Действие сценическое. Мерцание. Тело. Телесность

После разговора о мерцании возникает необходимость развести два слова, которые слишком легко употребить как синонимы:

тело и телесность.

Пока речь шла о практике «Диклона», это различие могло казаться избыточным. Мерцает тело — что ещё здесь уточнять?

Но после появления инварианта, морфологии, причинной циркуляции, микропроцессуальности и причинного права различие становится принципиальным.

Потому что тело может быть местом, где мерцание наблюдается.

А телесность — условием, благодаря которому оно вообще может возникнуть как феномен действия.

1. Тело дано

Тело актёра существует независимо от того, осуществляется сейчас сценическое действие или нет.

У него есть:

масса;

рост;

анатомия;

мышечный тонус;

инерция;

координационные возможности;

скорость;

индивидуальные рефлексы;

привычные способы движения;

физиологические пределы.

Это физический носитель.

Он не возникает вместе с действием и не исчезает после его окончания.

Актёр вышел со сцены — тело осталось.

Следовательно, само наличие тела ещё ничего не говорит о сценическом действии.

2. Телесность — уже отношение

Телесность в рассматриваемой системе нельзя свести к наличию физического тела.

Она возникает там, где тело оказывается включено в причинное существование действия.

То есть вопрос о телесности — не только:

какое у актёра тело?

А прежде всего:

каким образом изменение действия получает возможность стать изменением тела?

Это совершенно другой вопрос.

Тело — носитель.

Телесность — способ его процессуального включения.

3. Поэтому одно и то же тело способно обладать различной телесностью

Анатомически актёр остаётся тем же человеком.

Но в одном случае его движение определяется:

привычкой;

заданной мизансценой;

мышечной памятью;

эстетическим решением;

желанием произвести впечатление.

В другом — текущее изменение партнёра изменило положение относительно неполученного результата, и именно это изменение перестроило тело.

Физический носитель тот же.

Морфология движения может даже оказаться похожей.

Но генеалогия телесного различна.

Следовательно, телесность нельзя определять одной морфологией тела.

4. Именно здесь проходит граница между телом и телесностью действия

Можно предложить рабочее различение:

Тело — физический носитель возможного действия.

Телесность — способ причинной доступности этого носителя текущему действию.

Вторая формула особенно важна.

Она позволяет не превращать телесность в красивое обозначение пластики, выразительности или физиологии.

Телесность здесь — характеристика отношения между процессом и его физическим носителем.

5. Тогда что именно мерцает?

Вот теперь вопрос становится труднее.

В «Диклоне» наблюдается мерцание тела.

Мы видим тело.

Мы не можем непосредственно увидеть причинность.

Следовательно, феноменально мерцает именно тело:

изменяется устойчивость;

возникают микроперестройки;

прежняя организация теряет определённость;

новая ещё не стабилизировалась.

Но процессуально происходящее относится уже к телесности.

Потому что меняется не просто положение частей тела.

Меняется способ, которым действие получает телесное существование.

6. Поэтому «мерцание тела» и «мерцание телесности» — не одно и то же

Первое — феноменологическое название.

Мы наблюдаем тело и говорим:

тело мерцает.

Второе, если вообще использовать такую формулировку, должно означать не дрожание или колебание тела, а переходность самого отношения:

прежний способ телесного существования действия уже утрачивается, новый ещё устанавливается.

Но здесь лучше сохранить термин «мерцание тела».

Потому что именно тело дано наблюдению.

А телесность следует реконструировать как функцию происходящего.

7. Тело может мерцать без действия

Это необходимый контроль.

Тремор.

Усталость.

Нарушение равновесия.

Рефлекторная реакция.

Мышечное перенапряжение.

Произвольно воспроизведённая вибрация.

Наконец, актёр может научиться изображать обнаруженное в «Диклоне» мерцание.

Во всех этих случаях тело способно морфологически продемонстрировать нечто похожее.

Но отсюда не следует, что мы имеем дело с мерцанием как феноменом действия.

Следовательно:

мерцающее тело ещё не доказывает процессуальную телесность мерцания.

Нужно установить причинное происхождение.

8. И наоборот: телесность может перестраиваться почти без видимого мерцания

Это ещё важнее.

Если носитель хорошо тренирован, переход между двумя телесными организациями может быть чрезвычайно коротким.

Тогда промежуточная нестабильность почти исчезает из обычного наблюдения.

Но причинный передел произошёл.

Прежнее «как» утратило достаточность.

