10. Цепные псы самодержавия и гидра Революции

 
   Встреча в Демутовом трактире...

   Чем же был так знаменит этот трактир в Санкт-Петербурге?
   Участок был приобретён французским виноторговцем Филиппом Жаком Демутом в еще 1760–1770-х годах.

  Место для трактира им было выбрано не случайно: это был центр города, недалеко от Невского проспекта, что привлекало как аристократическую публику, так и состоятельных деловых людей.

  Изначально на участке уже стояли здания: двухэтажный каменный дом на набережной Мойки, меньший по размеру флигель на Большой Конюшенной улице и другие постройки. Демут расширил и перестроил эти дома, создав комплекс.

   К 1770-м годам главный корпус располагался в центре участка. Со стороны реки находились два одноэтажных служебных флигеля с забором и воротами между ними, а со стороны Большой Конюшенной улицы был разбит сад.

   Ключевое расширение произошло в 1796 году, когда Демут построил новое трёхэтажное здание.
  Это превратило трактир в один из самых комфортабельных в городе.

   В числе прочих там встречались французы-аристократы из контрреволюционной эмиграции, приветливо привечаемые русскими дворянами, братьями по классу...

  Граф де Карфадек критично оглядел великолепный зал с множеством накрытых столов, за которыми сидели изящно и богато одетые дамы и господа.   
   Сверкали в свете канделябров дамские украшения, бокалы и салатницы. Причудливо перемешивалась русская и французская речь.
  Да, это не хуже, чем в дореволюционном Париже, при покойном Людовике, при этой мысли он невольно вздохнул, стало грустно.

   Неужели мне не показалось вчера... неужели это ОНА?! И ОНА узнала меня, дочь и... что хуже всего моего зятя...
   Подойду-ка ближе, сбоку, и сделаю вид, что наблюдаю за танцующими...

  В центре стола сидели двое, мужчина и женщина, французы-эмигранты. Мужчину он не знал, но женщина...Да, не ошибся,  это ОНА! Его жена Элен де Карфадек, бросившая мужа и его дочь от первого брака и подавшаяся воевать с революционерами в Бретань, к шуанам!

    Граф имел все основания считать, что там она и погибла два с лишним года назад... она жива... но что она делает здесь, в Петербурге?!

  Рядом с графиней де Карфадек по левую руку сидела русская аристократка... граф помнил эту женщину по светским мероприятиям, не только тёзка Элен, но и внешне похожая на нее как сестра, голубоглазая блондинка с холодным взглядом, княгиня Элен Чудьинофф, черт, как трудно произносятся эти русские фамилии. Но она зачем в этом кружке?

- Вы знаете, господа, - обратилась Элен де Карфадек к своим спутникам вполголоса - что якобинская нечисть незаметно проникает даже сюда, в самое сердце императорской России, которая в отличие, увы, от нашей страны, свято соблюдает свои духовные и монархические скрепы?
 Наше дело, господа, сообщить кому следует...Кристоф, КОМУ конкретно вы сами знаете... возмездие должно настигнуть этих убийц короля и монархии, где бы они не прятались! - голубые глаза молодой женщины блеснули сталью, она откинула прядь завитых блондинистых волос и торжественно подняла бокал - за победу сил Света!

- Вы правы, мадам, за нашу победу! -  наклонил голову мужчина, названный ею Кристофом - и смерть якобинцам и их чертовой Республике!
  Русская княгиня холодно кивнула и неженственно резким жестом подняла свой бокал.
... ... ...
 
  Этим же вечером в трактире Демута решил встретиться и наш кружок Строганова из эмигрантов-республиканцев... чья принадлежность к участникам Французской Революции, впрочем, была тайной для всех...кроме, державшего их под неусыпным наблюдением графа Рысакова.

- Для чего мы здесь? - с раздражением пожал плечами Жан-Пьер - чего мы не слышали? Проклятий в адрес Парижа и пожеланий кары небесной на головы его защитников?
  Надоело, честное слово... давайте просто посидим, выпьем, поухаживаем за дамами. Кстати, надеюсь, не я один заметил, что здесь в целом любят наших соотечественников...
  НО... Нет и еще раз нет, друзья... мы здесь не ради того, чтобы слушать роялистские фанаберии, впрочем, сейчас подойдет мой тесть, он хочет сообщить что-то очень важное...

- Анри-Антуан Мари де Карфадек... - чинно представился подтянутый мужчина на вид около сорока лет в бархатном вишневом кафтане. Нервным жестом он поправил белоснежное жабо.

- Просим Вас, господин граф... - не менее чинно и серьезно ответил ему Жан-Пьер - не стесняйтесь моих товарищей, так что такого произошло, что вы так изменились в лице?

- Извините, господа... - де Карфадек приложил руку к груди - но все-же Жан-Пьер, отойдем на одну минуту...это личное...

  Они вышли на балкон, по счастью, в эти минуты там никого не было. Стемнело, де Карфадек с минуту помолчал прислушиваясь к стуку копыт экипаже на улице и  подставив лицо прохладному ветру.

-  Помните, Жан-Пьер, как летом 93-го... моя жена... как бы хотелось сказать "бывшая", да не могу...не допускает церковь разводов....оставила меня и дочь и сбежала... видите -ли, воевать... к шуанам...
 
  Я был уверен, что этой фанатички нет в живых... но нет... Элен не только жива, она здесь... в Петербурге... И вчера, в собрании эмигрантов на Большой Морской она увидела всех нас вместе...меня, дочь и... вас...

  Сердце Жан-Пьера больно стукнуло и заколотилось в ритме тревожного набата.
- Благодарю, Анри-Антуан за это ценное предупреждение... - прижав руку к груди обратился Жан-Пьер к тестю-аристократу.

  Приоткрылась бордово-золотистая штора и на балкон выглянул молодой человек из строгановского кружка:
- Господа, становится прохладно, возвращайтесь в зал, к столу, мы ждём вас...