Орловские колокола

Орловские колокола

Лицом к лицу лица не увидать.
Большое видится на расстоянье.
(С. Есенин)



Всё познаётся в сравнении. Гранитное изречение. Слово великим мудрецам.

«Я был в обиде на Творца, что не имел сапог, пока не встретил молодца, который был без ног». (Омар Хайям)

"Покуда Колизей неколебим, Великий Рим стоит неколебимо. Но рухни Колизей – и рухнет Рим, И рухнет мир, когда не станет Рима". (Джордж Байрон)

«Грехи других судить вы так усердно рвётесь, начните со своих и до чужих не доберётесь». (Уильям Шекспир)


Орловские колокола звучат века. Колокольный звон славит Христа, желая людям мира, желая им добра. Звук колоколов – благая весть и дивный голос Христов. Колокольный звон – это молитва в звуках.

Православные люди молятся во всех храмах, обращаясь к Богу: «Слава Тебе, Боже!» Колокольный звон людей объединяет. Люди живут мечтой: «Храни нас, Господи, и душу успокой!» Крестятся люди и с сильным сердцем возвращаются домой.

Орловчане похожи на путника, который стоит на обочине и которому всё равно в какую сторону ехать: лишь бы уехать туда, где есть работа. Была бы работа, а всё остальное приложится.

Судьбоносные события последних лет говорят только об одном: без работы нет жизни. С работой люди жили и процветали, свадьбы справляли, детей рожали. Думаю, что не сильно ошибусь, если скажу: именно безработица губит демографию на корню.

Никто не хочет уезжать из родных мест, никто не хочет чужих невест. Но приходится ради работы ехать туда, где нас никто не ждёт. Работа даёт деньги, деньги дают покой. Желаний у людей немного, главное – детей поставить на ноги.

Давайте с правды начнём. Странности есть у всех: у сибиряков и курян, у туляков и москвичей, у рязанцев и смолян. Есть они и у орловчан. Вспоминаю свой первый день в Орле.

В Орле один враг – варяг. Я не орловский, как и губернатор Вадим Потомский, как и губернатор Александр Козлов, как и нынешний губернатор Андрей Клычков. Варяг – это прозвище для приезжего губернатора или «чужака во власти». «Прислали варяга наводить порядок». Обида на всех и на вся орловцам, видно, с рожденья дана.

Чувство, что чужой, испытал на второй день.  Раз из другой области, значит, ты – чужой. Услышал слово «варяг» и сразу сердцем обмяк. С первого мгновения возникло отчуждение, причём, взаимное, Разговор на полуслове затих. Первый блин комом, а человек с красным дипломом. Своим всегда потакают и чем могут, помогают. Памятливые. Я был не свой. В родной стране было не по себе.

Горькое чувство досады, когда тебе не рады. Так подтвердился слух: людей чужих в Орле не выносят на дух. Павел Афанасьевич Фамусов в комедии «Горе от ума» признавался: «При мне служащие чужие очень редки; всё больше сестрины, свояченицы детки».  Чужие и при Строеве не служили.

А вот пример красивой лести остался в памяти. «Земля Тургенева и Фета любовью Строева согрета». Лесть – не мёд и не халва, это сладкая молва. Хорошо, что вовремя спохватились, а то бы до сих пор стыдились. Заставы тёмных сил у губернаторского трона прочнее стали и бетона. Верные псы власти любого порвут на части.  Народ чтит и помнит только того, кто много сделал для него.

Орловские мытарства – не борьба за царство. Не до жиру, быть бы живу.

В депрессивном регионе всё как в затоне: и вода стоячая, и судьба бродячая. Прежде чем ехать в Орловскую область, спроси: «Что осталось в лесу: деревья или пни?» Безработица людей не боится, в каждый дом сама стучится.

Люди про Орёл не говорят шутя. Орёл – город крутой: тут даже овраги с характером. В Орле ветер дует так, что даже орлы держатся за ветки. В Орле у каждого переулка свои закоулки. Орловские мотивы – строптивы. В ремонт душу не сдают: все со сломанной живут. Дай я тебя обниму: не верь никому.

Намотай себе на ус – в Орле люди на любой искус. В Орле народ рукастый, хитрый и зубастый. По-орловски, значит, с характером. Ты теперь меня поймёшь, где я шучу, а где всерьёз.

В Орле не женятся, на бесплатное надеются.
В Орле победа – поспать до обеда.
Живёт в Орле, а мыслями в тюрьме.
Под богатого косит, а в долг просит.
Сам всё знает, а ума покупает.

