медведь или тигр-они и здесь звери. Мы стояли после путешествия всей группой на реке  Паратуньке. Так  как мы с Геной  Козловым еще  оставались  на  Камчатке на полмесяца, то  группа основная улетела без  нас. Мы остались на этой поляне еще на два дня. Затем  за нами приехал на автомашине камчатский турист, который с нами путешествовал. Отвез нас к дому, где  жил Юра Калинин -наш общий  друг. На следующий день звонит: -Там где мы стояли медведь задрал отца и сына. А я ведь весь день там шарахался вдоль реки. Гена загорал на поляне.
Да погибнуть, Саша, мы могли в палатке. Помнишь, мы втроем сидели у  костра: я, ты и Валентин Семененко на вершине горы Чантинза?
-Помню,  конечно. Красивая вершина. Мы были тогда там осенью. Через несколько лет туристы Партизанска и  Находки поднялись на эту вершину на рождество. Уже внизу в первую ночь температура была 43 градуса. Когда поднялись  на вершину, ветер сшибал с  ног. Палатку общую ставили больше полчаса. Все  обморозились.  Ночью дежурили у  печки по часу. Вдруг слышу крик Славы Петрова: Шест держите! Вскакиваем. Слава держит руками раскаленную печку.  Гена Козлов поднял шест. Слава  только тогда отпустил печку. Ладони  его обгорели. Если бы он этого  не сделал, то печка от сильного порыва ветра поднялась  бы к палатке
И все  бы мы сгорели. Сообразил ли бы кто другой повторить подобное? Не знаю. У Петрова богатый опыт в  туризме. Он моментально сообразил, что произошло бы, если бы он не схватил печку. Чи таю дальше.
«Выпало много снега. Мои нарты, на которые нагружено свыше 400кг., целиком проваливаются в снег. Двигаюсь с богльшим трудом. Вышел в половине десятого, а остановился в шесть  часов вечера. Большую половину времени потратил на прорубание дороги!... Как и вчера,  на моем пути торчат ледяные глыбы...Но как бы мне не было тяжело, надо двигаться вперед, прорубать дорогу. У меня нет другого пути, как только идти вперед. Дороги назад нет. Я не могу вернуться. И сегодня опять я выбираю глыбу высотой метров пять и молча бью ломом. Со с тороны удивительно видеть такую картину: человек, издалека идущий к Северному полюсу, с утра до вечера колет лед».
Такое состояние у нас было в районе Кемы, когда мы с Хоревым и  его племянником ночью поднимались на вершину горы Черной/более 1400м./.Шел дождь. Шли через кедровый стланик. Промокли, как говорится, насквозь. Замерзли так , что разговаривать не могли. Выбившись совершенно из сил, остановились. С той и другой стороны от стрелки вершины хребта крутые спуски курумника. А дождь идет. Принимаем решение делать из камней площадку, на которую бы можно было поставить палатку. Находим три небольших деревца. К ним подтаскиваем около  тонны камней. Ставим палатку. Накрываем дрова сухого стланика полиэтиленовой пленкой. Хорев достает смоляные щепки. Разжигает костер. Варим кашу и чай. А дождь все идет и идет. Залазим в палатку. Влезаем в спальники. Тут же засыпаем. Просыпаемся. По низинам ползет туман. Где мы? Поднимаемся к вершине и видим тригоном. Ровную площадку. Под тригономом находим в банке записку. Последнее восхождение туристов  было в пятидесятых годах. Вокруг нас стланик кедровый длиной более десяти метров и толщиной около полуметра. Такого стланика никто из нас никогда не видел. Фотографируем. Не успели перекусить, как навалился густой туман. Далее десяти метров ничего не видно. Компас «дурит». Стрелка крутится и не понять, где  север, где юг. Но идти  надо. Идем по хребту горы не зная  куда. Если мы идем на юг, то идти  нам до самого моря, около 70км. Ни дорог , ни троп в этом таежном районе нет. Туман переходит в дождь. Решаем спускаться с горы. Но по-прежнему  мы не знаем куда спускаемся. Обратной дороги для  нас   нет. Только вперед. Но куда, мы  не знаем. Дождь уже проливной. Это тайфун. Через несколько часов спуска через лес,  неожиданно выходим на лесовозную дорогу. Только тут поняли, что лесовозные дороги сделаны только со стороны реки  Кемы. Под дождь пытаемся перекусить. О  костре и речи  не  может быть. Уже и вечер, а дороги конца нет. Ключи, которые до дождя можно было перепрыгнуть, превратились в речки. Где-то уже переходим по  грудь.  Ночь. Сильный ливень. Где мы находимся,  непонятно. В полночь выходим  на трассу. Мы оказались выше нашего лагеря на десять  километров. Приходим в лагерь в три часа ночи.  Никто не  спит. Переживают за нас. Радостная встреча. Так что, Саша, и в Приморье бывает наступает в походе отчаяние.
