Астерикс и Обеликс Выкусиус наносит ответный удар

#фанфик

Глава 1. В которой Какафоникса сбагривают, а в деревне появляется бард с крашеными бровями

В Лютеции одним днем было пасмурно. Так пасмурно, что... дождь лил так старательно, что даже утки начали жаловаться префекту поселения галлов на сырость. Именно под этим ливнем старейшины деревни Астерикса и Обеликса судорожно грузили Какафоникса в повозку, идущую к дальним рубежам Галлии.
— Главное, пой погромче и почаще! — напутствовал его Жизнестатистикс, вытирая выступившую фальшивую слезу умиления, от сопрано барда, что казалось, было оружием против римлян пострашнее зелья Силы. — Там, за Рейном, живут племена, которые считают ягоды деликатесом. Твои восхитительные оды как нельзя кстати там, и голос твой покажется им пением соловья!
Тщеславный скрипучий их неумеха, прижимая к груди свою арфу, подозрительно напоминающую плохо оструганную доску, чистосердечно уже открывал рот для прощальной рулады в ответ, но кузнец вовремя с охами заткнул ему, распевшуюся было, глотку толстым протухшим налимом.
— Езжай уже, гений. И не возвращайся, пока райские птахи не объявят забастовку из зависти к твоему таланту, — пробормотал себе под нос вождь, плохо скрывая, что сам готов был петь и плясать, и смеяться от радости.
На замену ему прибыл СольфЕджиофикс. 
Он был юн, прекрасен, как античная статуя, если бы статуе вдруг вздумалось покрасить свои почти белые брови жженой корой дуба. Бард стоял посреди поляны, смущенно теребя край своей туники, привычно ожидая, что вокруг него опять залетают желуди.
Но все жители уже отвлеклись на привычную драчку рыбой и прочими морепродуктами.
— Это они так выражают почтение? — робко спросил он у подбежавшего белого песика Идефикса, который сочувственно ткнулся мокрым носом ему в колено.
Идефикс чихнул. Запах краски для бровей бил по собачьим рецепторам не хуже римского гарнизона.
Парень действительно не умел петь. Когда он у себя дома пытался взять высокую ноту, изо рта шел только тихий свист, похожий на сквозняк в амбаре. Зато он мог сочинить историю о том, как этот желудь пролетел три стадии исключительно ради любви к белке, да так складно, что слушатели забывали моргать. И это не помогло ему от депортации. Но односельчане ни за что б его не выслали, если б знали, что это именно он подсказал прислать им по обмену проклятье мира нот и рифм по имени Какафоникс :). Небольшое утешение от этой мысли окрасило прохладу воздуха в новые оттенки, и юноша уже бодрее прошёл вглубь нового дома. 
Тем временем ФармАн, темноволосая, коротко остриженная тоненькая девушка-ученица друида, сидела в хижине на окраине этого места, слушая этого специалиста по магическим травам и старинным преданьям деревьев - Параномикса. Она была одета в мешковатые штаны, подвязанные веревкой, волосы убраны под кожаный шнурок. Никто пока в деревне (кроме бдительного Идефикса) не догадывался, что лучший ученик старого друида — женского пола. Фарман резала серпами омелу для нового зелья силы. Руки у нее были тонкие, но цепкие, однако, стоило серпу соскользнуть слишком близко к пальцу, как она бледнела и зажмуривалась.
— Если ты боишься собственного инструмента, боги никогда не дадут тебе силу управлять молниями, — ворчал седовласый мудрец, задумчивая поглаживая усы и длинную бороду, помешивая дымящееся варево другой рукой.
— Я не боюсь, я просто… уважаю сталь, — краснела Фарман. — И вообще, почему женщина не может быть друидом?
— Потому, что традиция! — отрезал старик. — Вот спасешь популяцию диких кабанов от Обеликса, тогда и поговорим.
Упомянутый толстопузый рыжий усатый обжора с косичками в это время сидел у котла со своим фирменным блюдом «8 Кабан-который-не-понял-счастья». Увидев проходящую мимо девушку, он облизнулся:
— Эй, юнец! Хочешь кусочек? Тут мяса на троих таких тощих друидов хватит!
Фарман смущённо показала ему кулак, и Обеликс, миролюбиво похохотав, вернулся к трапезе.

