Дневник Таарока. Глава 7

Правда всегда открывает глаза. Почтение становится презрением. Дружба – ненавистью. Святость – грехом. Лишь молчание остаётся молчанием. Я столько раз прокручивал это в голове, пытаясь убедить себя в обратном, но каждый раз натыкался на осуждающие взгляды племени и Ниру, которая не одаривала даже этим. Я с большим рвением увлёкся тренировками, чтобы выкинуть эти мысли из головы, чем Паленый был очень доволен. Он появился так же внезапно, как и исчез, и сразу дал понять, чтобы я даже не заикался спрашивать о том, что случилось у его хибары. А вот с занятиями с Карашем было сложнее. Каждый раз, когда я пытался сосредоточиться и прислушаться к себе, голос Хальвана как набат бил в голове, лишая спокойствия. Но даже к плохому привыкаешь, а боль притупляется, и спустя какое-то время я так и не простил себя, но смирился.
День моего 17-го лета начинался как обычно. Я шёл к храму, чтобы увидеться с Карашем. Накануне кханду говорил, что он должен сообщить мне что-то важное. Найдя его в саду ухаживающим за цветами, я улыбнулся и подошёл ближе, поклонившись наставнику.
– Это мне впору кланяться тебе, страж, – Караш улыбнулся мне.
– Вы навсегда останетесь нашим кханду, для меня нет большей чести.
– Да не достигнут Птаха твои речи, – ухмыльнулся Караш. – Но, впрочем, о другом. Ты ведь не зря пришёл сюда сегодня, – Караш выпрямился, сложил руки в любимом жесте и продолжил: – Символично, что именно здесь наши с тобой судьбы переплелись, и я наконец скажу тебе, что твоё обучение в нашем племени окончено, – я не ожидал этого и не знал как относиться. – Дальше твой путь пройдёт вдалеке от дома.
– Что меня ждёт? – я пытался скрыть своё волнение и говорить ровно.
– Тебе предстоит посетить храмы Птаха в каждой стране нашего континента.
Караш взял большой свёрток, лежащий рядом с цветами, и разложил его на земле. Мы сели напротив друг друга. Свёрток оказался картой. Я часто видел карту на уроках, но она всегда казалась для меня просто набором линий, сложно было поверить в реальные размеры мира.
– Титус – верховное королевство континента Рогран, величественное и огромное, мы находимся на его территории. Здесь ты должен посетить Храм Золотого престола – самый величественный из храмов и самый испорченный, будь аккуратен с его обитателями, – Караш показал точку севернее от нас, где находился храм. – Фортанд – горная страна, ближайшая к нам. Его цепи видны даже отсюда, – его рука передвинулась в южную часть карты, близко к нашему селению, но огромный горный хребет делал эту близость обманчивой. – Там ты найдёшь Храм Каменного сердца. Суровый, холодный, вечный. Далее… – он указал на крупное пятно на карте, сплошь заполненное маленькими рисунками,  – Леса Аллинара – страна лесов и рек. Туда будет сложно попасть, жители тех мест не любят чужаков. Там ты найдешь Храм Корней и Крон, – моё сердце чуть сжалось от названия этой страны. Это заметил Караш:
– Не переживай, ты не встретишь их там.
– Почему вы так уверены? – кханду выдержал паузу.
– Потому что такие, как они, никогда не возвращаются обратно, – Караш снова указал на точку на северо-востоке, где были изображены леса. Затем переместил палец южнее: – Маттанар – страна изобретателей. Сила прогресса нашего королевства исходит именно оттуда. И тут находится Храм Огненного колеса. Неподалёку… – он указал на восток, – Сиамин – страна Лунного моря. Огромные корабли и разнообразие рас. Здесь ты найдешь Храм Уходящей волны. И наконец, самое сложное… – кханду перевел руку на юго-запад, в самый край карты, –  Голдун, давно павшая страна. Там свирепствовало проклятье Синей розы… – я вспомнил, как нам рассказывали об этом на уроках, – Именно, мой мальчик. Когда-то великая страна магов теперь закрыта защитным барьером, чтобы спасти остальной мир от этой напасти. Но эта страна не вымерла. Бедные жители до сих пор сражаются за свою жизнь по ту сторону барьера. И именно там находится твоя последняя точка – Храм Пяти Свечей.