Новое возникло.

Следовательно:

мерцание как видимая морфология не является обязательным условием действия.

Это не инвариант.

Иначе мы немедленно превратили бы открытый в «Диклоне» феномен в новую форму, которую следовало бы воспроизводить.

9. Где же тогда находится мерцание?

На границе.

Причём теперь можно сказать точнее — на границе тела и телесности.

С одной стороны находится физический носитель со всей его инерцией, автоматизмами и привычками.

С другой — текущее причинное требование действия.

Мерцательный микромомент может возникать там, где:

действие уже требует от тела перестать быть организованным по-прежнему, а тело ещё осуществляет переход к новой организации.

Вот почему этот феномен оказался столь продуктивным.

10. Тело обладает инерцией

Это фундаментально.

Действие может измениться очень быстро.

Партнёр сделал нечто значимое.

Прежний способ потерял достаточность.

Но материальное тело не является математической точкой.

Оно не может мгновенно отменить:

мышечную активацию;

скорость;

массу;

опору;

уже начавшееся движение;

координационный режим.

Поэтому между причинным изменением и новой морфологией существует физический предел перехода.

И здесь тело впервые обнаруживает себя не только как средство действия, но и как его ограничение.

11. Телесность — способ работы с этим пределом

Телесность не отменяет физику тела.

Она существует именно потому, что действие должно осуществляться через физический носитель.

Поэтому можно сказать:

тело задаёт предел возможной перестройки; телесность определяет степень процессуальной доступности тела этой перестройке.

Это различие особенно важно для тренинга.

Тренинг не может уничтожить массу тела или нервно-мышечные задержки.

Но он способен уменьшать морфологическую инерцию:

привычку;

лишнее напряжение;

самоконтроль;

предварительно выбранную форму;

зависимость от уже найденного «как».

12. Значит, тренируется не только тело

Это существенное уточнение «Диклона».

Можно тренировать тело:

силу;

гибкость;

равновесие;

координацию;

скорость.

Но можно тренировать другое качество:

доступность тела причинному требованию текущего момента.

Именно его, возможно, имеет смысл называть качеством телесности.

Чрезвычайно тренированное тело ещё не обязательно обладает высокой телесностью действия.

Оно может быть виртуозным и одновременно морфологически закрытым.

Оно слишком хорошо знает, как.

13. И тогда виртуозность оказывается потенциальной опасностью

Чем больше умеет тело, тем больше готовых «как» оно способно предложить.

А действие требует противоположного:

не выбирать форму потому, что она доступна,

а позволить текущей причинности определить, какая из доступных возможностей сейчас получает право осуществиться.

Следовательно, высокая телесная техника создаёт лишь пространство возможностей.

Телесность действия начинается с отбора этих возможностей причинностью.

Можно сформулировать парадокс:

мастерство тела увеличивает количество возможных «как»; мастерство телесности ограничивает их текущим причинным правом.

14. Мерцание обнаруживает столкновение этих двух порядков

Тело стремится продолжить уже начатую организацию.

Действие требует её изменить.

Прежнее «как» ещё обладает физической инерцией.

Но уже потеряло процессуальное право.

Возникает микромомент, в котором:

физически старое ещё существует;

причинно оно уже недостаточно.

Вот эта несинхронность и может становиться феноменально различимой как мерцание.

15. Поэтому мерцание — не просто промежуток между двумя позами

Если бы дело было только в переходе между конфигурациями тела, мерцание принадлежало бы общей моторике.

Для сценического действия существенно другое:

почему прежняя конфигурация потеряла право продолжаться?

Если потому, что закончилась заученная фаза движения, это одна генеалогия.

Если потому, что актёр решил выполнить следующую часть партитуры, другая.

Если потому, что партнёр изменил состояние незавершённого действия и прежнее «как» стало недостаточным, — вот тогда возникает интересующий нас случай.

То есть мерцание определяется не своей формой, а причиной утраты формы.

16. Здесь телесность непосредственно соединяется с причинным правом

Мы уже ввели это понятие.

Теперь оно получает почти телесное содержание.

В каждый микромомент множество причин воздействует на тело:

гравитация;

физиология;

равновесие;

привычка;

ритм;

пространство;

память;

эмоциональное состояние;

партитура;

партнёр;

неполученный результат.

Все они реальны.

Но не всякая причина является причиной действия.

Поэтому вопрос телесности можно поставить так:

какая причина получает право перестраивать тело сейчас?