-А если бы вы ушли на юг? К морю?
-Страшно подумать, чтобы с нами стало. Продуктов мы взяли на два дня. Пропали  бы,  наверное ...Читаю дальше. «Перед самым въездом на понтон я понял, что собаки занервничали. Руководимые инстинктом самосохранения, животные всегда осторожнее человека и остро чувствуют опасность. Однако под мои резкие крики они  быстро побежали вперед, словно спасаясь от невидимого врага. В едином порыве они  перетащили нарты через наведенную мною переправу. Но в самом конце, когда все практически было позади и полозья уже наехали на противоположную твердь трещины, задняя часть нарт вдруг неожиданно соскользнула с понтона и она накренившись, нависла над водой. Собаки остановились, отчаянно сопротивляясь обратному движению нарт. Лапы их напряглись. Не помню,  как я оказался на противоположной стороне.. До сих пор у  меня в ушах мой истошный крик: -Яя! Давай! Собаки не выдержали веса сползающих нарт и начали сдавать. Нарты медленно тянули назад, и вскоре полозья коснулись воды. Если бы хоть одна из «опорных» льдин не выдержала и разрушилась, мы бы все оказались в воде. Я продолжал бить рукояткой хлыста по поводкам. Уже совершенно изнемогшие и выбившиеся из сил собаки с огромным трудом преодолели тяжесть сползавших нарт и медленно вывезли их на лед.Перешли! Спаслись!»
-У  нас, Сергеич, произошла подобначя ситуация на Ванчине. Когда мы уперлись в лед, и встали, ты убежал за трактором в Листвянку. Но будет трактор или нет,  еще неясно. Надо было что-то самим делать. Стали рубить лед. Саша Колдун фактически был не работник. Сломав руку, он только стонал. Работал  Гена  Козлов, а я сидел за рулем машины. Прорубил он до самого берега. Затем решили вылазить с разгона. Гена помогал, толкая сзади машину. Из последних сил машина вылезла на берег. Конечно, помог Гена. Ситуация была критическая. Ведь машина могла бы и опрокинуться. Продолжаю читать.
«Раньше со мной уже был случай, когда нарты оказались в воде и сам я чуть  не погиб. Это произошло у западного берега Гренландии во время моего путешествия по Арктике в 1974-1976 годах...
«Я мог погибнуть тогда, если бы лет треснул подо мной и я оказался в воде: здешний холод чрезвычайно опасен. Упавшая в воду собака выбирается из воды нарты мгновенно покрываются льдом и становятся похожими на гигантскую сосульку. Поэтому попавший в воду человек вряд ли спасется, даже если и  выберется из нее».
Помнишь, Саша, наши приключения на Ванчине?
-Как такое забудешь?
-Я, когда возвращался от водопада Разбойник, по дороге не пошел, так как увидел следы тигра, который шел за мной. Пошел по реке. Да и по льду легче было идти и обзор был больше.  В одном месте лед не замерз, но была перемычка. Пошел по  ней и она рухнула. Оказался по пояс в воде. Когда проваливался, сумку с фотоаппаратом бросил  на берег. Выбрался. Одежда тут же  стала замерзать. До вас еще было больше десяти километров. Мороз к вечеру стал крепчать. Думал-все! Конец пришел! Ведь сразу же стал замерзать. Пробежал минут десять-пятнадцать и увидел зимовье у реки. Радость была огромной. В зимовье печка, дрова,  кровать и даже  продукты.
-Не надо было уходить одному  от  нас. Побежал. Первым захотел увидеть водопады. Гена был недоволен. На Ванчине много тигров. И мы видели следы тигра. И вообще,  надо было помогать  нам. Машина часто застревала в снегу. Толкали.
-Да, моя бравада могла закончиться трагически. До вашей стоянки я точно бы не добежал. Замерз бы по дороге. Зимовье спасло меня. Читаю дальше .