Любимое занятие орловчан купить домой новый диван. Любой человек рад обновке, особенно новой и в упаковке. Ну, а теперь пора в путь, главное, чтоб удачу не спугнуть.


За свою историю орловцы горя хлебнули в избытке. Горькую чашу страданий люди испили до дна. Вместе со страной шли на смертный бой. Прошли сквозь огонь и воду. На своей шкуре испытали все ужасы шальной пули. Стойко вынесли на своих плечах военное детство — всё в слезах. Говоря кратко, злая судьба людей терзала как могла.

Жители орловской земли покорно свой крест несут и несли. Хроническое невезение меняет мышление. Орловчанин все круги ада прошёл, но счастье не встретил и не нашёл. Постоянные неудачи даются в придачу. Горе не живёт в загоне.

В России с экономикой сыграли в лото. Удар был такой силы, что выбил из колеи Россию. Шоковая терапия пощады не знала: заводы и фабрики под нож пускала. Ураганы реформ горе горькое несли в наш дом.

Стресс, усталость и тревога людям достались не от Бога. На наших глазах всё превратилось в прах. Затяжной период спада довёл экономику до распада. А теперь надо-не надо, всем нам страну поднимать надо.

Старается правительство: видим, понимаем и знаем. Но как народ от беды спасти, если в жизни напасти одни? Низкий уровень жизни, высокий уровень бедности, отток населения, экономический спад. Ничто в регионе не идёт на лад. Известно везде, что такое 3Б (три беды): Безработица, Безденежье, Бесправие.

Нищету и бедность видать за версту. Видать, как уезжает народ, бросая яблоневый сад, бросая жизненно важный огород.  Остаются безлюдные деревни и заброшенные города, жизнь из которых ушла навсегда.

Не слышно детского плача: отвернулась от людей удача. И всё больше и больше похожих мест, маленькие города живут без невест. В одно мгновение всё пришло в запустение. Нет деревенского уклада, нет и городского лада. Где жизнь была, осталась лебеда. Студёные ветры перемен деревню оставили без стен.

Так и хочется повторить вслед за Тургеневым: «как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома?»

Факты с эмоциями не дружат – они умным служат. Может, чуть передохнём, да новый рассказ тогда и начнём.

Спокойно здесь никогда не жили. Мирной жизни не было и в помине. От Смутного времени до Орловской дуги ни дня покоя, сраженья, битвы, бои.

Можно копнуть и в глубь – не в этом суть. Копнём. А что было в России до Петра? Смута была.

В конце 1604 года крепость Кромы перешла на сторону самозванца Лжедмитрия I. Кромы открыли прямой путь на Мценск, Тулу и далее на Москву.

Орёл стал резиденцией самозванца Лжедмитрия II зимой 1607–1608 годов. Недаром русский народ прозвал его «орловский царик». Прошло 90 лет. В Москве случился Стрелецкий бунт, жестокий и беспощадный.

Дух недовольства и крамолы пронизывал все поры. Огульное отношение к личности и деяниям Петра I (1672–1725) сложилось давно, ещё в петровские времена. Для некоторых людей Пётр Первый – Пётр Презренный.

Есть презренный металл, а есть царь Пётр, который сам покоя не знал и людям покоя не давал. А когда спрашивали: «Кому на Руси жить хорошо?», орловчане отвечали: «До нас счастье ещё не дошло». Не дошло и сегодня.

Пётр Первый поднял Россию на дыбы. Свои преобразования проводил насильно, ломая через колено вековые традиции и привычные устои. Для многих поступки и решения царя казались дьявольскими. Образ царя как жестокого и ненавистного правителя укрепился в сознании некоторой части народа. Для этих людей Пётр I остался не реформатором, а «презренным царём», который разрушил до основанья их привычный мир.

Насильственные изменения привычной жизни, липовые слухи о «подменённом царе», привели к отчаянной попытке стрелецкого бунта 1698 года. Одних участников стрелецкого бунта казнили, других били кнутом, клеймили и сослали в разные города России, в том числе и в Орёл.  Бурный период в истории страны на всём оставил горькие следы.

Обитателей Пушкарной слободы за драчливый и буйный характер прозвали «пушкари – проломленные головы». При Петре I слово «вор» означало – государственный преступник. С тех пор в народе помнят: «Орёл да Кромы – первые воры. Орёл да Ливны ворами дивны. В Орле что ни двор, то вор».  А обычного вора в петровские временя звали «тать». Разин и Пугачёв были воры. Для истории нужен ум: историки не говорят наобум.