Глава 2. Наместник Марса, волчонок и временное губернаторство

Из Рима в минуту прибыл наместник. Юлий Цезарь, уставший от вечных провалов своих легионов, решил отправить родственника туда - куда подальше, где тот сможет навредить только сам себе.; Таковым оказался троюродный племянник императора — ВЫкусиус. 
Выкусиус был бедственно мал ростом, имел неприятные полупрозрачные, точно застывшие в презрительном взгляде, глаза, носил позолоченные латы задом наперед («Так Марс лучше видит мою спину!» — объяснял он) и везде таскал за собой облезлого приблудившегося волчонка по имени Ромул. Волчонок постоянно путался под ногами, падал и жалобно скулил, но наследник величия кесаря искренне считал, что зверь просто медитирует перед великими свершениями.
— Я посланник бога войны! — заявил он, споткнувшись о порог дома совета. — Рим будет здесь через неделю, потому что мой дядя устал проигрывать варварам с волшебным отваром!
Его назначили куратором края. Старостой деревни временно стал Астерикс. Ведь прежний вождь навернулся со щита при исполнении ритуального танца, а его жена Бонминь заявила нервным прикриком мужу прямо с носилок: «Я тебя, конечно, люблю, Жизнестатистикс, но командовать парадом буду сама. Из дома. Через окно. А ты иди ищи свой шлем».
Выкусиус утвердил кандидатуру Астерикса моментально, радуясь любой возможности переложить ответственность. И вот сейчас он, для галочки, под настроение соизволив чуточку поисполнять, наконец, свои обязанности, вызвал новоиспеченного вожачка на аудиенцию.
— Значит, правишь тут? — прошипел наместник, гладя Ромула, который в этот момент пытался отгрызть пряжку на сандалии Астерикса. — Хорошо. Но знай, гальская крылатая усатая змея, я слежу. Ты должен угомонить своего рыжего толстяка. Кабаны — это стратегический резерв Империи! Чем я буду кормить ораву легионеров?! Да и, к слову, сколько этому пузану уже можно их лупить?! Манипулы совсем деморализованы!
— Обеликс ест только тех, кто сам поел, а бьёт - лишь тех, кто нападает первым, как он мне говорит, — спокойно ответил Астерикс, тряхнув блондино-рыжеватой челкой и глядя на того сверху вниз (что было несложно, даже с его маленьким ростом!). — Или тех, кто мешает ему спать после обеда.
— А девица-друид?! — брызгал слюной патриций (угадал на этот раз в гадости, что удивительно; ). — Это же скандал! Я напишу дяде об этом и о том, что у вас там барды или орут причитающими ишаками, или вообще не умеют петь (знаю-знаю я про вашего мальчонку!) - (подслушал уговоры Сольфеджиофикса, а до этого - его сельчан, когда только успел? :) ) - ...и что женщины у вас бегут в лес, потому что все мужики сожрали всех кабанов, и те - стали невкусными!
Астерикс молча подошел к наместнику, аккуратно взял его двумя пальцами за нос, повернул голову вправо, потом влево, и точным движением щелбана второй руки приложился к левому глазу Выкусиуса. Тот ничего не успел сделать. Раздался звук, с которым лопается перезрелая слива.
— Передавай привет дяде, — сказал Астерикс. — Скажи, мы скучаем.

Глава 3. Донос, венок и план спасения

Поверженный с позором бежал до самого побережья, прикладывая ко лбу сырую рыбу. Вернувшись в Лютецию с огромным фигналом, он настрочил слезливую кляузу про моральный ущерб от галлов Цезарю, и в итоге такое письмо вышло, что пергамент начал дымится, а владыку войск и римлян потом приводили в чувство три центуриона и два писаря. Он описал подопечную деревушку как обитель чудовищ, которые, помимо всех придумок, ещё и строят катапульты из кабанов, используют серпы как метательное оружие (Ромул зевнул) и заставляют своих женщин рубить траву во все блюда.
Цезарь, прочитав это, этот приятный мужчина с высоким лбом, и римским носом :) приехал лично. Не столько из-за жалобы, сколько из любопытства, опять наврал ему противный родственник, чтоб насолить из принципа, или - нет. К тому же, накануне Ромул ночью перегрыз завязки на его императорском плаще, и великому полководцу захотелось посмотреть на народ, что передаёт столько храбрости волчатам. Император, прибыв, прихватил серого найденыша на руки.
Делегация уже стояла на главной поляне. Повелитель Римской Империи выглядел задумчивым. Его лавровый венок слегка съехал набок. Рядом стоял родич и сиял той едкой улыбочкой интригана, предвкушающего победу.
— Итак, — произнес император. — Мой племянник утверждает, что ваш бард довел до истерики целую когорту одним куплетом.
Вперед выступил Сольфеджиофикс. Он откашлялся, покосился на Фарман, отчего его крашеные брови приобрели смущающийся оттенок, и тихо запищал частушку:

Наш Выкусиус гордый,
Марсом да славой одержим.
Только котом его походным
Был слопан весь налим, одним.