– Пяти Свечей?
– Пяти школ магии, которые образовались в Голдуне и теперь приняты во всём королевстве.
Я закивал и ещё раз посмотрел на карту:
– Что я должен буду сделать в этих храмах?
– Ты должен объявить себя стражем и пройти испытания, которые докажут твою верность и силу, – сомнения закрались в мою голову, но, посмотрев в глаза Карашу, я сказал:
– Я сделаю это! – кханду улыбнулся.
– Я знаю, мой ученик. А теперь тебе нужно собираться. Завтра на рассвете ты покинешь наше племя, чтобы следовать своему пути.
Выйдя из храма, у самой кромки леса я заметил Паленого. Он нёс за спиной огромный мешок и удалялся прочь от деревни. Я догнал его:
– Паленый, решил переловить всю рыбу в округе? – моя шутка встретила молчание и тяжёлый вздох.
– Что ты тут шляешься? Иди по своим следам, – я привык к грубости Паленого, но что-то меня насторожило.
– Куда ты идешь? Ты уходишь из деревни?
– Не твоего ума дело, белый, – дварф даже не думал останавливаться.
На этот раз мне это надоело. Я остановился, узоры на моих руках проступили, и я произнёс: «Замри». Паленый встал, как будто время остановилось, и я, обойдя его, выплеснул всё, что во мне копилось:
– Мне надоели твои недомолвки! Постоянно исчезаешь, затыкаешь мне рот, недоговариваешь. И я не позволю тебе просто так уйти!
Высказавшись, я ослабил действие приказа, вернув бородачу способность двигаться.
– Ах ты вшивый щенок, помыкать мной вздумал? Думаешь, если будешь пользоваться своими колдовскими штучками, то я не свалю, как твоя рогатая баба? – слова больно ранили, и я скривился, как от пощёчины. – Осточертели мня ваши церковные штучки, вот и всё, – Паленый резко замолчал, с беспокойством глядя куда-то в лес, как будто видя кого-то, – Шуруй домой, Тарвен, быстро, – дварф впервые назвал меня по имени, из-за чего я даже сначала не понял, что он обратился ко мне.
– Ты в первый раз…
– Ты не слышал меня, псина?! – Паленый истошно закричал, доставая свою булаву из-за пояса.
Он начал размахивать ею, отгоняя меня, и, чтобы не попасть под удар, я отбежал подальше.
– И не смей идти за мной, никогда! – бросив последний взгляд, Паленый ушёл, оставив меня стоять на месте и наблюдать, как он исчезает за полосой леса.
Утром, собрав все вещи, я стоял на площади. На том самом постаменте, где когда-то танцевали циркачи… и Келла. Караш вышел ко мне и встал напротив. Смотря на кханду, я пообещал себе, что это последний раз, когда я предаюсь этим болезненным воспоминаниям. Это в прошлом. Теперь я должен вернуть своё доброе имя и оправдать возложенную на меня ответственность. Преклонив колено, я опустил голову, и Караш начал говорить:
– Мы ждали тебя, Страж. Ты – рука, что поднимет упавших. Ты – голос, что зазвучит там, где молчали. Ты – свет, что пронзит тьму там, где её считали вечной. Птах ведёт тебя, а ты несёшь Его волю. Пусть твой путь станет молитвой.
