Эстамп

Каждый раз, когда приходит время генеральной уборки, Дина старается добраться до самых дальних уголков и выгрести всю пыль. Иногда обнаружит, что туда закатился какой-нибудь неожиданный предмет: елочная игрушка, маленькая книжка, ложка или вилка. Она вычищает каждый угол и движется с веником и пылесосом дальше по квартире.
Нередко и за шкафы заглянет. Обычно убирает туда настенные календари кончившегося года, если они были очень красивыми или зачем-то нужными ей. Радуется, что не выкинула их. Сделает перерыв в работе, присядет на краешке дивана и рассматривает такой календарь заново, будто на нем отражены вовсе не прошедшие дни, а что-то такое, что только еще будет.
И как-то раз, вытащив из-за книжного шкафа несколько старых календарей, она вдруг увидела картинку, застекленную и в рамке, о которой совершенно забыла. Вспомнила, что раньше та несколько лет висела в ее маленькой комнате, почти у двери, будто хотела подальше спрятаться от тех, кто мог неожиданно зайти в комнату. А однажды картинка вдруг упала на пол и стекло разбилось. Дина огорчилась: ну как такое могло случиться? Оказалось, что очень просто: гвоздик, на котором висела картинка в стекле и рамке, был слишком маленьким, все время пригибался книзу и вдруг выскочил, потому что сам же проделал слишком большую дырку в стене.
Осторожно, чтобы не порезаться, Дина вытащила картинку из-за шкафа, положила на стол. Подумала, что, наверное, надо отнести ее в багетную мастерскую и сделать новую рамку и стекло, тем более что теперь обычно ставят небьющийся прозрачный пластик. Вспомнила, что хотела это сделать в тот день, когда стекло разбилось. Но почему-то отложила, убрала картинку за шкаф, а потом и вовсе забыла о ней, так она и осталась там стоять, пока вдруг снова не попалась ей на глаза.
Картинка… Совсем не так назывался этот вид искусства. Вспомнилось: эстамп, гравюрный оттиск на бумаге. Когда ей подарили его, эстампы вошли в моду, их продавали в книжных магазинах, они считались своего рода изыском. Точнее, неким фирменным знаком владельца эстампа: если он разбирается в таком виде искусства, значит - образованный, знающий человек.
Сколько же лет этому эстампу? Попробовала прикинуть. Много. Очень много. Несколько десятков. Если Петруше тогда было два с половиной или три годика, а теперь уже за пятьдесят, то… Даже страшновато было считать. Но события тех дней жили в памяти очень отчетливо, будто произошли именно недавно.
Хорошо помнились и сезон, когда это произошло, и тот конкретный день, когда ей подарили эстамп. Они с Петенькой жили в новой кооперативной квартире. Такие дома тогда только-только входили в жизнь, строились быстро, в основном пятиэтажки, но изредка попадались и одноподъездные «башни». Они жили именно в такой. Вдвоем, потому что они с мужем не ужились, много ссорились, даже скандалили, и брак распался. Ей бы не надо было выходить за него замуж: понимала, что они очень неподходящая пара. Муж думал иначе: уживутся, если она поймет, какой должна быть жена. Точно знал: ее место в семье второе, она должна делать всё так, как скажет он. Ей это не нравилось, но жизнь до замужества у нее была весьма непростой и как раз возникало много ситуаций, когда вся ответственность ложилась на нее и ей приходилось со всем справляться одной или быть в таких случаях главной, если другие в семье тоже в них участвовали. Муж знал об этом, но посмеивался над ней: ничего, в новой самостоятельной жизни ты привыкнешь к совершенно другому и более правильному порядку вещей. Постоянно кричал и требовал, чтобы она разбудила в себе женщину и во всем слушалась его. В подобных разговорах он бывал очень груб, мог оскорбить, обидеть ее, а заодно и ее родителей, уточняя, что они воспитали ее по-уродски. Он просто ничего не знал о ее семье и о том, как они трудно жили. Отношения между всеми были как раз очень хорошие, хотя проблем хватало.
В итоге они прожили вместе меньше двух лет и разошлись. Квартиру в кооперативе она покупала в кредит уже после развода, потому они с Петенькой и жили там вдвоем. Сами по себе. Конечно, к ним нередко приезжали ее родные, и они к ним ездили каждую неделю. Сначала она очень грустила из-за того, что брак развалился, но понимала, что дальше будет всё хуже: супруг не только замучает ее, плохо повлияет на нервную систему мальчонки, но и уничтожит его уважение к маме. А она как раз отличалась хозяйственностью, всё умела и успевала делать. Может быть, муж потому и придирался к ней без конца, что своей расторопностью и умением со всем справляться она явно опережала его и тем злила.