Вот где «Диклон» выходит далеко за пределы пластического тренинга.

17. Мерцание может быть моментом смены причинной доминанты тела

Прежняя организация ещё удерживается комплексом физических и морфологических причин.

Но новое состояние действия уже предъявляет другое требование.

Если оно действительно получает доминирующее право, тело начинает перестраиваться.

Тогда мерцание можно понимать как феноменальную область смены доминирующей причинной организации телесности.

Это уже значительно точнее, чем «неустойчивое тело».

18. Но здесь возникает ещё один вопрос: где заканчивается тело?

Анатомически ответ очевиден.

Для действия — не совсем.

Потому что телесность актёра функционально включает отношения с:

полом;

предметом;

костюмом;

пространством;

партнёром;

дистанцией;

опорой;

сопротивлением среды.

Трость в руке может стать частью текущей двигательной организации.

Стол — опорой.

Партнёр — физическим сопротивлением.

Пространство между телами — функциональной дистанцией.

Поэтому телесность оказывается шире анатомической границы тела.

19. Это чрезвычайно важное следствие

Если тело — локализованный физический носитель, то телесность действия отношенческая.

Она не заканчивается поверхностью кожи.

Не потому, что вокруг тела существует какая-то мистическая энергия.

А потому, что организация движения функционально зависит от среды и партнёра.

Следовательно:

телесность — не свойство изолированного тела, а способ его включённости в причинную конфигурацию действия.

Именно поэтому партнёр способен перестраивать телесность субъекта, физически к нему даже не прикасаясь.

20. Партнёр изменил положение — изменилось моё тело

Это простейший пример.

Партнёр сделал шаг.

Мои мышцы ещё те же.

Моя анатомия та же.

Но если его шаг функционально изменил достижимость результата, моя телесность уже поставлена перед необходимостью перестройки.

Следовательно, источник изменения находится за пределами тела.

Но изменение становится сценически существующим только тогда, когда получает тело.

Вот причинный мост:

партнёр ; изменение действия ; перестройка телесности ; изменение тела.

И обратно:

изменение тела ; партнёр ; новое состояние действия.

Так телесность входит в причинную циркуляцию.

21. Тогда тело — не последнее звено

Раньше легко было бы сказать:

сначала существует внутреннее действие, потом оно выражается телом.

Но наша система уже не позволяет такого описания.

Потому что осуществившееся тело воздействует на партнёра и становится причиной следующего состояния действия.

Следовательно:

тело одновременно является результатом предыдущего причинного шага и условием следующего.

А телесность — режим, в котором такая двусторонняя проходимость возможна.

22. Поэтому телесность — интерфейс

Слово техническое, но здесь очень точное.

Через телесность процесс получает доступ к физическому миру.

И через физический мир последствия возвращаются в процесс.

Если этот интерфейс закрыт, возникает:

заранее заданная форма;

автоматизм;

ритуал;

морфологическая привычка.

Если открыт абсолютно и без всякой устойчивости — возникает хаос.

Следовательно, необходим особый режим:

устойчивость, доступная причинному нарушению.

Мерцание может быть феноменом работы именно этого интерфейса.

23. Тогда прежняя формула требует уточнения

Мы говорили:

«Телесность — переход “что ; как”».

Теперь этого недостаточно.

Потому что телесность участвует и в обратном движении.

Точнее:

телесность — область преобразования процессуальной причинности в физическое осуществление и физического последствия — в условие следующего процессуального изменения.

Она не стрелка в одну сторону.

Она находится в кольце.

24. И именно поэтому мерцание так существенно

В устойчивом движении интерфейс скрыт.

Мы видим готовое «как».

Кажется, будто тело просто выполняет действие.

В мерцании переход становится видимым.

Прежнее соответствие нарушилось.

Новое ещё устанавливается.

На мгновение обнаруживается сам стык процессуального и физического.

Вот почему мерцание тела может оказаться привилегированным феноменом «Диклона».

Не потому, что мерцающее тело необычно.

А потому, что оно делает феноменально доступным то место системы, которое обычно скрыто готовой формой.

25. В мерцании тело как будто перестаёт совпадать с собственной телесностью

Формулировка парадоксальная, но полезная.

Физическое тело ещё несёт след прежней организации.

А процессуальная телесность уже перестраивается под новое причинное требование.

Возникает краткий зазор:

тело ещё прежнее — телесность уже переходная.

Затем новое отношение получает морфологию.

И тело снова оказывается организованным соответственно текущему состоянию действия.

