Игрок Глава 15

             Виктор вошёл в номер к ребятам.

         – Привет, – протянул он руку Льву, – а ты всё на костылях? – и тут же
огорошил приятелей, – Всё, игр больше не будет. Менты озверели, все катраны разогнали. А всё из-за рыжей этой, шулера в юбке! – с горечью сказал он.

          – Постой, Витёк. Я же недавно здесь был, всё же нормально было, а сейчас что случилось? – удивился Лёвка.

          – Случилось. Ещё как случилось! Эта рыжая со своими подельниками какого -то важняка из оборонки завалила, очень огорчив наши правоохранительные органы. Вот менты и обозлились, облаву на нас устроили. К тому же, вы знаете - олимпиада летом, вот они и стараются, чистят город, как дустом. Чтобы всё чики-брики было. Да-а, времена нелёгкие грядут. А, вы что же!? Ничего не знаете, что ли, про убийство это? – сильно удивился он.

Ребята растеряно переглянулись.

          – Какое убийство? Чё там произошло-то? Расскажи! – попросил хабаровчанина Женька.

          – Ну, вы даёте! Всё это летом ещё случилось, в августе. В августе бархатный сезон, билеты на поезд в сторону юга не достать, только по блату. Проводники из сил выбиваются, одного чая сколько кипятить приходиться. Народу то, как килек в банке. И вдруг сразу три пассажира на одной станции выходят, не предупредив проводницу и не доехав до места, указанного в их билетах. Ну, проводница, конечно, сразу в их купе кинулась, проверить. Бельё то ведь тоже не сдали!  А там… мужик, зарезанный, на нижней полке, весь в крови! Ему нож по самую рукоятку в сердце вогнали. Такие вот дела.

          – Да…ситуация. И что? Что за мужик?

          – Говорили – конструктор оборонного бюро. Он какие-то высокие технологии разрабатывал, чтобы Советский Союз мог Штатам противостоять. Он в командировку направлялся. Так весь КГБ на уши встал! Вначале вообще думали, что это дело «западных шпионов». Поэтому до времени всё шито-крыто было. Ни в газетах, ни по радио ни гу-гу. А оказалось, это Верменич со своими подельниками его укокошили. Он, понимаешь ли, в игру ввязался и много, очень много проиграл. А отдавать не захотел, почуял, что его развели, как последнего лоха и потребовал вернуть деньги. Только это ж против правил.  Они этому важняку, мол, «не надо было играть», а он упёрся, нож достал и давай им размахивать.  Так они его этим ножом и закололи.
Вот теперь менты на деньги играть совсем не дают, трясут всю братву. Всё время «пасут». Облавы на катраны устраивают. Нескольких наших закрыли уже. «Мошеничество!», –кричат. Замотали совсем. А как без денег, кому такая игра нужна? Сидим, как мыши, по норам. Так что, зря вы приехали. Вот Олимпиада пройдёт, потише станет, тогда и приезжайте, – подвёл печальный итог Виктор.

          – Теперь понятно всё. А я всё думал, как такой случай мы пропустили? А ты то откуда узнал?

          – Что же тут такого?  Как менты нас гонять стали, так и выплыло откуда-то.

          – Понятно. Слушай, Витёк, ещё в одном деле без тебя никак, поможешь? – спросил Лёвка.

          – Это смотря, что за дело, – неопределённо ответил Виктор.

          – Тут с нами за одну игру в Чите золотом рассчитались. А мы уже уезжать собирались, не успели скинуть. Понимаешь? Мы, конечно, уедем, что нам тут делать? А золотишко с собой таскать опасно. Любой мент докопаться может: откуда, как, и когда оно у нас появилось? Помоги, браток. Поспособствуй сбагрить его как-нибудь.

            – Много его у вас?

          – Да, откуда ж много, брат? Грамм 200, может, чуть больше.

          – Ладно, узнаю, завтра сообщу. Приеду так же, это всё же не телефонный разговор.