Запомнившийся ей «день эстампа» был несколько лет спустя. Зима еще не началась, но уже выпал первый снег, он быстро таял и снова возвращалась осень. Даже не вся листва опала, кое-где еще висели золотые, хотя уже и пожухлые ветви деревьев.
Они с Петенькой недавно вернулись из детского сада. Скинув пальтишко, он тут же побежал играть в свой уголок, а Дина пошла на кухню готовить ужин. Видимо, Петруша явно проголодался, скоро прискакал к ней на кухню и сказал, что будет помогать. Замечательно, помогай, конечно. Тут же заметил на полу какой-то мелкий мусор, подтащил веник и замел всё в уголок: на «взрослый совок» собрать его он бы не сумел. Потом вымыл ручки и стал подавать на стол. Мама явно готовила что-то очень вкусное. Петенька с нетерпением глянул на сковородку, жадно втянул в себя вкусный запах. Ну когда же будет готово? Догадался: мама сделала фаршированные перцы с мясом и рисом, он обожал это блюдо. Ну вот сейчас она согреет перцы на сковородке и можно будет садиться за стол.
И тут позвонили в дверь. Кто бы это мог быть? Решила: соседи. Открыла и очень удивилась. Настолько, что даже не сразу пригласила гостей войти в дом.
Потом все-таки спохватилась, пригласила. Одним из двух мужчин, стоявших на пороге, был ее старший брат. Конечно, он не раз бывал у них, чему тут удивляться? Если бы приехал один, подумала бы, что у него какая-то важная информация. В их новом доме еще не провели телефоны, мобильников тогда и в помине не было. Удивило другое: второй гость, Сергей. Когда-то она его знала, но и представить себе не могла, что он может приехать к ней домой.
Гости, не дожидаясь приглашения, вошли в переднюю. Одеты были в куртки, явно приехали на машине брата. Дина с удивлением посмотрела на Виталия: что значит такой визит?
- Как у тебя пахнет! – воскликнул брат, скосившись на плиту.
Потом спохватился, кинулся к малышу, которого очень любил. Показалось, что Петруша испугался, и она сразу поняла, почему: вдруг не хватит перцев на всех? Она погладила его по головке и тихо-тихо шепнула: «Не волнуйся, всем хватит! А тебе и на завтра останется».
Если бы брат приехал один, она бы тут же усадила его за стол и они бы поужинали втроем. Но приглашать гостя ей совсем не хотелось. Смотреть на него тоже, и она сделала вид, что очень занята своими кулинарными проблемами. Петенька не ушел к себе, остался на кухне и собирался продолжить ставить на стол посуду. Она чувствовала, что он очень голоден, пришлось и гостям положить по перчику. Можно бы и по два, но остальные она решила оставить малышу.
Потом пили чай. Петя побежал к себе, она нагнала его и шепнула: «Когда гости уйдут, ты еще раз поужинаешь». Ладно… Он не стал ее спрашивать, кто этот другой дядя, но она явно увидела, что он никак не против того, чтобы тот поскорее ушел. Вернулась на кухню, начала собирать в раковину и мыть посуду.
Возникла неловкая пауза, и брат стал расспрашивать, слушается ли малыш, как у него дела в детском саду. А гость молча сидел «на торце» стола и смотрел на нее. Рядом поставил набитый чем-то портфель. Она настолько была не рада его визиту, что он  мог бы догадаться и уйти. Но он все так же сидел за столом. Брат скоро пошел к племяннику. Она поняла: чтобы Сергей и сестра могли поговорить о своих делах.
Да какие у них были дела?! Она мыла посуду, вытирала, ставила в буфет. А гость вдруг сообщил:
- Мы с Виталием случайно встретились в книжном магазине, и я спросил о тебе. Как-то само собой получилось, что поехали сюда вместе.
Она ничего не ответила, лишь перешла с тарелок и чашек на ложки и вилки. Каждую мыла так тщательно, будто те пролежали без пользы несколько лет. Потом протерла стол влажной тряпкой. К сожалению, дел больше не оставалось, и она, не выдержав, сказала:
- Думаю, вам пора ехать, мне нужно укладывать малыша.
- Чувствуется, у вас много дел, - сказал гость.
Она промолчала.
- Я бы хотел поговорить с тобой...
- О чем? Мы давно обо всем поговорили.
- Давно… А я бы хотел поговорить сейчас.
- Думаю, это лишнее.
- Почему?
Ответить она не успела, в кухню вернулись брат и сынишка.
- Поиграли? – спросила Дина.