«Мне едва удалось тогда избежать гибели, отойти от той черты, за которой стояло небытие. И я сразу же почувствовал себя на равных в схватке со смертью, и в мой душе поднялся протест против  нее. Чтоб я умер? Да ни за что! В тех случаях, когда человек находится на волосок от смерти, разнообразие его ощущений мгновенно исчезает, чтобы дать место единственно важной в данный момент мысли, сконцентрированной в  коротких словах: «Жизнь или смерть?» И вот сегодня, в тот момент,  когда нарты соскользнули и я, пытаясь вытащить их, понукал собак, достаточно было одного  неверного шага, чтобы меня не было в живых. Обернувшись, я посмотрел туда, где мы только что были. И вот,  когда опасность уже миновала; ужас вдруг охватил меня и сжал сердце. Волосы зашевелились на  голове . Не познавший страха человек  может совершить чудеса героизма, но стоит ему хоть раз испугаться, как он тут же начинает осторожничать. Такое  со  мной было еще в  горах...»
-Как это верно! Бомбар, знаменитый путешественник, говорил: «...вас убил не голод, вас убила  не жажда!...вы умерли от страха». Это он высказался о гибели всех участников экспедиции. Вот, прочитаю о страхе  из  книжечки «Голос Безмолвия». «Берегись, о идущий! Берегись страха, который расползается подобно черным и беззвучным крылам полуночной летучей мыши, между лунным светом твоей души и твоей великой целью, мерцающей вдали. Страх убивает волю и останавливает всякую деятельность...
Стезя, ведущая тебя, освещается одним лишь огнем-светом дерзновения,  горящим в сердце. Чем больше будешь дерзать, тем больше получишь. Чем сильнее твой страх, тем бледнее станет свет, а он один может указать Путь». О страхе много написано в Учении Живой Этики.
«Не будет изучения в страхе.
Каждое крыло страха несет вниз.
Думайте о приложении себя к будущему, и страх настоящего растворится. Для начала не лгите, и не бойтесь, и учитесь каждый день.
Осознание опасности каждого часа жизни даст чуткость и знание бесповоротности.
Каждое пятно страха есть цель вражеской стреле.
Страх не есть осторожность.
Страх поглощает людей при мысли о переустройстве жизни.
Страх порождает безобразие.
Темная аморальность покоится на дисциплине страха.
Если человек чего-то боится, ему непременно придется пройти именно тропою этого ужаса.
Страх может быть искоренен мерами сопоставления.
Страх, прежде всего, отделяет людей от Тонкого Мира.
Страх и раздражение называются вратами тьмы.
Истинно, страх есть зло. Но ничтожно зло в природе своей, ибо оно есть невежество.
Ужас есть оружие темных.
Страх есть прекращение творческой энергии. Страх есть окостенение и предание себя тьме. Между тем, обращение к Высшему Миру должно вызывать восторг и увеличение сил к выражению прекрасного. Такие качества рождаются не страхом, но любовью. Потому высшая религия учит уже не страху, а любви. Оковы страха свойственны рабству.
Из всех разрушительных энергий нужно отметить вибрацию страха. Ибо страх разрушает каждую творческую вибрацию.
Страх есть огнетушитель. Страх распространяется по всей ауре и действует далеко. Один боящийся уже обессиливает всех присутствующих.
Много раз сказано о необходимости изгнания всякого страха- он парализует. Но особенно следует освободиться от страха перед Мирами Тонким и Огненным. Так страх перед Надземными Мирами самый вредный. На земном плане люди надеются скрыть страх, но там его нем утаить.
То, кто не хочет даже выслушать, уже опасается чего-то.
Страх и ужас образуют своеобразный магнит. Именно тьма наступает на обуянного ужасом.
Именно трус должен встретиться с опасностью. Люди часто умоляют беречь их от опасности, но для их роста необходимы опасности.
Если кто боится, тот может не приближаться к битве за Добро. Если кто боится суда человеческого, тот пусть и не мыслит о нравственности. Если кто трепещет за свою земную жизнь, пусть идет догнивать во тьме. Можно замечать, что трус скорее погибает, нежели храбрец. Можно убеждаться, что боящийся смерти ее призывает.
Бесстрашие сильнее всяких заклинаний.
Страх лишает человека воли и тем делает его беззащитным.
Элементы страха магнетичны: они привлекают из пространства токи разрушительных энергий, которые подтачивают монолит действия и разрушают его. Не надо бояться никого и ничего: ни людей, ни условий, ни будущего, ни жизни. Корень страха выкорчевывается решительной рукой из самых глубин сознания. Глубок и многообразен страх».

-Вот это состояние между жизнью и смертью в походах я испытывал не один раз. На том же  Чандалазе в моем первом походе. Полез по «Носу» Чандалаза. Я показывал тебе эту  скалу, где я лез.