Золото они сдали одному стоматологу-протезисту, что ставил золотые коронки на дому. Рассчитались с Виктором и стали думать: куда им теперь податься. Оставаться в Хабаровске было бессмысленно.

 История, рассказанная Виктором о Татьяне Верменич, почему-то крепко засела в мозгу Женьки. Ему хотелось узнать как можно больше о ней и о том жутком убийстве. По крохам собирал он сведения об этом трагическом происшествии в поезде, пока не сложилась в его сознании ясная картина. Вот только времени на это ушло очень много, почти двадцать лет. И что так задело его? Ведь эту «рыжую бестию» он так и не увидел ни разу за свою жизнь.
 
Сейчас Евгению Георгиевичу хотелось вспомнить о Татьяне Верменич всё, что он читал когда-то или случайно услышал из передачи «Человек и Закон».
 
«После убийства того конструктора из оборонки, троица шулеров спешно покинула вагон на станции Тула. Поиски пассажиров, которые ехали вместе с погибшим, начались сразу же с обыска вокзала. И тут ментам подфартило, нашёлся один свидетель, подробно описавший всех троих. Причём он рассказал, что «троица» разделилась сразу, ещё на вокзале. Рыжеволосая дама двинулась к стоянке такси, а двое мужчин пошли к железнодорожной ветке, с которой через минуту в противоположном направлении отправлялся другой поезд. Милиция оповестила все посты ГАИ с приказом задержать определённое такси, но было поздно.

Дама уже вышла напротив предыдущей железнодорожной станции, где её встретили двое мужчин и все трое словно испарились или канули в воду. По горячим следам это дело не раскрыли».

Да, со временем история о «Рыжей бестии» открылась полностью, но сколько же этого времени утекло с той поры. Взяли её благодаря ещё одному не совсем обычному случаю.  Дело было так…

      Уже перед Новым 1980 годом случилось ещё такое происшествие.
В один из московских вытрезвителей привезли мужичка в растянутых трениках и старом, засаленном ватнике. На утро мужичок протрезвел и стал орать, что он – инструктор горкома партии. Что не далее вчерашнего вечера он отдыхал с друзьями в одном из ресторанов. Потом его пригласили в тайную комнату расписать пулечку*.  А он то «под мухой» был! Хорошо выпил, любил это дело страстно. Вот как он описывал произошедшее с ним, которое и привело в вытрезвитель:

     За столом с Николаем Ивановичем, кроме нескольких мужчин, сидела очень красивая рыжеволосая женщина, томно поглядывающая на него. Сначала Николаю показалось, что эта красотка просто часть антуража, как вино или дорогие закуски, но через некоторое время он своим нетрезвым умом понял: она тоже играет! Он только чуть удивился. Участвующих в серьёзных играх женщин, доселе он не видал. И подумать даже не мог, что от этой красавицы может какая-то опасность исходить.
Вначале Николаю Ивановичу по-страшному везло, и он видел, как рада за него эта красивая Рыжевласка. Не понял, что капкан на него уже поставлен, и чтобы он захлопнулся осталось совсем чуть-чуть.

     Между тем Татьяна пригласила его к себе домой, и Николай Иванович, подогретый дорогим вином, очарованный красотой необычной женщины, без всякого сомнения последовал за красавицей.
Инструктора горкома доставили не домой к Татьяне, как он думал, а в московский катран, куда вхожи были только представители элиты Советского Союза. А играли там все, даже министры. Ведь надо же им было где-то тратить свои большие зарплаты. Жить красиво тогда ещё было непозволительно. Партия очень строго спрашивала за жизнь не «по средствам».

     Это был катран, который принадлежал Рудольфу Степановичу, возлюбленному Татьяны Верменич. Вот в этом катране Татьяна и «обула» Николая Ивановича по полной программе, используя свои «маяки». То неожиданно чихнёт, то начинает покашливать ни с того, ни с сего, да мило так.  Или уронит нечаянно стакан, а то вдруг попросит сменить пепельницу. Всё эти отвлекающие манёвры использовались ею для того, чтобы дать какой-то знак помощнику, подменить или передёрнуть карту, скинуть «лишак», или какой-нибудь другой шулерский фортель выкинуть.