Малыш кивнул, явно довольный. А брат с тревогой посмотрел на нее. Она чуть не спросила, зачем он привез такого гостя. Но что-то язык не повернулся. Привез и привез… Видимо, хотел, чтобы они с Сергеем помирились… Наивный человек! Ну как они могли помириться?! На кухне воцарилась тишина, и если бы не Петруша, который с удовольствием рассказывал, во что они с дядей поиграли, то тишина была бы слишком трудной.
- Пожалуй, мы поедем, - сказал брат минут через десять, то ли догадавшись, что никакого примирения тут быть не может, то ли поняв, что малышу действительно пора спать.
Прошел в переднюю, накинул куртку, переобулся. Малыш кинулся провожать его. Она улыбнулась: подумала, что, скорее всего, он спросил у своего любимого дяди, когда он приедет снова и что ему привезет.
Сергей тоже встал из-за стола, нагнулся, поднял портфель, поставил его на стул и неожиданно спросил:
- Прошло восемь лет с тех наших дней. Сколько же еще должно пройти, чтобы мы смогли нормально поговорить? И даже кое-что в жизни изменить…
Она хотела промолчать, но слова сказались сами собой:
- Наверное, еще лет восемьдесят.
Кто угодно понял бы смысл такого ответа: она не хочет видеться с ним вообще, никогда. Сергей посмотрел на нее очень грустно. Вот уж чего она никак не ожидала! Любых других чувств, только не грусти. Это он пожалел ее вдруг? Или их обоих – из-за того, что тогда, восемь лет назад, у них ничего не вышло? Он стоял сейчас возле стола несколько растерянный, потом открыл портфель и достал сверток в белой бумаге. Альбом? Книгу? Сложенную карту? Что-то такое, что купил в том книжном магазине, где случайно встретил ее брата?
- Это тебе! – сказал он, протягивая сверток.
- Спасибо. Но зачем? Не нужно.
- Да ты разверни и посмотри, там замечательный эстамп.
Она уже несколько раз видела эстампы в чужих домах и знала, что это особенные графические картины, выполненные черной тушью. То есть не цветные, однотонные. Кто угодно посчитал бы такой подарок замечательным. А она растерялась и отложила его на стол.
Сергею ничего не оставалось, лишь шагнуть к прихожей. Она заметила, как он взглянул на малыша. Как-то… жадно. Наверное, так взглянул бы на своего сынишку, прежде чем схватить его в охапку и осыпать поцелуями.
Через минуту-другую гости вышли за дверь. Она заметила, что брат смотрит на нее с удивлением. Без труда поняла его чувства: когда-то, и в течение нескольких лет, они с Сергеем, почти ровесники, были хорошими друзьями, и он, видимо, посчитал, что их случайная встреча теперь поможет наладить и вернуть то, что в свое время не состоялось. Решила, что когда они вновь увидятся, и без посторонних, она сумеет объяснить ему, что зря он привез к ней этого гостя и впредь такого никогда делать не надо.
Едва закрыв дверь, она вернулась на кухню, и Петенька попросил:
- Дай мне еще один перчик, ладно?
Ну, конечно! Перцы еще не успели остыть, так что скоро он уплетал свое любимое кушанье за обе щеки. Потом снова попил чайку. И только тут заметил, что на столе лежит какой-то сверток. Спросил, что это. Она сказала, что дядя Сережа, которого она давно знала, подарил им картиночку. Хотела развернуть ее и показать, но малыш, увидев, что на картинке вовсе не зверь и не машина, не паровоз или корабль, предметы, очень интересовавшие его, а что-то серое и грустное, сказал, что посмотрит завтра, а пока пойдет еще немножко поиграет. Ну, конечно. И он убежал к себе. А Дина села к столу, развернула сверток и глянула на подарок.
Эстамп изображал печальную предзимнюю картину, когда вся листва давно облетела, стало холодно, ветрено и грустно, а белый пушистый снежок, который мог бы сгладить это ощущение, еще не торопился занять свое место взамен осени. Петруша не спешил вернуться на кухню, и Дина поставила эстамп у стены, облокотив его у стены, и еще какое-то время смотрела на него. Казалось бы, прошло столько лет со времени тех событий и они давно забылись, однако – нет, по-прежнему жили в ее душе.