Легионерам пришлось срочно отворачиваться, чтобы скрыть улыбки и хихиканье. Даже Каюс Бонус, суровый центурион, икнул от смеха.
— А девица с серпами, о которой он пишет? — продолжил допрос Цезарь.
Тут нервы сдали у Обеликса. Ему надоело слушать, как пристают к происхождению девушки, которая вчера поделилась с ним последним пирогом с грибами.
— Сам дурак! Это лучший ученик нашего друида — рявкнул гигант, размахнулся пухлой рукой и ...каааак отправил правый глаз Выкусиуса в путешествие по орбите вслед за левым.
Наместник взвыл. От неожиданности Ромул выпрыгнул из рук хозяина, приземлился точно на спинку Идефиксу, и они мгновенно сцепились в клубок радостного визга и игры. 
Видя, что ситуация выходит из-под контроля, тайный соперник Цезаря совершил тактическое отступление высшей категории сложности: схватил первое, что попалось под руку (это оказался лавровый венок Цезаря и... волчонок), перекатился кубарем через овраг и исчез в кустах папоротника, вопя: «Папа, забери меня отсюда! Марс мне этого не простит!»
Цезарь пощупал голову - недавно на ней покоился символ его власти. Посмотрел на два фингала, убегающего и с кривляющимися ахами иногда оборачивающегося, племянника. Посмотрел на абсолютно невозмутимого Астерикса.
— Политика, — вздохнул император. — Теперь из-за этой, вечно позорящей меня, маромойки нам опять придется воевать?.. Вот поди знай ты, куда он сейчас снова улизнул?..
— Мы принесем вам венок обратно, Цезарь— предложил Астерикс. — Вместе с питомцем и племянником. Желательно нейтрализованным.
— У вас двое полнолуний максимум — кивнул тот — Иначе я пришлю Марка Антония. А он формулировку на честном слове про "друзей Рима" не поймёт.

Глава 4. Зелье, серп и парламентер

Проблема была в одном: для погони нужно много зелья Силы. А для зелья нужна омела. А омелу должна резать Фарман. Десятками килограммов. Серпами.
Когда Обеликс озвучил объем работ, она посмотрела на связку остро заточенных лезвий и побледнела сильнее, чем мел.
— Я искромсаю себе все пальцы раньше, чем мы выйдем за частокол, — призналась девушка, когда они остались одни в тени священного дерева.
Из-за ствола высунулась голова Сольфеджиофикса. Оказывается, он слышал всё.
— Я пойду с вами, — твердо сказал бард, хотя его голос предательски дрогнул. — Я умею разговаривать с людьми. Особенно с теми, кого хочется прибить. Я расскажу, если надо, правду про Венцабонусский заговор, приплету пару историй про говорящих лосей, и настырный преемник Цезаря забудет про его венок. А ты, Фарман, будешь резать омелу медленно. Очень медленно. Я сочинил защитный стих от порезов. Правда, он немного хромает…
Он смущённо опустил взгляд. Но ученица Параномикса уже смотрела на него другими глазами. Человек, готовый пойти к разъяренному помощнику императора ради того, чтобы спасти ее пальцы, определенно заслуживал доверия. И, возможно, чего-то большего.

