Дуглас Вудворт. Под нежной опекой

Жизнь, проведенная под их нежной опекой, позволила Людовику интерпретировать выражение, которое перелетело через фронтиспис этого Бельфина, как грустную, сладкую улыбку.«Мы выходим из-за звезд», - сказал он. Людовик это уже знал; он надеялся на что-то более конкретное. "Нас поставили у власти те, кто имел право. И сила, посредством которой мы правим, есть сила любви! Счастливо!"
И с тем обычным прощанием (которое также послужило приветствием) он вышел на тротуар и спустился прочь. Людовик на мгновение присмотрел за ним, затем пожал плечами. Почему должен... Белофины сдают свои секреты, чтобы удовлетворить праздное любопытство поэта?

Людовик упаковал свой портативный сценарист в его корпус и пошёл звать соседку, которую любил с глубокой и с перебоями завербованной страстью.
Когда он проходил между высокими колоннами, ведущими во двор Флокхарта, он с сожалением отметил, что присутствовало довольно много родственников Корисанде, которые лгали о том, что загорают и пьют напитки, что, вероятно, коснулось законного предела опьянения.
Как бы он ни ненавидел думать о ком-либо жестко, он не любил родственников Корисанды Флокхарт. Он никогда не знал никого, у кого было бы столько родственников, как у нее, и иногда он подозревал, что они не все связаны с ней. Тогда он отбросит эту мысль как недостойную его или любого правомыслящего человека. Он любил Корисанду только за себя, а не за семью. Были ли они на самом деле ее семьей или нет, не было его дела.
«Будь счастлив!» - радушно поприветствовал он собравшихся, присев рядом с Корисандой на мозаичном тротуаре.
«Бах!» - сказал старый Осмонд Флокхарт, дедушка Корисанды. Людовик был уверен, что под своей корытой гнедый патриарх спрятал золотое сердце. Хотя он усердно добывал, молодой человек еще не смог поразить эту вену; однако он не оставлял надежды, потому что не оставление надежды было одним из принципов, которые привил ему его мудрый старый учитель бельфин. Другими принципами были вести хорошую жизнь и сохранять здоровье.
«Теперь, дедушка, - сказала Корисанда, - независимо от того, какая у вас политика, это не оправдывает невежливость».
Людовик хотел, чтобы она не упоминала так откровенно о политике, потому что у него было скрытое представление о том, что «семья» Корисанде на самом деле была группой заговорщиков... такие как все еще точечно зеленая и приятная планета и доказали своим существованием, что Человек нигде не продвигается в пределах измеримого расстояния от той совокупности знаний, подразумеваемых Белфином. Вы могли бы сказать недовольным, даже если бы они не озвучивали свое недовольство, по их лицам. Подавляющее большинство человечества, живущее хорошей и счастливой жизнью, имело гладкие и приятные лица. Лица малконтентов были выстланы и иногда, в крайнем случае, бороздились. Каждый мог легко сказать, кто он, глядя на них, и большинство людей избегали их.