Она действительно знала Сергея много лет как старого друга ее брата. Когда-то, еще до войны, они вместе с Виталиком ездили в лагерь, потом очень подружились, часто встречались. Иногда Сергей заходил к ним домой. У них часто бывали гости, кое-кто всем нравился, кто-то другой не очень. Это не имело никакого значения, всех встречали приветливо. И Сергея тоже. Пару раз Дина видела его, когда мама посылала ее к брату (он уже отделился и жил в своей квартире) с каким-то поручением. Слово, другое. Гость обязательно спрашивал ее, как идут дела в школе. Что-то рассказывала. И довольно скоро прощалась, уходила. Он никогда не представлялся ей значительной фигурой. Но и против него она тоже ничего не имела. У Виталия были и другие товарищи, их тоже ее родные знали. Может быть, будь она постарше, интересовалась бы ими больше. Тем более что вообще-то никакого общения с парнями у нее не было, обучение в школе еще оставалось раздельным. И вдруг – молодые люди в их доме…
Однако время шло, многое менялось. Ей уже исполнилось пятнадцать, потом шестнадцать лет. Интересы менялись, и постепенно не только книги, учебу и родительскую семью стала она считать самым главным. Хотелось самостоятельности. Нравилось, когда на нее засматривались парни. Иногда очень хотелось услышать от них какие-то комплименты, а то и вовсе спросить, почему они смотрят на нее. Нет, на такое она никогда бы не решилась.
После школы Дина поступила на вечернее отделение института и пошла работать: нужно было помогать родным.
Как случилось то, что произошло дальше? Казалось, такого в принципе не могло быть…
Сергей давно уже работал инженером на заводе. Если заезжал к ним, нередко рассказывал о своей жизни. Все у него было там в порядке. Но работа сама по себе не очень устраивала его, он по натуре был не очень техническим человеком, совсем другим. Дина не раз слышала, что он всегда любил театр, мечтал стать артистом, хорошо пел. И наверняка попробовал бы пойти по такой дороге. Но его семья была категорически против: с такой специальностью жить будет трудно; надо получить какую-то более надежную специальность. Еще помнилась Великая Отечественная война. Родные быстро убедили его поступить в какой-то технический институт. Так он и стал инженером.
Самой любимой частью его рабочей деятельности стала самодеятельность: создали кружок, ставили сценки, пьески. Часто юмористические, что очень нравилось публике. Основными зрителями были все те же заводские люди. В те годы очень распространенными стали молодежные вечера, которые обычно проводились по случаю больших праздников. На вечера любой человек мог привести своего друга,  подругу, приятелей, это только приветствовалось. Непременно выступали члены драматического кружка со своей очередной постановкой. Бывали в гостях и настоящие артисты, их приглашало заводское начальство. Вечера от присутствия таких гостей становились еще более торжественными и оживленными.
А потом на час или больше устраивались танцы. Еще далеко было время рок-н-ролла, твиста, других современных танцев. Не ушли «со сцены» вальсы, фокстроты, танго. До дискоклубов и танцев в стиле диско, когда начали танцевать все со всеми, а в общем-то каждый сам по себе, еще было совсем далеко. Танцевали парами, это было красиво, головокружительно. Грустили девушки, кого никто не пригласил. Ситуацию выручали «белые танцы», когда не парни приглашали девушек, а девушки парней. Очень часто пришедшие на вечер по одному молодые мужчины и девушки уходили парами: при полном отсутствии клубов знакомств или чего-то еще в таком роде эти вечера были хорошим способом знакомства для молодежи.
И как-то Сергей, заехавший к ним в гости, пригласил Дину на такой вечер. То ли это было на Седьмое ноября, то ли уже к Новому году. Она настолько никогда никуда не ходила – много работала, училась, помогала дома, времени на себя совсем не оставалось, - что с радостью согласилась. Сергей сказал, где, когда, в какое точно время будет ждать ее у той станции метро, где неподалеку располагался его завод. Она пришла, не опоздав ни на минуту. Он сразу по-хозяйски взял ее под руку и направился к зданию заводского клуба.
Много чего было в тот вечер. Выступали члены драмкружка, которыми, оказывается, руководил Сергей. Представили какую-то пьеску. Запомнилось, что она много смеялась, представление ей понравилось. Но вот о чем там шла речь и что происходило в пьесе, она потом начисто забыла, настолько всё перекрылось дальнейшими событиями.
Запомнилось, что выступала очень известная в те годы эстрадная певица Гелена Великанова, пела красивые песни, ее засыпали цветами и словами благодарности. Потом был маленький перерыв, но только для того, чтобы присутствующие перевели дух. А дальше объявили, что выступает какой-то самодеятельный хор или певческий ансамбль под названием «Динозавр», и тут же на сцену выступили семь или восемь девушек, встали полукругом, а через секунду-другую вышел Сергей. Вот этого таланта она за ним не знала, а он был и дирижером, и организатором певческого ансамбля. Пели они очень красивые песни, и Дину поразило это тем, что было похоже на выступление настоящего хора. Потом Сергей рассказал у Дины дома, что само название – аббревиатура, и каждая буква здесь означала первую букву имени одной из участниц. Не забыли и про него, руководителя и создателя ансамбля. И всё это вместе расшифровывалось так: Даша, Ирина, Нина, Оля, Сергей, Алла, Вера, Роза. Нужную букву З при отсутствии такого имени заменили похожей буквой С. Получилось, наверное, еще лучше, потому что добавились веселые нотки.
