Синдром Воланда 9

      За недолгое время пребывания на новой орбите Смотрящему удалось сформировать достаточно полную картину того, что произошло на планете с момента прошлого сближения с ней. И теперь следовало сопоставить ее с тем, что он уже успел накопить за весь предыдущий период, попытавшись попутно определить момент, где он мог допустить промах. После чего выбрать ту стратегию дальнейших действий, которая хоть как-то могла выправить сложившуюся ситуацию.

      С недавних пор он числился на неплохом счету в Центре. К нему вдруг стала проявляться снисходительность, не свойственная его статусу – это была всего лишь первая миссия Смотрящего в новом качестве. Ссылки на его донесения несколько раз появлялись в циркулярах – не каждый новичок мог похвастаться таким. И, что было особенно приятно, доставшийся ему участок юниверсума с самого начала мало подходил для карьерного роста. Материал был так себе, сереньким, на скупую троечку, если считать по принятой у них восьмибальной шкале оценок.

      Что хорошо он усвоил еще на стадии инициации, было то, что основной функцией смотрящих был надзор за подконтрольным участком вселенной с выявлением тех объектов, на которых могла зарождаться жизнь. При возникновении таковой ее надлежало препарировать, классифицировать и квинтэссенцию всего, достойного внимания, направлять в информационное хранилище Центра. При этом не возбранялась некоторая активность в стимулировании происходящих на объекте надзора процессов, но при прочих равных условиях она могла существенно снизить значимость конечного результата. В Центре ценились самородки, которые в чистом виде они встречались крайне редко.

      Скудность заведования вскрылась буквально с первым ознакомлением с ним – в ведении Смотрящего оказалась, пожалуй, единственная звезда, обладающая сносными для возникновения чего-либо стоящего условиями. Точнее, единственная компактная планета, где имелся хоть какой-то шанс со временем предъявить сообществу нечто существенное и самобытное.

      Дело осложнялось и тем, что на планете отсутствовала та газовая оболочка, которая способствовала бы появлению органической формы жизни. Потому следовало запастись терпением и безучастно наблюдать за происходящим.

      Расположившись на естественном спутнике планеты, Смотрящий перешел в режим ожидания. Зрелище было скучным и тягомотным. Если бы он имел представление о сопутствующем этому занятию поп-корне, можно было бы смело заказывать его в количестве, сопоставимом с массой самой планеты. Правда, с подобным способом времяпровождения, довольно спорным для представителей уж довольно зрелой цивилизации, ему довелось столкнуться здесь значительно позже.

      Но даже если бы в Центре были уже знакомы с такого рода эстетическими вывертами в среде поднадзорных, там вряд ли по достоинству оценили бы его заявку. Как и саму адекватность заказчика.

      Между делом – хотя, какое здесь дело? – он решил оставить на время свой пост и посетить прочие уголки выделенного ему сектора вселенной в надежде обнаружить нечто, укрывшееся от зоркого взгляда из Центра. А вдруг найдется еще что-нибудь занятное, стоящее внимания?

      Экскурс оказался совершенно бесплодным, что и следовало ожидать. Сплошная безликость и царство энтропии. В противовес косности местами выступало нечто бурлящее и едва ли не плазмообразное, что выглядело ничуть не лучше имеемого.
Бесперспективняк, как любил выражаться один из его коллег по цеху, выудивший эту замысловатую фигуру звукового общения из лексикона некогда поднадзорной ему цивилизации. Угасшей, как утверждал тот, исключительно в силу пессимистических взглядов на жизнь у большинства её представителей.

      По возвращении он убедился, что отпущенное для планеты время прошло практически даром. Вулканы с завидным постоянством портили атмосферу, казалось бы, уже вполне пригодную для зарождения первичной органики. Потоки лавы в свою очередь тоже не отличались особой разборчивостью, выпаривая и выжигая всё на своем пути. Да и прочие процессы протекали брутально и противоречиво, не оставляя шансов на скорое или на вообще когда-либо возможное вызревание искомых результатов. А, потому, прогресс нуждался во внешнем толчке. В противном случае рассчитывать было не на что.

      Имеющийся в распоряжении смотрящих ресурс был ограничен, и к нему следовало относиться бережно, используя на вполне определённые цели. Таковых были две. Первая – отыскание необычных форм жизни, надзор за ними и дозированная коррекция их развития. Вторая была менее созидательной, но об этом пока не хотелось думать. Но основная доля ресурсов предназначалась именно для нее.

      Коррекционные усилия в отношении объекта надзора следовало прилагать таким образом, чтобы подчеркнуть его оригинальность или экстравагантность. С тем, чтобы в впоследствии обогатить довольно обширную коллекцию раритетов Системы. С типичными проявлениями природных фантазий можно было не церемониться - этого добра уже в избытке хватало в Центре.