-Я, Сергеич, до сих пор  не могу поверить, что ты там лез.Это  невозможно. Скала почти вертикальная. Голая. Как по  ней можно было лезть?
-Боря Алимов  был свидетелем. Мы пошли с ним в этот поход  на Чандалаз. Он категорически отказался лезть.
-Не дурак был.
-Тогда мне показалось, что сознанием моим овладел кто-то другой. Он, тот другой, вел меня и показывал за что браться,  на что опираться. Я был в  каком-то почти бессознательном состоянии.  Но в тоже время осознавал, что рядом смерть. Это «дыхание смерти» я тогда впервые почувствовал. Какая-то нота зазвучала в душе. Но знакомая. Вот это состояние я чувствовал все время, когда лез по этой стене. Когда вылез на вершину скалы, пришел страх. Точно  такое же состояние  было, когда лез под ЛЭП к «хвосту» Чандалаза. Сначала лезть было легко. По камням. Потом их становилось все  меньше и меньше, а стена все   круче  и  круче. Когда уже не оказалось ни  одного камня, а выше меня голая стена, понял: Я зарвался. Спуститься уже было  невозможно. Я опирался на какой-то вмерзший камешек. Сорвись я с него и...сто метров свободного падения. Вот  тогда и пришло это «Дыхание смерти». Опять эта  нота заныла где-то в душе. Чудом вылез в бок стены по вмерзшим  камешкам к  зарослям травы. Там  только, когда лежал на траве, подступил сильный страх. Спасся чудом. Такое же состояние было, когда спускался по левому ребру отрога ущелья Чандалаза. С этого отрога красиво смотрелись «Ворота» Чандалаза,-эти три скалы, стоящие над ущельем. А потом оказалась стенка метров десять высотой. Начал спускаться. На середине этой стенки цепляться ниже было не за что. Да и вернуться уже было  невозможно. Вот тогда и подступило это чувство смерти. И пришел страх. Где страх, там и паника и отчаяние. С огромным трудом овладел собой. Сбоку увидел трещину, за ней выступ. Полез. И вылез на нормальный спуск.
-Так, сколько же раз ты мог погибнуть  на Чандалазе?
-Много.
-А вот за бухтой  Краковкой, где мы с Олегом Дмитриевым оказались в  тупике  и выход был только лезть по ущельям на вершины скал, и где я реально мог погибнуть, страха и «Дыхания смерти» не было. Был абсолютно уверен, что Олег прибежит с веревкой и вытащит меня. Висел я там на скале больше полчаса. Держался за ствол  небольшой кедрушки и смотрел на чаек,  которые   кружились  надо мной. Выше меня была чистая скала, а  позади-бездна. О спуске вниз и речи быть  не могло. Прибежал он  с Павлом Ивановичем Щеголевым. Бросили мне конец веревки. Я обвязался; и они меня вытянули. Потом долго сидели на вершине  этой скалы и молча смотрели на море.
И  не обязательно  надо идти  Северному  полюсу или подниматься  на Эверест, чтобы ощутить гибельность стужи.  Гора Чантинза ниже  Эвереста  почти в десять раз. Но и на ней можно было зимой погибнуть,  как на Северном полюсе  или Эвересте.
В первую  ночь, когда мы  ночевали под Чантинзой, температура была 43  градуса. Поднявшись  на вершину горы, оказались как на Северном полюсе или на Эвересте. Температура под 50 градусов. Ураганный северный ветер. Лица мгновенно были обморожены. Ноги у всех,  кроме меня и  Гены Козлова замерзли. Мы были в валенках. Остальные пошли в поход в  самых современных зимних ботинках. Они отсырели и замерзли. Палатку ставили  не меньше полчаса. Ветер валил  нас с  ног и вырывал палатку из рук. Фотографировал я и вечером и утром только с  колен. Ну, а дальше я тебе рассказывал,  как Слава Петров спас всех  нас от верной  гибели.
В первый раз я почувствовал настоящий холод в 1972 году за Фроловкой на вершине хребта Тачин  Гуан. Приехали мы с охотоведом на пасеку. Заночевали. Утром я решил прогуляться в верховье ключа. Поняв, что снимка  никакого не получится, пока не поднимусь к вершине хребта. С  горяча поднялся. На мне была куртка, свитер, резиновые сапоги. Только встал на открытое место, как меня охватил дикий холод. Когда я выходил из дома, температура была минус 45  градусов. Какая была температура на вершине хребта,  не знаю. Но это была сама смерть. Я мгновенно замерз  насквозь. Превратился в ледышку. Даже снимок не сделал. Да и фотоаппарат, наверное, замерз. Тогда был пленочный фотоаппарат. Несколько раз замерзала у меня пленка зимой. Как дошел до пасеки, даже  не  знаю. Кое-как согрелся в доме у печки. Так что холод и у  нас в Приморье  не хилый.