После окончания вечера Сергей извинился, что не может проводить ее до дома, потому что им нужно разбирать декорации, вернуть все стулья на места, привести зал в порядок. Но она и не рассчитывала на его проводы. Ездить одна даже совсем поздно не боялась, потому что, учась на вечернем отделении института, именно одна ездила вечерами домой. Но главное в тот день было совсем в другом: именно после того вечера они с Сергеем начали встречаться.
Теперь Сергей нередко встречал ее после работы, и они вместе гуляли по Москве час-другой. Бывало, что подъезжал к институту, и тогда ехать домой не одной, а в его сопровождении было особенно приятно. Пожалуй, неожиданно для себя самой Дина обнаружила, что приятно, когда тебя ждет после работы или института молодой человек. И что ты ему явно нравишься. Она даже стала незаметно к этому привыкать. Сергей обязательно расспрашивал ее о том, как прошел день, что у нее слышно на работе, что в институте. Рассказывать было особенно не о чем. Работала она в министерстве секретаршей – ну что ему за дело до министерских событий и обстоятельств? Училась на филфаке пединститута. Вот тут можно было говорить сколько угодно, она много читала, говорила с ним о разных книгах. И он не только с интересом слушал ее, но и сам оказался очень начитанным человеком.
Иногда они выбирались в кино. Конечно, в ее неучебные дни, когда работу она заканчивала в шесть часов и на семичасовой сеанс можно было успеть в любой кинотеатр. Полтора-два часа в темноте кинотеатра, тщательно следя за развитием событий на экране, она чувствовала себя рядом с Сергеем даже лучше, чем просто на улице.
И как-то Сергей пригласил ее зайти к нему домой. Вечер был прохладный, шел дождь. Не очень разгуляешься. В кино тоже идти не хотелось
- Знаешь, я живу недалеко отсюда, - сказал Сергей. – Зайдем ко мне? Там удобнее будет поговорить. Заскочим на минутку в булочную, нужно купить хлеб, дома у меня только пустой чай.
Дина даже рассмеялась: какая простая и хорошая проблема – купить хлеб, потом вскипятить чайник и попить чаю. Было всего пять часов вечера.
Они так и сделали. И вскоре стояли у Сережиной квартиры. Дом был старый, потолки чуть ли не четыре метра. От здания веяло романом из Х1Х века.
У Сергея была отдельная комната, которую как бы отсекли от основной части квартиры твердой стеной и сделали из одной две квартиры. На большей половине жила его мать с младшими детьми, туда к ней иногда заезжал бывший муж. Но всё это, как объяснил Сергей, не имело для их встречи никакого значения, никто к нему не зайдет, даже не постучит и не помешает. Он показал ей, где и что в его квартире находится, и поспешил поставить чайник на плиту. Минут через десять они уютно пили чай, настраиваясь на разговор.
Все стены у Сергея были завешаны фотографиями, и Дина с любопытством разглядывала их. Когда чашки опустели, он неожиданно отошел к пианино и стал что-то наигрывать. А ей предложил сесть на диван, потому что со стороны стола, за которым они пили чай, она его почти не видела. Пересела. Так действительно было удобнее. Сережа объяснил:
- Теперь, когда твои глаза напротив моих, я могу тебе что-нибудь спеть. Я не профессионал, но петь люблю, знаю много песен. Послушай. А, может, и сама подтянешь.
Ответить она не успела, он сразу начал петь. И смотрел все время не на клавиатуру, а на нее, словно хотел сказать ей этими песнями что-то очень важное. Потом они вместе рассматривали фотографии на стенах, и он рассказывал ей что-то о своей жизни. Вдруг поймала себя на мысли, что не очень-то слушает его, но ей очень приятно стоять вот так рядом с ним, ощущать его неожиданное тепло и внимание.
Время пролетело незаметно, и она заторопилась домой. Он посетовал, что поговорить о ее делах так и не успели. Но тут же уточнил, что очень скоро снова позвонит ей, а пока достаточно того, что она посмотрела, как он живет. Они вышли и направились к метро. Очень приятным и неожиданным было ощущение, что хотя они почти не говорили о ее делах, казалось, что именно поговорили и Сергею всё было интересно.