Славный сын земли орловской – генерал от артиллерии Алексей Петрович Ермолов (1777–1861). Ермолов покрыл себя неувядаемой славой храброго воина и талантливого генерала на священном Бородинском поле. В День Бородина Ермолова добрым словом вспоминает вся страна. Он был широко известен как «Покоритель Кавказа». Похоронен Ермолов в Орле в Троицком храме.

Ещё одна легенда Орловского края – поэт и переводчик Афанасий Афанасьевич Фет (1820–1892). «Поэт, пророк, орловский знатный барин…» создал шедевр русской поэзии. В стихотворении нет ни одного глагола. Русское слово во плоти.

Шёпот, робкое дыханье,
Трели соловья,
Серебро и колыханье
Сонного ручья.

Свет ночной, ночные тени,
Тени без конца,
Ряд волшебных изменений
Милого лица.

В дымных тучках пурпур розы,
Отблеск янтаря,
И лобзания, и слёзы,
И заря, заря!..

Фет знал в совершенстве латынь, немецкий, французский, что позволило ему создать эталонные переводы древнеримских авторов, «Фауста» Гёте и философских произведений Артура Шопенгауэра. Похоронен в селе Клеймёново — родовом имении Шеншиных.

В Пушкарной слободе провёл детство и юность Леонид Андреев (1871-1919), «редкостный красавец», писатель сумрачной красоты, по словам современников.  В любого человека в белой рубашке в Пушкарной слободе бросали кизяком, сухой коровьей лепёшкой. Враждебность к чужакам у орловцев в крови. О чём и речь. Леонид Андреев носил рубашки только чёрного цвета. Два развлечения было в царском Орле: кулачные и гусиные бои.

Николай Семёнович Лесков (1831–1895) в рассказе «Воительница» в 1866 году написал: «Знаю ведь я, что наши орловцы первые на всём свете воры и мошенники».
Ему же принадлежат слова: «В Орле, в этом странном «прогорелом» городе, который вспоил на своих мелких водах столько русских литераторов, сколько не поставил их на пользу родины никакой другой русский город…» («Новости и Биржевая газета», 1883).

Лесков досконально знал и быт, и стыд орловцев: он здесь родился. И Леди Макбет Мценского уезда тоже с орловской земли. Амчанка. Именно здесь, на мценской земле, дикие вятичи (язычники) забили камнями святого Иоанна Кукшу. Было это 9 сентября 1113. Священномученик и просветитель погиб за веру Православную. Его мощи покоятся в Киево-Печерской лавре. Его фигуру можно видеть на знаменитом памятнике «Тысячелетие России». Ивана Грозного на том памятнике нет, а Кукша есть.

Бог им судья, глинистые люди были всегда. Тьфу-тьфу-тьфу.

В книге «Далёкое» Борис Зайцев (1881–1972), писатель и уроженец земли орловской, размышлял о своей малой родине: «Как бы перепутье между лесами Брянска, Полесьем и хлебно-степными просторами за Орлом, к Ельцу. Ни леса, ни степи. В меру полей, перелесков, лугов, деревень, барских усадеб… откуда чуть не вся русская литература и вышла».

Откроем рассказ «Хорь и Калиныч» из «Записок охотника» (1847) Ивана Сергеевича Тургенева (1818- 1883). Иван Тургенев знал многострадальную орловскую жизнь изнутри: он родился в Орле. Пытливый взгляд художника слова привлекает читателей снова и снова. Читаем, узнавая новое.

«Кому случалось из Волховского уезда перебираться в Жиздринский, того, вероятно, поражала резкая разница между породой людей в Орловской губернии и калужской породой. Орловский мужик невелик ростом, сутуловат, угрюм, глядит исподлобья, живет в дрянных осиновых избенках, ходит на барщину, торговлей не занимается, ест плохо, носит лапти; калужский оброчный мужик обитает в просторных сосновых избах, высок ростом, глядит смело и весело, лицом чист и бел, торгует маслом и дегтем и по праздникам ходит в сапогах».

Ничего привлекательного в таком образе нет.  Ничего нет радостного и в жизни орловского крепостного. Обделённый жизнью человек.

Знаменитые мысли Ивана Сергеевича Тургенева в его творениях:

– Россия без каждого из нас обойтись может, но никто из нас без неё не может обойтись…
«Рудин», 1856.

– Надо бы так устроить жизнь, чтобы каждое мгновение в ней было значительно.  «Отцы и дети», 1862.

 – «Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!» «Русский язык», 1882.

Орловские колокола звучат века.

«По ком звонит колокол: он звонит по тебе». (Джон Донн)


А в заключение я скажу: орловские сказки не подлежат огласке.

До новых встреч, друг. До новых встреч.