Глава 5. Маршрут построен: Египет, Викинги и каламбуры

Они выступили на рассвете. Впереди шагал Астерикс, прокладывая маршрут. Рядом трусил Идефикс. За ними тяжело топал Обеликс, навьюченный корзинами с едой («Это не еда, это Неприкосновенный запас!»). Замыкали процессию Фарман с небольшим серпом (самым тупым, какой нашелся) и Сольфеджиофикс, на ходу придумывающий оправдания для тетушки Выкусиуса.
Первой ловушкой стала пустыня. Наместник, решив замести следы, украл карту у зазевавшегося египетского жреца и переставил на ней знаки к пирамидам местами. 
Галлы заблудились. Солнце палило нещадно.
— Я сейчас растаю, как снеговик в бане Тутатиса, — ныл Обеликс, пытаясь спрятать свою тушу в тени крошечной ближайшей пальмы.
— Не ной, — отозвался Астерикс. — Вспомни математику. Если одна пирамида отбрасывает тень длиной в десять стадий, а вторая стоит вверх ногами…
Их нашел Сфинкс. Точнее, египтянин - его смотритель, в его костюме, он чуть не сел на них, когда потягивался.
— Вы не туристы? — прохрипел он, счищая песок с носа. — Не видели тут типа в золотых латах, который кричал, что он сын Марса, и размахивал кошкой на золотом блюде? Это оказалось храмовой мумией, теперь он бежит быстрее колесницы без лошади, а сзади за ним гонятся служители Баст с кадилами.
— Куда побежал? — уточнил Астерикс.
— На север. Кажется, принял ибиса за голубя мира и решил принести его в жертву своему богу. Прямо в полете.
У викингов было веселее. Выкусиус попытался научить их бояться. Результат превзошел ожидания: бородатые громилы решили, что страх — это новый изысканный напиток. Они поймали наместника, усадили его на самый высокий шпиль мачты и заставляли пугать чаек, бросая в него копьями, чтобы проверить реакцию.
— Он машет руками очень грациозно! — орал капитан Оботенкельс. — Почти как курица, объевшаяся мухоморов! Еще разок, Вашество!
Выкусиус махал. Ромул, которого викинги приняли за священного песца, уплетал их знаменитую маринованную селедку из деревянной миски.
Галлы нашли компанию, когда Выкусиус сорвался с мачты прямо в котел с ухой. Выплевывая лавровый лист, он заметил преследователей, вырвал у капитана рогатый шлем, нахлобучил его вместе с венком Цезаря набекрень и сиганул за борт, где его подобрал проплывавший мимо торговый корабль с контрабандными финиками.

Глава 6. Греческая олимпиада абсурда

Точку в географии погонь и подлянок поставил остров Крит. Они как раз успели в ту минуту, когда... Местные жители, выслушав путаные объяснения Выкусиуса о том, что он аватар Марса, ведь за ним ходит волк, лишь пожимали плечами.
— Марс ваш Аресу не ровня, — заявили греки, торговавшие оливками. — Но если ты такой крутой воин, пройди нашу Олимпиаду. Победишь — заберешь свой венок. Проиграешь — твой волчонок переходит в собственность храма Диониса. Для опытов с виноградной лозой.
Выкусиус, ослепленный жаждой славы и двойным фингалом, согласился.
Первым этапом было состязание в самых сильных обнимашках против Обеликса.
Грек Геркулес, чемпион прошлых лет, хрустнул позвоночником еще на пятнадцатой секунде. Выкусиус продержался три секунды, после чего его ребра издали звук ломающейся арфы Какафоникса.
— Один-ноль, — констатировал судья, откапывая наместника из песка.
Второй этап — словесная дуэль с Астериксом против главного счетовода Афин. Афинянин должен был посчитать налоги полиса за год, а Астерикс — отвечать на хамство.
— Твой отец торговал рыбой, которая зачихала все соплями! — завопил счетовод.
— Твоя мать считает деньги так медленно, что монеты успевают состариться, ожидая сдачи! — лучезарно улыбнулся Астерикс.
Счетовод открыл рот, закрыл, снова открыл, посинел и упал в обморок от когнитивного диссонанса. За ним - и тот, ради кого все затевалось)))
Третий этап — нарезка овощей для супа против Фарман. Она взяла нож, зажмурилась, порезала палец, ойкнула и, под поддерживающий кивок юного барда, вдруг начала шинковать репу с такой скоростью, что лезвие раскалилось докрасна. Выкусиус, взяв тесак, попытался повторить подвиг. Первой жертвой пала разделочная доска. Второй — скамья. Третьей — сандалия судьи. Репа осталась нетронутой.

Четвертый этап — поэзия. Сольфеджиофикс вышел вперед.

Жил-был Выкусиус в Риме,
Носил венок на спине.
Думал, что равен он силе,
А проиграл тишине.