-Меня, Сергеич, охватил стах,  когда ты с Олегом Дмитриевым ушел  по ключу искать водопад, а меня оставили у  водопадов Троица. Увидел кабаргу. Я сидел в тени и она  меня не видела. Потом  неожиданно насторожилась, и бросилась убегать. Меня она не могла видеть. Я  не шевелился. Значит, ее напугал зверь. Кто мог  напугать? Либо медведь, либо тигр. Вот тут я и трухнул. Даже ножа  не было. Да и как может нож помочь против медведя или тигра?! Потому я тогда и обиделся  на вас. А потом еще ночью поднимались на  гору. Если бы не нашли тропу  к лагерю, то не знаю, чтобы с нами стало  ночью. Заморозки уже были до пяти градусов, а на  нас были легкие летние куртки.  Не зря тогда тебя ругал Юра Тропин. Пропасть могли, если бы заблудились. Чудом вышли к  лагерю.
-Я испугался,  наверное, как никогда, когда судорога схватила мои ноги на главном хребте Сихотэ-Алинь. До лагеря около 30 километров. Вечер. Ночью уже заморозки. Сентябрь. Я на высоте 1200 метров. Никто из рыбаков не  знает, где я нахожусь. Хорошо, что один старый охотник научил меня спасаться от судороги ног. Полчаса охлапывал мышцы ног. Судорога отпустила. Пришел в лагерь почти  к утру. Тоже одет был легко. Как-то решил встретить  Новый  год на вершине горы Туманной, где в  то время был дом метеорологов. На станцию Анисимовка приехал первой электричкой, то есть утром. Снега на станции
Было немного. Но когда вышел в лес и пошел по серпантину на хребет, снега становилось  на дороге  все  больше и больше . Явно никто по дороге на гору  не  ходил. Я торил снег. Вот его уже выше колен . А  идти  еще половина пути. С трудом поднялся на плато. Дорога начала загибать за хребет. Снега на северной стороне хребта стало еще больше. После обеда стало холодать. Сильный северный ветер. Я насквозь мокрый. Стал замерзать. Да и сил больше не было идти дальше. Обратно возвращался часто падая. Такое было впечатление, что терял сознание. На вечернюю электричку успел. А что бы случилось со мной,  если бы там на горе  ноги схватила судорога?
-Хватит уже, Сергеич, испытывать свою судьбу! Ходи сюда в бухту Дикую, к Змеиному, к  Красным скалам. Ну, можно еще группой сходить к мысу Лисученко. Но не одному. Мне хозяин  говорил, что за Врангелем между бухтой Спокойной и мысом Лисученко люди видели тигра.
-Я часто видел,  когда ходил от Первостроителей к  мысу Лисученко следы  тигра. А однажды, когда перекусывали на пляже у мыса Лисученко с Олегом Дмитриевым, услышали рев тигра. Он был метрах в сто от нас. Уже был вечер. Деваться нам было некуда. Поднялись на мыс. Поставили палатку. Разожгли большой  костер. Так и провели ночь. А тигр внизу кого-то завалил, наверное, козу или оленя, и охранял добычу. Утром мы быстренько ушли к бухте Спокойной. Так что испытать похожие чувства, которые испытал Уэмура в Арктике и при восхождении на высокие вершины гор, можно и здесь, в Приморье.
-Японец дошел до Северного полюса?
-Дошел. А потом, через месяц, еще пересек всю Гренландию так же на собачей упряжке.
-А потом, где он побывал?
-1 февраля 1984 года он без палатки пошел на восхождение горы Мак-Кинли. 12 февраля достиг вершины. Сообщил об этом друзьям по рации. И больше его  никто не видел и не слышал. Тело его  не нашли.
-Жалко...
-Оставил человечеству книгу-дневник «Один на один с севером».
-Наш Федор Конюхов- школьник по сравнению с этим японским путешественником.
-Да, Саша, ни  один человек  в мире не сможет повторить его путешествия. Еще искупаюсь, да потопаю домой. Надоело здесь сидеть.
-Придешь завтра?
-По погоде.
-Я завтра после обеда свалю отсюда.

Фото-путешественник, член Российского Союза писателей Владимир Маратканов