Короче, попал инструктор, «как кур в ощип». Всё проиграл. Он было вздумал отшутиться. Только двое амбалов популярно объяснили ему, что карточный долг - дело нешуточное, и платить по любому придётся. В общем, остался Николай Иванович без денег, без ценностей (золотых часов, зажима для галстука, широкого золотого обручального кольца)  и даже без одежды. Кинули ему какое-то старое тряпьё и бросили в парке, где его и подобрала милиция.  Но самое страшное, что случилось с Николаем Ивановичем – билет его партийный пропал. А потеря билета – это всей карьере «крышка». Для него страшнее этого ещё ничего не бывало в жизни.

    Как только обнаружил Николай Иванович пропажу партбилета, так сразу забунтовал, кричать стал, к следователю попросился и всё ему выложил: и про Татьяну, и про её подельников, и про шулерский катран.
Догадался следователь, что случай в поезде, когда убили конструктора из бюро обороны, и случай с Николаем Ивановичем, инструктором горкома партии, связаны между собой. Подозреваемые этих преступлений по описанию были похожи, как «близнецы братья».

 Стали катраны «шерстить», но и катранщики, и их завсегдатаи твердили, что не знают никакой рыжеволосой Татьяны, клялись, что не видели её никогда. В общем, не нашли никого из той троицы. Уже тогда сотрудники милиции задумались: «Почему никто из заядлых картёжников ничего не говорит о Татьяне? Видимо, есть какая-то сила повыше милиции. Кто это может быть? Только высокопоставленный человек. И, несомненно, он имеет отношение к картам». Тогда объявили всесоюзную облаву на картёжников. Задержали более двух десятков преступников, которые в розыске были. Радовались – не зря работали. Но Верменич была неуловима.

Зато прежний её воздыхатель, Выгузов, попав в лапы милиции, многое им поведал. Говорил, что, как и раньше любит Татьяну, потому и пошёл к ней в подручные и брата своего подпряг. Хотя Татьяна жила уже с «Министром», Михаил скрипел от ревности зубами, но не хотел уходить от неё далеко. Видимо, ещё надеялся на что-то, все её приказы выполнял. Вот как-то она и предложила «раздеть» Станислава Куприянова, того самого конструктора из оборонного бюро. Знала, что деньги, и не малые, у учёного есть. Выведали сообщники, что Куприянову командировка предстоит, и приобрели билеты в то же купе, в какое Куприянов билет взял.

Михаил с Татьяной представились супружеской парой, а брат Михаила – случайным попутчиком, морским офицером. Он предстал перед своими соседями по купе в красивой форме со всеми регалиями. Куприянов и купился, очень он форму уважал, доверял людям в форме. Этот «морской офицер» в пути предложил попутчикам время за картами скоротать. Потом как-то само собой перешли на игру за деньги, а дальше, как под горку покатилось. Короче, крупно проигрался Куприянов.

Всё это выложил ментам Выгузов, когда прихватили его. Сдал и катран, где соперник его - «Министр» встречи для элиты устраивал. Работники милиции решили катран этот накрыть, почти уверены были – Татьяна с сообщниками там. Ведь у неё же любовь. Но, как сделать это? Был самый канун Нового года…

 «А мы с Лёвкой тогда в Чите "зажигали" и абсолютно ничего такого не знали», – отвлёкся от воспоминаний Евгений Георгиевич, но через минуту продолжал  слушать  историю «рыжей бестии».