      Венцом творчества смотрящих было доведение подопечных до осознанной стадии и построения из них того, что можно было назвать цивилизацией. В идеале она должна была, оставаясь замкнутой и самодостаточной, достичь своего расцвета и в ореоле из причудливых узоров и замысловатых бантиков, коими являлись бы плоды её творчества, застыть в некой стагнации. И, находясь в этом состоянии как можно дольше, блеском своих граней, словно умело ограненный кристалл, украшать корону величия Системы. Во всяком случае, так было определено уложением, которым руководствовались все коллеги Смотрящего.

      Размышляя об этом, он не мог отделаться от ощущения, что сам факт наличия подобного украшения предполагал, что наслаждаться его блеском должно было также и некто или нечто, равновеликое их Системе или стоящее выше нее. В противном случае это теряло смысл: самолюбование – штука опасная и подозрительная. Но все его попытки хоть чем-то подкрепить свои догадки или выявить иную подоплеку поддержания существующего порядка вещей упирались в жесткий барьер.

      До настоящего времени лишь незначительному числу цивилизационно оформившихся популяций удалось задержаться на пике своего развитии, и перед тем, как исчезнуть лика вселенной, в виде информационного слепка попасть в хранилище Системы. В ту её часть, которая у обитателей этой планеты именовалась Пантеоном. Со временем Смотрящий все больше перенимал наиболее удачные термины из лексикона подопечных: он даже проникся в то, что они называли поэзией – ее тоже, несомненно, можно было занести в копилку его достижений. Вот только оценят ли в Центре…

      Как бы то ни было, все цивилизации ждала участь деградации, если не самоуничтожения. В большинстве случаев это происходило естественным образом, в силу внутренних причин или закона цикличности протекания всех природных процессов. Системе в свое время удалось найти способ преодолеть действие этого закона.
      Собственно, о нем он знал лишь то, что инициатором зарождения каждого нового цикла являлся момент сингулярности. В его ходе происходила схлопывание существующей пространственно-временной структуры юниверсума и зарождение двух новых вселенных, время в которых имело разную направленность. Так же, как и сама материя – её кирпичики в каждой из них, обладая симметричностью, по сути являлись абсолютными антиподами друг друга. В случае столкновения их ждала участь самоуничтожения. Но естественным образом такое произойти не могло,

      В свою очередь, каждая из вселенных обладала собственной цикличностью.
Система сначала научилась лавировать между этими двумя вселенными, избегая тем самым влияния их внутренней цикличности, а затем преодолела и саму сингулярность. В тонкости этих процессов Смотрящий посвящен не был, что, собственно, не входило в его компетенцию. Он просто умел этим пользоваться. Конкретные его задачи определяла ТОРА.

      Поднадзорные цивилизации были заложниками внутривселенских циклов. Те, как правило, задавались периодами эволюции звезды, питающих энергией свою биологическую поросль. Ну, а если та или иная цивилизация находила способ избавиться от звездного проклятия, следовало насторожиться. Это говорило о достижении ею критического уровня развития. В редких случаях такое могло произойти и раньше и не было связано только поисками способа выживания в условия параксизмального поведения звезды. Тогда консервации особо ретивого питомца следовало помочь, приложив определённые усилия по выхолащиванию его поискового потенциала.  

      Те же, кто не смирялся принудительной консервацией, пытаясь продвинуться дальше в попытках познания, и, что еще опаснее, трансформации мира, подлежали физическому устранению. Ибо ничто не должно было создать угрозу доминированию Системы. Поэтому отслеживание тонкой грани, отделяющей безобидную для существующего порядка вещей культурно-технологическую фазу развития цивилизации от той, которая могла бы привести к её качественному скачку и возникновению суперцивилизациии, и было главной задачей и смыслом существования смотрящих.

       Всё это было хорошо знакомо ему и этим он должен был неуклонно руководствоваться. Но, видимо, помимо слепого подчинения в его природе было заложено и нечто иное. То, что в соответствии с мудрым прозрением одного из религиозных учений людей (здесь своей роли он совершенно не усматривал) доминировало в сознании того, кого они именовали падшим ангелом или Сатаной. Жажда первенства, если даже не величия. И его желание уже сейчас оказаться среди элиты даже на этом скудном материале, не дожидаясь чего-то более подходящего, взяло верх.

      Поддавшись искушению, он «расчехлил» основной арсенал.
      На первых порах благоразумие подсказывало ему не торопиться и не стараться чересчур подстегивать естественный ход процессов. Торопиться не стоило и по той причине, что в анналах Центра имелось немало примеров, подтверждающих пагубность подобной стратегии. В спешке зачастую возникали косяки и просчеты, и даже многообещающий проект приходилось сворачивать. Так что, особого выбора не было.