Теперь он часто звонил ей на работу, и они договаривались, где и когда встретятся. Он приходил в министерство сам, вход был свободным, пропуск не требовался, и, дождавшись ее, выходил с ней на улицу, где они просто гуляли.
Заканчивались такие прогулки всегда одинаково: они оба подмерзали и шли к Сергею домой. Он снова поил ее чаем, играл на пианино, немного пел. Расспрашивал о ее жизни и делах, об учебе, даже о работе. Она охотно ему рассказывала, ей очень нравился не просто его интерес к ней, но и то, что он хочет всё о ней знать. Как-то с удивлением сказала ему, что он же знает ее с раннего детства, как и ее семью. Хотела добавить, что к тем его знаниям ей и добавить особенно нечего. Но он возражал: семья это семья, а она это она. Интересно, что рядом с ним она чувствовала себя очень спокойно, ей никогда и в голову бы не пришло, что может произойти нечто, что часто случается в таких ситуациях. Если бы вдруг он неожиданно спросил ее, не боится ли она, что такое может у них случиться, она бы, наверное, сказала, что, конечно, нет, он друг ее брата, а теперь еще и ее друг.
С расстояния почти прожитой жизни она казалась себе не просто очень наивной, но почти дурочкой. Или… нет, не совсем так, несколько иначе. Когда однажды он вдруг оторвался от пианино, подошел, сел с ней рядом и стал обнимать и целовать ее, она не только не оттолкнула его и ничего не сказала, но радовалась какой-то особой радостью, хотя никогда не думала о нем просто как о мужчине.
Ничего особенного в тот вечер и еще несколько вечеров не случилось. Она понимала, что Сергею по-своему довольно трудно: он понимает, что с девушкой из семьи его большого друга у него никаких интимных отношений быть не может. И потому, считала она, он позволяет себе только ласкать ее и ничего больше. Правда, ласки его с каждым разом становились все более настойчивыми и откровенными. Он говорил ей, что она красивая и нежная, что о такой девушке можно только мечтать. И, почти забываясь, ласкал ее все неистовее. Потом они спохватывались, что ей надо ехать домой, уже поздно. Вскоре они выходили на улицу. До метро он обязательно провожал ее, а дальше она ехала домой сама, потому что у него есть срочные дела. А о том, что, скорее всего, он поехал к какой-нибудь девушке и там завершит то, что почти начинал с ней, она не подумала ни единого раза. И не понимала, что такое возможно.
Если бы кто-то спросил Дину в те дни, счастлива ли она, наверняка ответила бы да. Не сомневалась в том, что Сергей скоро сделает ей предложение. Особенно приятным был тот факт, что он давно ее знает, относится к ней как к родному человеку, и это было лучшей гарантией того, что он никогда плохо с ней не поступит. Удивляясь таким неожиданным отношениям с ней, она никогда ни о чем интимном не подумала. Сам же он ничего ей не объяснял, его языком были ласки, а не слова. Она всё больше понимала, что уже любит его. Любит, любит, любит… Вот это слово нередко звучало в их с Сергеем отношениях, он сам постоянно говорил ей о своей любви. Это было невероятной радостью, и она готова была ждать сколько угодно, пока он сделает ей предложение. Никакого иного варианта отношений с ним она не представляла себе. Уезжая домой, начинала грустить, едва дойдя до метро, и это была хорошая грусть, по любимому человеку, чувство, которого она до того не испытывала.
Недаром говорят, что жизнь – как полосатый тигр, всегда одинаковой не бывает, светлые полосы сменяются темными или просто полосы бывают разными. Наступил все-таки день, когда Сергей решился на перемены. Она не ожидала такого поворота событий и испугалась новых отношений. Он это понял и стал с ней еще ласковее, неистовее, теперь говорил непрестанно, что она замечательная, он о такой девушке и мечтать не смел. Ей чисто по-женски очень хотелось спросить, есть ли у него другая девушка, но не осмелилась, не спросила. И, наверное, это было правильно.
Теперь они встречались чаще, два раза в неделю непременно. Она даже стала пропускать занятия в институте, чего никогда раньше не делала. И если ее спрашивали, почему не пришла в прошлый раз, она ссылалась на большую рабочую нагрузку. Никто не сомневался в том, что она говорит правду.
Весна в том году была неторопливой, хотя и заявляла о своих правах очень настойчиво. День становился длиннее, и в институтские вечера, когда у нее бывало полчаса до начала занятий, она любила пройтись, поговорить сама с собой и с удивительной февральской синевой неба, будто там могла найти ответ на любой вопрос. Приходила на занятия раскрасневшейся, надышавшейся весенним воздухом, и все наперебой говорили, что она в последнее время очень похорошела.
Сколько длилось это ее счастливое состояние, теперь и не вспомнить. Месяц? Примерно два, потому что когда вдруг случились неожиданные изменения, прошли уже и март, и апрель, весна полностью вошла в свои права.
К тому времени Дина уже не раз приходила к Сергею сама, конечно, после его звонка. И всё шло, как она думала, хорошо, лучше и лучше. А в тот день, который всё изменил, Сергей пошел проводить ее до метро. Конечно, она обрадовалась. Слово о погоде, другое о том, как хорошо, что весна разгулялась. Она не сомневалась, что сейчас он скажет, когда они предположительно смогут встретиться в следующий раз. А он вдруг сказал совершенно не то.
- Знаешь, давно хочу поговорить с тобой. Это необходимо, потому что я чувствую, что ты всё сильнее в меня влюбляешься. Вот этого как раз делать не надо. Мы просто встречаемся. И всё.
Она и теперь помнила, что сердце ее будто вдруг остановилось. Что он говорит! Зачем всё было, если это «просто встречи»? У него, как она думала, для этого есть другие девушки, и совсем не одна, - зачем же он втянул в это ее, человека из семьи друзей?
- Я хотел немножко поучить тебя жизни, - сказал Сергей, улавливая ее мысли. – И помог. Ты не была против, иначе я ни за что не стал бы развивать наши отношения. И еще хотел облегчить тебе трудный вопрос вхождения в женскую жизнь.
- Но я думала, что ты… что мы…
- Понятно, что именно ты думала, - подхватил он ее мысль. – Что мы поженимся и создадим свою семью.
Он сказал это странным тоном, почти пренебрежительным. Дина промолчала. Да он же много раз говорил, что любит ее… Отвечать ему что-то, доказывать не хотелось, она вдруг почувствовала себя страшно униженной. Но он продолжал:
- Понимаешь, я пока не хочу жениться. Ни на ком. И на тебе тоже. Тем более, что я не люблю тебя. Я люблю твоего брата, родных, твою маму. Но ту девушку, на которой хотел бы жениться, пока не встретил.
Дина чуть не вскрикнула, но снова промолчала. Разговор принимал совсем странный оборот.
- Ты только не подумай, что я плохо к тебе отношусь, - продолжал Сергей. – Наоборот, ты хорошая девочка, просто не совсем такая, о которой я мечтаю.
- Но ты столько раз говорил, что любишь меня, - сказала она очень тихо. Снова не хотела ничего ему говорить, но сказалось само собой.
- Так всегда говорят при близких отношениях, - пояснил он.
- Не нужно было всего этого делать, - сказала она. – Я поверила тому, что ты действительно любишь меня. Иначе ни за что не согласилась бы…
- Ты очень несовременная, - улыбнулся он. – Будто сошла в этот мир со страниц романов Х1Х века. Это всё очень устарело, теперь мужчины и женщины предпочитают свободные отношения. Да я и не собираюсь расставаться с тобой, будем продолжать встречаться. Правда, всю эту неделю я буду очень занят, но потом…
Они как раз дошли до метро, и Дина, неожиданно для самой себя вдруг рванулась вперед и быстро-быстро побежала вниз по ступенькам. Не оглянувшись ни разу. Опустила пятачок в турникет и помчалась дальше, по эскалатору, тоже почти бегом. Вскочила в вагон. Ей хотелось как можно скорее уехать куда-нибудь подальше. Только присев на свободное место, на секунду оглянулась: а вдруг Сергей оказался в этом же поезде? Это совсем не нужно. Подальше от него, как можно дальше. Но зря беспокоилась, его в вагоне не было.
Потом она немножко остыла, поехала в сторону дома, хотя и туда ей сейчас не хотелось. Надо бы просто пройтись, понять, что произошло. За всё то время, что она встречалась с Сергеем, ей в голову ни разу не пришла мысль, что всё может кончиться так страшно. Не просто нелепо или неожиданно, но именно страшно, как она это понимала.
Из метро она вышла за пару остановок до своей и пошла куда глаза глядят. Неожиданно зашла в какой-то двор, села на лавочку возле чужого подъезда и расплакалась. Хорошо, что никого поблизости не было, не кинулись утешать ее и расспрашивать о том, что произошло. У нее было очень четкое ощущение, что мир вдруг обвалился и она вот-вот умрет. Решила, что не стоит долго сидеть в чужом дворе, и снова пошла на улицу.
Домой она в тот день вернулась очень поздно. Родители беспокоились. Мама укоряла, что она могла бы позвонить и не заставлять их нервничать. Она что-то ответила ей. Кажется, сказала, что в институте неожиданно устроили зачет, потому кончили поздно. Мама, кажется, не поверила. Поняла, что у дочки случилось что-то неприятное, потому она так огорчена.
Утром она предупредила маму, что сегодня опять придется ехать в институт, потому что вчера зачет приняли не у всех. Та кивнула, и Дина поспешила на работу. Она так боялась маминых вопросов, так не хотела их, что если бы даже не нужно было ехать на работу, она все равно куда-нибудь удрала бы. А в институт действительно поехала, потому что это был ее учебный вечер.
На перемене, пока она торопилась в свою аудиторию, ее остановил один парень из их группы, Женька Шелков. Сказал, что сегодня она какая-то не такая, как всегда, у нее явно что-то произошло. Предложил: он может помочь? Она покачала головой и добавила, что помочь ей невозможно. Евгений был на несколько лет старше всех остальных в группе, уже хлебнул какого-то своего лиха, потому сразу догадался, что именно с ней произошло
- Связалась с каким-то половым бандитом, - хмуро сказал он.
Она удивленно вскинулась на него, но возражать или что-то доказывать не стала. Подумала: только этого не хватает, чтобы кто-то чужой вмешивался в ее дела.
Занятия прошли нормально, домой она вернулась в тот же час, что и всегда после института. Мама все же спросила, почему она такая грустная. Она только пожала плечами и сказала, что просто сильно устает. А утром ее ждал неожиданный звонок на работе: звонил Сергей. Спросил:
- Ты все еще дуешься? Но я ничем тебя не обидел. Понял, и довольно скоро, что ты уже взрослая и тебе надо начинать полноценную жизнь. И я никуда не делся, отношусь к тебе по-прежнему очень хорошо. Предлагаю встретиться завтра.
Она ничего не ответила, просто повесила трубку. Он позвонил снова часа через два. Она снова ничего не ответила и положила трубку, как утром. Хотела сказать ему, чтобы вообще перестал ей звонить, она больше не будет встречаться с ним, но это уже был бы разговор, какой-то диалог, который теперь ей был противен. Да и о чем она могла бы говорить с ним вообще? Настроение у нее совсем испортилось, она часто украдкой от всех плакала. Может быть, если бы с кем-то поговорила, стало бы гораздо легче, ей бы объяснили что-то важное по жизни, чего она пока не понимала. А в книгах, которых читала достаточно много, описывалась понятная ей и казавшаяся правильной жизнь. Ей не жалко было расстаться с Сергеем. Теперь он казался ей однозначным подонком, и продолжать встречаться с ним она не собиралась.
Какое-то время он все-таки еще звонил – конечно, ей на работу. Кругом были сотрудники, и Дина не могла просто швырять трубку на рычаг. Говорила, что занята и не надо ей больше звонить, она же на работе. Сергей отступал, но только на день-два. Снова звонил, и она произносила то же самое. Так повторилось несколько раз. А потом он, видимо, понял и постепенно звонить перестал.
Так и закончилась тогда эта история, практически навсегда.
И вдруг этот неожиданный визит… восемь лет спустя!
Закрыв за гостями дверь, переделав кухонные дела и уложив Петрушу спать, Дина позвонила брату и сказала, что сердита на него, не нужно было устраивать этот сюрприз. Но он уже и сам всё понял. Пожалел о своем дурацком решении  и обещал никогда больше такой глупости не повторять.
А тот Сергеев подарок, эстамп с очень грустным осенним пейзажем… Нет, нет, она не будет вставлять его в новую рамку. Посмотрела на него еще раз, выкинула мелкие стекляшки. Поразилась: как многое он объяснял! С какой тяжелой осенней грустью говорил с ней о жизни! Словно хотел навсегда о чем-то предупредить, уберечь от новых ошибок. Поставила за шкаф, где он и стоял до тех пор. И никогда не доставала оттуда, разве что случайно, когда делала большую уборку и вычищала все углы. При том визите Сергея через восемь лет она разглядела больше, чем он думал. Поняла, что он так и не женился, остался один. Вот почему таким совершенно особенным взглядом смотрел на ее малыша. Может быть, понял, что сам сгубил свою судьбу. Наверное, какие-то другие люди сочувствовали ему, желали создать семью. Но Дине всё это было теперь совершенно безразлично. Невольно думала и о том, что если бы не та история, она бы не вышла поспешно замуж, едва встретился такой человек, не успела ни в чем разобраться, понять его, подумать, пара ли они. Но тут осталось великое утешение и настоящее счастье: ее чудесный сынишка.