И следователи из убойного отдела придумали. Нарядили одного рослого и крепкого оперативника в костюм Деда Мороза и послали его в тот катран. Вот он постучал в квартиру, как будто по ошибке, и вместо подарков, выхватил из мешка пистолет. Повязали всех и Татьяну тоже. А «Министр» вовсе не министром оказался, а мелким чиновником в одном из московских вузов. И больших связей, о которых легенды ходили, у него никогда не было. А ведь сколько лет об этом Москва гудела.

Тут и выяснилось, что Куприянова убил Выгузов.  Получил он за это преступление 15 лет, а когда освободился продолжал в Сочи «обувать» курортников, пока не погиб от рук местных преступников. Татьяне дали девять лет колонии. О судьбе рыжеволосой красавицы после её отсидки никто не знает до сих пор. Рудольфа тогда осудили на четыре года. Освободившись, он уехал жить за границу. Вот так закончилась история о «Рыжей бестии», коснувшись лёгким ветерком судеб других шулеров, вызвав сейчас воспоминания о ней у Евгения Георгиевича.
«Как всё-таки опасна была жизнь шулера в то время, как ходьба по острому лезвию ножа, – думал он, – наверное, и Лёвка думал примерно так же тогда, но сидеть без дела нам категорически не хотелось. А делать мы могли и желали только одно – играть».

            –  Ну, и куда теперь? – спросил Лёвчик.
 
В ответ Женька только пожал плечами. Но потом, подумав, предложил:

          – Может, в Москву? Деньги пока есть. Присмотримся, кое-что разведаем.
Олимпиада же летом. Или это знаменательное событие мы пропустим?

          – Мысли взрослые, только слегонца преждевременные. До олимпиады ещё пять месяцев. Так что мы с тобой пока по Транссибу ещё немного покатаемся.
Попробуем бамовцев пощипать. Я слышал на этой ветке хорошо заработать можно, за двое суток несколько штук. А? Неплохо? Проверим?

          – Так ведь, и «закатать» так же можно, – засомневался Женька.
Страх перед поездом ещё жил где-то внутри него. И не игры он боялся…

          – Кому? Бамовцам? Ой, я вас умоляю, – укоризненно взглянул на него Лёвка.
          – А если менты? Сам знаешь, как в игру втянешься, обо всём на свете забываешь, вдруг засыплемся? – с сомнением снова спросил Евгений.

          – Они ж не толпой по поезду ходят, один милиционер на весь состав. Наймём «жука», пусть бдит, а в случае чего «маякнёт» как-нибудь так, чтобы и слепой увидел. А мы… в дурака на щелбаны играем! Не боись, пацан, всё предусмотрено, – ободрил его Лев.
 
И взяв билет на поезд повышенной комфортности до Иркутска, они повернули в обратный путь.

     Почти сразу образовалась компания игроков с хорошими деньгами. Ребята представились командировочными, что-то наплели спутникам, как обычно. Лёвка на придумки был изобретателен. Сначала играли в подкидного дурака, очко, семерик. Смеялись, шутили, почёсывая лбы. Проводница поглядывала в сторону купе с весёлой компанией, наблюдала за ними какое-то время, но ничего плохого ребята не делали. Пили чай, рассказывали анекдоты, заходясь от смеха, щедро одаривали проигравшего щелбанами. Нормальные, в общем-то, люди. Настоящая игра началась сразу после Читы. Вагон заполнился усталыми, подвыпившими бамовцами, ехавшими с вахты домой.  В основной своей массе, молодыми, такими, какими были и Женька с Лёвкой. Их оказалось очень много. Свободных мест в поезде не осталось.

     Эти парни отпахали в тайге 4-5 месяцев и карманы их были набиты «длинными», северными рублями. На БАМ вербовались люди со всего СССР. Они хотели заработать. И действительно, деньги там платили очень приличные, да и снабжение куда лучше, чем в любом городе Союза. Но самое привлекательное – там можно было купить машину! Голубую мечту каждого работяги, атрибут его самодостаточности.