Если наша гипотеза верна, именно этот зазор мы и наблюдаем как мерцательный микромомент.

26. Но телесность не существует без тела

Это необходимо подчеркнуть, чтобы не создать новую метафизическую сущность.

Нет отдельной «телесности», которая сначала перестраивается где-то вне тела, а затем им овладевает.

Телесность существует только как организация физического носителя в отношении к процессу.

Поэтому различение тела и телесности — аналитическое, а не субстанциальное.

Не две вещи.

Два уровня описания одного происходящего.

Тело отвечает на вопрос:

что физически происходит?

Телесность:

каким образом физически происходящее включено в причинность действия?

27. Это различение особенно важно для шестого уклада

Потому что если действие не исчерпывается человеческим телом, необходимо понять, что именно переносится на иной носитель.

Очевидно, не человеческая анатомия.

Не мышечный тонус.

Не центр тяжести.

Не человеческая пластика.

Если инвариант действительно глубже конкретного носителя, тогда разные носители будут иметь:

разное тело — в широком материальном смысле;

разные пределы;

разную морфологию;

разную скорость;

разную среду осуществления.

Но структурно должен сохраниться вопрос:

как процесс получает возможность причинно изменять состояние своего носителя и через изменение носителя возвращать последствия в собственное следующее состояние?

Вот здесь понятие телесности начинает выходить за пределы собственно человеческого тела.

28. И здесь обнаруживается предел слова «телесность»

Для актёра оно естественно.

Для иного носителя — уже метафорично.

Поэтому в общей теории, возможно, позднее понадобится более широкое понятие:

носительская осуществлённость,
морфологическая осуществимость,
физическая реализованность процесса —

термины пока неудовлетворительные.

Но именно человеческая телесность позволяет увидеть проблему впервые.

Тело актёра становится первым исследовательским случаем более общего отношения:

процесс — носитель — среда.

29. И тогда «телесность как предел» получает два смысла

Первый — физический.

Тело не может перестроиться быстрее определённого предела.

Не может находиться одновременно в несовместимых состояниях.

Обладает массой, инерцией, физиологией.

Второй — морфологический.

Тело обладает собственной историей:

привычками;

рефлексами;

обученными формами;

предпочтительными способами.

То есть носитель не нейтрален.

Он всегда участвует в том, каким именно станет «как».

30. Поэтому действие никогда не получает «чистого» тела

Оно получает тело конкретного актёра.

С его:

возрастом;

координацией;

скоростью;

опытом;

индивидуальными рефлексами;

телесной историей.

Одно и то же причинное требование у двух актёров не обязано породить одинаковую форму.

Именно здесь возникает индивидуальность «как».

Следовательно:

инвариант не уничтожает индивидуальность телесности — он впервые позволяет определить, где именно эта индивидуальность находится.

Она не в «что».

Она в конкретности его осуществления данным носителем.

31. Мерцание поэтому тоже должно быть индивидуальным

Если оно действительно возникает как переход, его морфология не должна быть универсальной.

У одного актёра:

почти незаметная смена опоры.

У другого:

резкая пространственная перестройка.

У третьего:

микрозадержка.

У четвёртого:

изменение дыхательной и постуральной организации.

Если же тренинг начинает производить у всех одинаковое «мерцание», это тревожный признак.

Мы, вероятно, начали обучать форме феномена вместо условиям его возникновения.

32. Это очень важный самоконтроль «Диклона»

Нельзя канонизировать мерцание.

Нельзя сказать:

«Вот так выглядит настоящее мерцание тела».

Потому что в ту же секунду возникает морфологический эталон.

Актёр начинает ему соответствовать.

Причинность переворачивается:

не действие переделывает тело,

а представление о правильном мерцании организует тело.

Мы получаем ровно то, от чего система пытается уйти.

33. Поэтому тренировать следует телесность, а не мерцание

И вот здесь различение наконец становится практически необходимым.

Тренировать мерцание — значит тренировать «как».

Тренировать телесность — значит увеличивать:

доступность тела переделу;

диапазон возможных способов;

скорость отказа от причинно устаревшего способа;

способность не предрешать новый;

чувствительность к функционально значимому изменению партнёра;

устойчивость действия через изменение формы.

Тогда мерцание, если оно действительно принадлежит этому процессу, появится само.

И может снова исчезнуть по мере роста тренированности.

34. Здесь возникает ещё один парадокс

Возможно, вершиной тренировки мерцания является исчезновение видимого мерцания.