Зрители рыдали. Кто-то от смеха, кто-то от высокого искусства. Противник злобно и упорно сопел, но молчал до конца.
Пятым этапом был конкурс лая. Идефикс против Ромула и римлянина. Идефикс издал короткий, вежливый «Гав!», означающий «Прошу прощения, но вы заняли мое место». Волчонок, вспомнив обиду за «песца», издал такой душераздирающий, полный экзистенциальной тоски вой, что с ближайшего кипариса осыпались все листья, а местный философ признал бессмысленность бытия. Соперник буркнул ползвука еле слышного: "Вяфь".
В финале остался наш "бравый" герой в одиночестве и опростоволосившись по всем фронтам. Он должен был победить всех сразу. И вместо этого он поскользнулся на пролитом оливковом масле, запутался в собственных ногах, рухнул лицом в блюдо с козьим сыром и громко, отчетливо чихнув. 
Олимпиада была признана закрытой ввиду абсолютной капитуляции претендента.

Глава 7. Финал, или "Сам Выкуси! :)"

Астерикс подошел к лежащему в салате наместнику. Тот судорожно прижимал к груди венок Цезаря и волчонка. Ромул, почуяв скорую свободу, тяпнул хозяина за палец. Выкусиус взвыл и разжал руки.
Астерикс поднял венок, отряхнул его от сыра и надел на шею Идефиксу. Песик почувствовал себя императором и важно задрал хвост. Ромул тут же попытался этот хвост поймать.
Скрутив фигу, Астерикс тем временем помахал ею перед носом поверженного врага:
— Сам... Выкуси! :)
Цезарь, узнав подробности Олимпиады, долго смеялся. Чтобы загладить политический казус, он официально попросил галлов вернуть миру порядок.
И они вернули.
В Египте они отнесли назад мумию и помогли привести к соотвествию действительности чертежи (Обеликс, выпив зелья, переставил местами сами пирамиды). Викингам, согнав с их мачт пару наглых птиц, подарили рецепт настоящего страха (оказалось достаточно просто показать им пустой "Неприкосновенный запас", что был съеден толстяком в одно лицо и в один присест). 
И вернулись сами. По прибытию домой, компания занялась исправлением последствий уже местячкового масштаба, прежде всего, зашивая смолой...овраг... 
А виновника всего того - Выкусиуса - определили в «каземат для вредных граждан» в Спарте. Местные, оценив его склочный характер, взяли над ним шефство, спонсируемое Цезарем — наместник идеально подходил для воспитания молодежи методом раздражения.
Дома жизнь налаживалась.
Кабанов стало больше — Фарман организовала заповедник, а Обеликс подписал пакт о ненападении на диких свиней в обмен на эксклюзивные права на тортики с их изображением и пироги в форме рульки поросят. 
Параномикс, увидев, как девушка голыми руками останавливает кровотечение у раненого вепря (способ, которому ее тайно научила женская половина деревни), торжественно вручил ей диплом друида. 
— Не стоило стесняться себя, дитя. Женщины чувствуют боль земли лучше нас, — признался старый друид Астериксу и кивнул ученице. — Попробуй обнови традиции, почему бы и нет!
Сольфеджиофикс перестал красить брови. Зачем скрывать красоту, если рядом есть та, кому нравится их необычный светлый цвет? (Он, по окончанию приключений, признался в симпатии ей, что возникла в нем, как только понял, что это девушка, и все это оказалось взаимно; ). А ещё он помог возлюбленной основать первый в Галлии культ Священного Поросенка Просветления. Фарман наконец-то смогла надеть балахон жреца Священного Леса, не опасаясь, что ее выгонят из леса. Правда, серп она теперь носит на поясе вместо кинжала — привычка - страшная сила.
И... одним вечером, сидя у котла с праздничным варевом, Астерикс смотрел на идиллию. Обеликс похрапывал, подложив под голову корзину. Рядом, переплетясь лапами, спали Идефикс и Ромул. Фарман тихо рассказывала Сольфеджиофиксу о целебных свойствах ромашки, а тот записывал ее слова в виде сонета.
— Знаешь, — сказал Астерикс подошедшему Параномиксу. — Иногда лучшие помощники получаются из самых нелепых врагов.
— Главное, — мудро ответил друид, протягивая другу кружку с отваром, — чтобы враг был достаточно глуп, чтобы самог себя победить. А наш Выкусиус именно таков. Наливай! :)