Толпа молчала. Встав, я развернулся к племени. Я видел каждого, чувствовал их осуждение и непонимание. Видел Ротта, Дабаша, старика Тандула и Ниру. Мы встретились с ней глазами. Я видел обиду в её взгляде, но она всё равно пришла, и это радовало меня. Глубоко вздохнув, я заговорил:
– Я знаю, что вы видите во мне чужого. Белый щенок, сирота, предатель. Вы правы – я ошибся. Доверился тем, кто пришёл с улыбкой, и поплатился за это. Я потерял не только ухо – я потерял ваше доверие. Я нёс это бремя каждый день. Я проклинал себя. Но Птах не отвернулся от меня. Он дал мне шанс. Он вложил в мои руки силу, которую я не просил, но которую не смею предать. Я ухожу не для того, чтобы сбежать от ваших взглядов. Я ухожу, чтобы доказать, что ошибка не определяет того, кем я стану. Я пройду через земли, где не ступала лапа таарока. Я войду в храмы, которые видели века. Я приму испытания, которые сломали бы любого, кто не готов. И я вернусь. Вернусь не с пустыми руками, а с правом носить это звание. Вы можете не верить мне сейчас, но, когда я вернусь, вы вспомните этот день. И вы поймёте: я не был врагом. Я был тем, кто смыл свой позор кровью и верой. Птах свидетель. Я не подведу.
Тишина была осязаемой, но взгляды племени изменились. Многие стали переглядываться и шептаться. Спустя несколько мгновений я услышал громогласный голос Ротта:
– Мы ждали тебя, Страж!
Он начал скандировать, и кто-то подхватил его, потом ещё и ещё. По площади шёл гул голосов и поднятые вверх лапы. Я видел, что не все поддерживали Ротта и остальных, и не винил их. Я был счастлив, что меня услышали, хоть и понимал, что простые слова не сотрут прошлого, но это было началом. Я чувствовал мощь Птаха, руны проступили на моих лапах, глаза горели, и я издал громкий утробный рык, поддерживая скандирование племени.
Стоя у выхода из деревни, я смотрел на лес, представляя, что ждёт меня впереди. Я не врал себе: мне было страшно впервые выйти далеко за пределы своего дома. Я думал о странах, которые мне предстояло посетить, думал о людях, которых встречу. Мои мысли прервал Караш:
– Думаешь о будущих приключениях? – я коротко рассмеялся.
– А вы снова читаете мои мысли?
– «Ты», – я непонимающе посмотрел на кханду, – «Ты снова читаешь мысли»… Тебе уже пора обращаться ко мне на «ты», – я не на шутку удивился, в полголоса проговорив эту фразу.
Мы вместе смотрели вдаль, как будто прощаясь. Нарушив молчание, я сказал:
– Учитель, как мне не сбиться с пути? Как понять, что я поступаю правильно?
– Я бы мог сказать «слушай своё сердце», но это не тот совет, который я могу дать тебе. Ты слушал его, но тебя обманули. Так что скажу лишь одно: слушай Птаха. Не нарушай обеты и всегда сможешь найти истинный путь.
Сзади мы услышали шаги и цокот копыт. Обернувшись, я не смог сдержать удивления. К нам шёл Ротт, держа под узды осёдланного Тумана.
– Стражу понадобится верный спутник, – коротко проговорил конюх, передавая мне поводья.
Я погладил коня по морде, который нетерпеливо перешагивал на месте.
– Спасибо, Ротт, я так благодарен тебе…
– Хватит тут жевать сопли, бери коня, у тебя впереди долгий путь.
Я смотрел на Ротта, а потом просто обнял ворчуна. Он рассмеялся и похлопал меня по спине:
– Пусть твоя дорога будет лёгкой, малец, и возвращайся к нам.
Но оказалось, что не только Ротт пришёл проводить меня. Чуть поодаль от нас стояла Нира. Переглянувшись с Карашем и Ротом, я подошёл к волчице:
– Я рад видеть тебя.
Волчица молча смотрела на меня и, повернув голову в сторону, наконец заговорила:
– Уходишь от нас, как и хотел?
– Я…
– Оставь свои оправдания, Снежок, – я улыбнулся.
– А ты всё ещё называешь меня Снежком... – Нира засмущалась и зарычала.
– Не заговаривай мне зубы. Просто… вернись обратно.
Я подошёл и аккуратно обнял подругу. Она прильнула ко мне.
– Мы обязательно поговорим, когда придёт время.
– Да, конечно, лет через десять.
– Мы можем писать друг другу письма.
– Обещаешь?
– Конечно.
– Я буду скучать, Тарвен.
– И я буду скучать.