Не потому, что функция утрачена.

А потому, что переход стал настолько точным и быстрым, что феноменальная промежуточность сократилась до предела носителя.

Тогда остаётся:

одно пространственно-временное состояние тела;

микропереход;

другое.

Зритель воспринимает:

был — и стал.

А исследователь на высокоскоростной записи ещё способен обнаружить переход.

Это очень интересная гипотеза для «Диклона».

35. Значит, тело и телесность имеют разные пределы

Предел тела задаётся физикой и физиологией носителя.

Предел телесности — степенью его причинной доступности действию.

Первый невозможно преодолеть тренингом бесконечно.

Второй можно приближать к первому.

И тогда возникает очень точная возможная формула тренинга:

уменьшать морфологическую инерцию до тех пор, пока главным ограничением передела не станет уже не привычка актёра, а физический предел самого тела.

Вот это был бы чрезвычайно сильный критерий.

36. Тогда энергопотенциал тоже относится скорее к телесности, чем к телу

Если понимать его не как физическую энергию, а как способность к перестройке.

Большое, сильное, быстрое тело ещё не обладает автоматически высоким потенциалом действия.

Высокий потенциал здесь означает:

большой диапазон доступных телесных состояний при минимальной привязанности к любому из них и высокой готовности текущей причинности осуществить необходимый переход.

То есть потенциал определяется не количеством движения.

А свободой причинного доступа к движению.

37. И здесь мерцание получает окончательно иной статус

Оно находится не среди выразительных средств актёра.

Не среди техник движения.

Не среди состояний.

Не среди обязательных признаков сценического действия.

Его место гораздо точнее:

мерцание тела — возможный феноменально наблюдаемый микромомент перестройки отношения между действием и его физическим носителем.

Вот определение, которое, кажется, выдерживает все сделанные нами уточнения.

38. А телесность тогда можно определить ещё строже

Телесность сценического действия — причинно организованная доступность физического носителя изменениям незавершённого действия и способность осуществлённого изменения носителя возвращаться через партнёра причиной следующего состояния действия.

Формула длинная.

Но в ней есть главное: двусторонность.

Без неё телесность снова превратилась бы просто в «выражение внутреннего внешним».

39. Тогда три слова заголовка занимают три разных места

Мерцание — переходный феномен.

Тело — физический носитель, на котором феномен становится наблюдаемым.

Телесность — отношение, благодаря которому изменение тела принадлежит причинному процессу действия.

Именно поэтому нельзя сказать просто:

мерцание есть свойство тела.

Точнее:

тело способно мерцать по множеству причин; мерцанием действия этот феномен становится только тогда, когда его генеалогия проходит через изменение причинной организации действия.

40. И, наконец, самое существенное

Раньше «Диклон» мог смотреть на мерцание как на удивительное свойство тела.

Нынешняя система позволяет перевернуть оптику.

Возможно, интерес представляет вовсе не то, что тело мерцает.

Интерес представляет то, что именно в этот момент становится видимым благодаря телу.

А становится видимым потенциально очень многое:

утрата причинного права прежнего «как»;

морфологическая неустойчивость;

передел;

рассогласование процессуального и телесного времени;

переход между пространственными организациями;

сохранение тождества действия через разрушение тождества формы;

предел физического носителя.

Тогда мерцание действительно оказывается не центром системы, а редким окном внутрь неё.

Через это окно на несколько десятков или сотен миллисекунд становится различимым то, что обычно скрыто готовой телесной формой: сам переход действия в тело.

И здесь можно сформулировать, пожалуй, главное различение:

Тело — то, что меняется.
Телесность — возможность действию причинно осуществить это изменение.
Мерцание — возможный феномен момента, когда прежний способ такого осуществления утрачивается, а новый возникает.

Но есть ещё более короткая формула:

Тело — носитель.
Телесность — причинная доступность носителя действию.
Мерцание — видимый след перестройки этой доступности.

И тогда прежняя формула «мерцание тела» приобретает совсем другой масштаб.

Мерцает тело. Но исследуется — телесность.

Потому что тело показывает нам как оно изменилось.

А телесность заставляет задать главный для нынешней системы вопрос:

почему именно это изменение тела получило причинное право произойти именно сейчас?

И если ответ проходит через незавершённое действие, партнёра, изменение его состояния и возникновение нового «как», перед нами уже не просто интересный феномен тела.

Перед нами — возможный микроскопический след того самого перехода, посредством которого действие становится сценическим, становясь телесным.



Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.