     По всей стране за машинами люди «стояли» в огромнейших очередях, которые тянулись десятилетие. И деньги надо было копить те же десять лет не меньше. На БАМе же такую сумму можно было заработать за год-полтора. Деньги перечислялись на чеки. Через несколько месяцев бамовец мог совершенно легально купить машину в специализированном, сервисном центре, находившемся в одном из областных городов. И первым таким городом на ветке железной дороги был Иркутск. Вот поэтому Лёвчик взял билеты только до Иркутска.

     От Северобайкальска до Иркутска поезд доезжал за сутки.  С той стороны ехали старатели с золотых приисков. И за эти сутки друзья успевали раздеть обречённого старателя или бамовца на всю его зарплату, добытую нелёгким трудом за пять месяцев в тайге или на прииске золотодобычи. Подельникам было всё равно. Обували того, кто первый попадёт на крючок. 
 
 Первая же короткая поездка оказалась удачной для Женьки с Лёвкой и они, совершенно обалдевшие, довольные, повернули обратно в Читу. Сразу же приобрели билеты обратно до Иркутска. Их действия теперь напоминали работу «челнока»: туда-сюда, туда-сюда. Катались так почти два месяца. На это время поезд стал им вторым домом.

     Эти поездки они называли «работой на колёсах». «Колёса» кормили не только игровых, деньги шли бригадиру поезда, мзду получали проводники. Это они подсаживали шулеров, как бы случайно, в те купе, где ехали бамовцы с «кучерявыми» рублями. Проводникам даже думать не приходилось, у кого из пассажиров есть такие деньги. Дело в том, что эти трудяги, только сев в поезд, устраивали кутёж, заказывали водку и закуски, потрясая перед проводниками толстыми пачками крупных купюр. Зарплатных карточек тогда ещё не было, поэтому, всё что заработали, бамовцы возили с собой.

     Те же проводники предупреждали ребят о рейдах милиции по вагонам.  Но, менты, конечно же понимали, что не просто так лица парней через короткое время стали такими знакомыми до боли. А Женька с Лёвкой каждый раз разыгрывали в поезде одну и ту же мизансцену – знакомились, как будто только что здесь увидели друг друга впервые. Просто вжились в эту роль так, что уже на третий раз всё получилось очень натурально. Далее, как можно невиннее втягивали в игру наиболее податливых. И нагло обыгрывали трудяг.

      «Проигрывали нам много. Бывало, мы «поднимали» весь их заработок! Конечно, мы прекрасно представляли, как трудно им доставались деньги. И как же легко они их проигрывали! Ну, это и понятно. Ведь мы с Лёвкой играли в паре, или как говорят «на руку», а наша жертва сама за себя. Да и техника игры у нас была намного выше.

Разные оппоненты попадались нам тогда. Кто-то, проиграв, махал рукой и говорил: «да и пёс с ними, с деньгами этими, еще заработаю!» Кто-то начинал реветь и просил простить долг. Кто-то «накатывал броню» и в этом случае приходилось вызывать своего «жука», который ехал в этом же вагоне и тихонечко сидел в купе.  «Жуки» были люди случайные, нанимали мы их в читинской качалке только на один рейс. При виде нашего двухметрового «друга» с накачанным торсом и пудовыми кулачищами, проигравший тут же соглашался отдать долг. Так что «плакала» его машина горькими слезами.

Тогда и мне и Лёвке проигравших не было жалко. Для нас они были глупой жертвой. И действовали мы по поговорке: «У картишек нет братишек».  По прошествии времени отношение к такой ситуации изменилось. Хорошо жилось нам в то время, не знали мы с Лёвкой никакого горя. Потом ещё не раз я возвращался на этот маршрут, пока СССР не развалился.
А уж после машины стали продаваться свободно. Появились банковские карты, и те же бамовцы стали покупать машины в своих городах и посёлках», – вспоминал с ностальгией Евгений Георгиевич, работать в поездах ему очень нравилось. Но то «золотое» время кануло в лету и надо было изобретать что-то ещё.

* расписать пулечку  –  партия игры в преферанс.

 Продолжение: