Абсолют-52. Глава 1

В аудитории было непривычно тихо. Никто не галдел и не смеялся, и даже самые шумные студенты вели себя прилично. Все чувствовали, что их ждёт что-то очень важное. Ещё бы: ведь совсем скоро мы услышим сообщение о первом космическом корабле с искусственной гравитацией.

Инициатор проекта, который должен был вести доклад, ещё не пришёл. Я сидела в пятом ряду, чуть левее центра зала, и с любопытством оглядывала присутствующих. Одни перешёптывались, наклоняясь друг к другу. Другие листали что-то в телефоне. А некоторые просто смотрели в пол или на сцену, в левой части которой стояла кафедра с микрофоном. Справа, через несколько сидений, я заметила своего лучшего друга Петра и усмехнулась: ну конечно, ещё бы его здесь не было. Поймав мой взгляд, он помахал мне рукой, и я кивнула.

Объявление о наборе кандидатов в научно-исследовательскую экспедицию повесили в коридоре неделю назад. Я часто останавливалась возле него, перечитывая текст. Судя по всему, спонсорами проекта были сразу несколько университетов, но участвовать в нём должны будут именно наши студенты. Конечно, я понимала, что космонавт из меня никакой, но послушать об устройстве корабля и целях экспедиции было бы интересно. Так что на лекцию я всё же решила прийти.

Через пару минут зал зашевелился: вошёл седой мужчина средних лет в сером пиджаке, поднялся на сцену, и послышались аплодисменты.

— Приветствую вас, дорогие слушатели! Меня зовут Виктор Сергеевич, и прежде всего я хочу поблагодарить вас за то, что вы пожертвовали своим свободным временем и пришли сюда. Должен признаться, я не ожидал увидеть столько народу, — тут он с явным удовольствием окинул нас взглядом, и некоторые удивлённо переглянулись. В зале было всего около сорока человек, но, видимо, у него были свои соображения на этот счёт.

— Итак, начнём с небольшой исторической справки. Наверное, вы слышали о том, что идею искусственной гравитации впервые предложил Константин Эдуардович Циолковский, — инициатор включил проектор, и на экране появилась его фотография. — С тех пор прошло сто пятьдесят семь лет, и всё это время...

Я быстро вытащила из сумки блокнот и ручку и начала записывать тезисный план лекции: вдруг пригодится.

Он долго говорил об учёных, развивавших эту идею, о наземных центрифугах, о технических сложностях и эффекте Кориолиса, о первых моделях и прототипах. Чертежи и схемы на экране сменяли друг друга, иллюстрируя сказанное.

— Но хватит истории, — сказал Виктор Сергеевич. — Сейчас вы увидите то, ради чего пришли сюда.

Он переключил слайд, и по залу прошёлся шёпот. На экране появилась фотография огромного корабля в форме кольца.

— Я не буду мучить вас рассказами об устройстве корабля. Во-первых, это будет долго и скучно, а во-вторых, я и сам в этом не разбираюсь, — лукаво улыбнулся инициатор. — Скажу лишь, что над кораблём двадцать лет работали учёные и инженеры из разных стран. Но идея проекта родилась именно здесь, в этом университете. И, думаю, вы согласитесь: испытывать его должны мы.

Виктор Сергеевич замолчал, а потом произнёс:

— А теперь я даю слово лучшему студенту астрономического факультета. Игорь, прошу! — Он протянул руку к залу и отступил, освобождая кафедру.

С одного из мест в третьем ряду вскочил высокий парень с кипой бумаг в руках, и все повернули головы. Он неловко продрался через ряд кресел, извиняясь, а потом направился к сцене пружинящим шагом. На одной из ступенек он споткнулся, уронив несколько страниц, и в зале послышались сдержанные смешки.

— Прошу прощения, — проговорил он, смущённо улыбаясь, и наклонился за листами.

Сунув их обратно, он выпрямился, бросил на нас быстрый взгляд и подошёл к кафедре, положив туда помятый доклад.

Какое-то время он молча смотрел на слушателей, а потом машинально пригладил рукой взлохмаченные каштановые волосы и начал:

— Друзья мои!

Это вежливое, немного старомодное обращение повисло в воздухе, и позади меня кто-то громко хмыкнул.

— Как вам уже известно, основная цель этой экспедиции — испытание первого в истории космического корабля с искусственной гравитацией. Но для того, чтобы понять, почему люди так долго стремились к этому открытию, предлагаю вспомнить, что происходит с нами там, где притяжения нет.

Игорь замолчал на пару секунд, поправил очки в круглой оправе и продолжил:

— Влияние невесомости на человеческий организм разрушительно. Мышцы лишаются привычной нагрузки и начинают атрофироваться: космонавты теряют от десяти до двадцати процентов мышечной массы всего за пару недель. Кальций вымывается из костей, и за месяц их плотность снижается на один-два процента. Жидкости перераспределяются, нарушая работу сердца и почек; зрение ослабевает, а вестибулярный аппарат перестаёт ориентироваться в пространстве. Как видите, после длительного пребывания в таких условиях космонавты возвращаются на Землю больными и слабыми — такова цена, которую мы платим за исследование космического пространства.

— Но искусственная гравитация решает эти проблемы! — объявил он, слегка повысив голос и хлопнув ладонью по кафедре, и некоторые вздрогнули. — Центробежная сила, создаваемая вращением корабля, будет имитировать притяжение Земли. Она позволит нам совершать полёты в привычных условиях! Мы сможем ходить по палубе вместо того, чтобы плыть в воздухе, есть обычную еду, пить кофе из чашек, спать в кроватях, не пристёгивая себя к стенам!

С каждым словом его воодушевление становилось всё сильнее, а голос — увереннее и глубже. Он окинул нас горящим, торжествующим взглядом и продолжил:

— Но построить корабль мало — его нужно испытать. Мы проведём на околоземной орбите шесть месяцев. «Почему?» — спросите вы. Почему мы не летим, например, сразу на Марс? И я отвечу: искусственная гравитация — это технология, которую мы применяем на практике впервые. Мы не можем отправиться в дальний полёт, не проверив её надёжность. Не можем пожертвовать связью с Землёй и возможностью быстро вернуться назад ради расстояния.

Я поймала себя на том, что замерла с ручкой в руке, прислушиваясь к его словам. Я встрепенулась, скользнула взглядом по строчкам и дописала ещё пару пунктов.

— Но это совсем не значит, что экспедиция будет скучной. Потому что у неё есть вторая, не менее важная цель. Мы хотим понять, сможет ли человек жить и работать так же, как на Земле. Проверить, как люди разных профессий будут взаимодействовать в замкнутом пространстве. Поэтому нам нужны не только учёные: нам нужны все, кто увлечён своим делом. Это — социальный эксперимент, и его результаты определят, готовы ли мы к дальним полётам.

Он сделал небольшую паузу.

— А ещё... На борту корабля будет настоящая обсерватория. Это не входит в задачи экспедиции, но каждый из вас сможет вести астрономические наблюдения, если захочет. И атмосфера Земли больше не будет для нас препятствием.

Он наклонился вперёд и заговорил чуть тише и глубже, с едва заметной хрипотцой:

— Мы увидим Луну с её кратерами. Кольца Сатурна. Туманности, в которых рождаются новые звёзды. Остатки сверхновых, свет которых дошёл до нас спустя миллионы лет. И всё это — не на фотографиях, а прямо в иллюминаторе.

Астроном снял очки, торопливо протёр их о край жилета и, надев обратно, сказал:

— Есть такая цитата: «Мы — это способ Космоса познать самого себя». Те, кто окажется на борту, будут не просто исследователями. Прямо сейчас наука стоит на пороге величайшего открытия. И нам нужны те, кто готов сделать этот шаг.

А потом он скромно добавил:

— Спасибо за внимание.

Зал взорвался оглушительными аплодисментами, и я хлопала вместе со всеми, до ощущения игл в ладонях. В этот момент у меня появилось странное ощущение, которое трудно выразить словами. Мне казалось, что если я не стану частью этого, то что-то очень важное будет потеряно мной навсегда. И я, понимая, что вряд ли окажусь на борту, чувствовала необъяснимую тоску по тому, чего никогда не знала.

— Благодарю вас! Вижу, один член экипажа у нас уже есть, — Виктор Сергеевич одобрительно улыбнулся Игорю, и тот, кажется, не сразу понял смысл его слов, а потом опустил голову и смущённо кивнул.

Астроном собрал с кафедры бумаги и сделал пару шагов, готовясь покинуть сцену. Но инициатор остановил его мягким жестом, а потом сказал:

— Набор в экспедицию будет проводиться из присутствующих в этой аудитории. Причина проста: именно вы потрудились прийти сюда после занятий и дослушать до конца. А это значит, что именно вы заинтересованы больше всего. И мы возьмём кого угодно — разумеется, если у вас не окажется ограничений по здоровью. Ваш факультет не имеет значения.

Зал затаил дыхание.

— Итак, те, кто хочет участвовать, — поднимите руки.

Но никто не шевельнулся. Виктор Сергеевич улыбнулся, глядя на нас, и подбодрил:

— Давайте, давайте, смелее! Не надо бояться: вы не на экзамене.

— А что будет с учёбой? — выкрикнул кто-то из зала, озвучив мою невысказанную мысль.

— Хороший вопрос! — одобрил он. — Участники перейдут на особую, скажем так, адаптированную программу. Лекции будут доступны в записи, зачёты и экзамены вы по возможности будете сдавать дистанционно, а практику частично заменит работа в экспедиции. На продолжительность обучения это не повлияет, можете не беспокоиться.

Несколько человек с облегчением вздохнули и оживлённо зашептались.
«Вот оно как, — подумала я. — Всё уже продумано».
Но я же никуда не собираюсь?

В первом ряду неуверенно поднялись две руки, и инициатор просиял:

— Кирилл, факультет вычислительной техники и программирования! Евгений, биологический факультет! Подойдите сюда, пожалуйста!

«Он знает их имена? — промелькнуло у меня в голове. — Он что, изучил учебные карточки всех студентов университета?»
Тем временем светловолосый студент в серой толстовке и его темноволосый товарищ в белой рубашке поднялись на сцену под аплодисменты и встали рядом с Игорем, который тут же бросил на них любопытный взгляд.

— Кто-нибудь ещё? — продолжал Виктор Сергеевич, расхаживая по сцене. — Вперёд, вперёд! Не стесняйтесь!

Одна рука в моём ряду решительно взметнулась вверх, и я широко улыбнулась. Ну конечно.

— Пётр, инженерно-технический факультет! Отлично! Вот кто будет чинить наш корабль! — воскликнул инициатор, и мой товарищ, расплывшись в довольной ухмылке, направился к сцене. — Продолжаем! Кто ещё хочет оставить свой след в истории?

Поднялись ещё три руки: одна во втором ряду и две в седьмом.

— Алексей, музыкальный факультет! Экипажу не придётся скучать без концертов! — Виктор Сергеевич подмигнул студенту с аккуратной шевелюрой соломенного цвета, в чёрном пиджаке и голубой водолазке. Алексей медленно, с достоинством поднялся и зашагал к сцене.

— Анастасия, медицинский факультет! Теперь я спокоен за здоровье наших космонавтов! — Девушка с короткой стрижкой уверенно поднялась с места.

 — Светлана, психологический факультет! Сойти с ума на корабле точно не получится! — Все засмеялись, и студентка с длинными волосами, ярким макияжем и довольной улыбкой прошла к сцене.

— Великолепно! У нас уже есть двое учёных, программист, врач, инженер, психолог и даже музыкант! — бодро перечислил инициатор, оглядывая ряд новобранцев, а потом снова перевёл взгляд на нас. — Но нам нужен кто-то, кто будет работать со словами и текстами, с научными статьями и технической документацией, тот, кто будет налаживать мосты между языками и чувствовать смысл! Есть ли среди вас лингвисты, языковеды, переводчики?

Я напряглась и оглянулась. В шестом ряду я заметила знакомого филолога со второго курса. Возможно, здесь были и лингвисты, которых я не знала. Но с нашего факультета не было никого: я была единственным переводчиком в зале.
«Ну, давай, поднимай», — подумала я, глядя на парня с филологического. Но тот сидел, скрестив руки на груди, и не шевелился.
«Ты просто пришла послушать и не собираешься никуда лететь. Это абсолютный бред, правда же?»
Я посмотрела на Петра, стоявшего на сцене. Он подмигнул мне, как бы говоря: «Ну?», и я усмехнулась.
Потом подняла взгляд на Игоря. Астроном стоял, прижав к груди стопку бумаг, и смотрел в пол.
«Мы — это способ Космоса познать самого себя...»

В висках зашумело, и я медленно, но решительно подняла левую руку.

— Прекрасно! Я не сомневался, что вы решитесь! Ирина, переводческий факультет!

«Не сомневался... Значит, других лингвистов в зале правда не было», — догадалась я. Я встала, вышла из своего ряда и поднялась на сцену, не веря происходящему. Я прошла мимо Игоря, и на секунду мы встретились взглядами. Пётр похлопал меня по плечу:

— Чего так долго думала-то? Ладно, всё равно молодец.

То, что для меня называется «совсем свихнулась», для него — «молодец».

Тем временем инициатор сказал:

— Команда почти собрана! Но где же наши историки и философы? Кто будет осмысливать происходящее и рассуждать о бренности космического бытия?

Тишина.

— Ну? — Виктор Сергеевич поднял бровь. — Последнее место, между прочим.

И тогда в последнем, восьмом ряду робко поднялась рука.

— Борис, факультет философии! Наконец-то! — воскликнул он. Поднявшийся студент испуганно дёрнулся, и послышался смех. Теребя рукав, худощавый философ с кудрявыми волосами поднялся и побрёл к сцене с таким видом, будто его вели на смертную казнь.

Довольный инициатор обратился к нам:

— Поздравляю! Теперь вы — кандидаты в члены экипажа. А сейчас встаньте в ряд, пожалуйста.

Мы зашевелились и начали меняться местами. Я оказалась слева от Игоря и справа от Петра, который с видом космического героя скрестил руки на груди.

В дальнем конце аудитории мелькнула вспышка, и инициатор улыбнулся:

— Ну вот, исторический момент сохранён для потомков.

А потом он посерьёзнел, откашлялся и сказал, глядя на остальных:

— А теперь я хочу обратиться к тем, кто не поднял руку. У любого решения есть свои преимущества и недостатки, и выбор, который вы сделали сейчас, не делает вас хуже. Напротив, вы можете гордиться тем, что вам выпала честь знать будущих членов экипажа лично. И, можете мне поверить, вам тоже достанется немалая часть славы. А пока можете идти. А вас... — добавил он, обращаясь к нам, — я ненадолго задержу. Пройдёмте вон туда, пожалуйста, — он указал на небольшую дверь возле выхода из зала.

Все начали расходиться, а мы спустились со сцены и двинулись вслед за инициатором.

За дверью оказалась небольшая служебная комната без окон, с круглым деревянным столом и дюжиной табуретов.

— Садитесь, пожалуйста.

Стулья задвигались, а потом наступила тишина. Виктор Сергеевич внимательно смотрел на нас, сцепив руки на столе, а потом мягко сказал:

— Сначала я хочу задать вам один вопрос. Почему вы подняли руку? Только честно. Здесь нет неправильных ответов.

— Как это — почему? — вскинулся Кирилл. — Это же первый такой корабль, так? Технологии, будущее... Это круто. Кто-то ведь должен лететь.

— И не поспоришь, — ответил инициатор.

— Я хочу наблюдать за ростом растений в условиях космоса, — тихо, но уверенно сказал Евгений, и инициатор ответил:

— Отличная цель! Там как раз будет специальная лаборатория и даже оранжерея: у вас будет всё необходимое для вашей работы.

Евгений благодарно кивнул, и Виктор Сергеевич остановил взгляд на Петре, который сидел с довольной ухмылкой.

— Я? Ну, ясное дело, я не мог такое пропустить! — развёл руками он. — Я инженер, а на корабле будет куча разной техники, которую я мог бы починить, если что, — и добавил уже серьёзнее: — И вообще я с детства мечтал в космос слетать. Да и компания хорошая, так что почему бы и нет? — подмигнул он мне, и я невольно улыбнулась.

— Хороший ответ, — одобрил Виктор Сергеевич. — Анастасия, а вы что скажете?

Девушка придвинула стул ближе и робко начала:

— Я думаю, что на корабле обязательно должен быть врач. Я бы хотела следить за здоровьем экипажа и, может, исследовать влияние искусственной гравитации на организм.

— Очень серьёзная мотивация, — уважительно сказал Виктор Сергеевич. — Я уверен, что ваши исследования будут очень полезны для медицины.

Потом он повернулся к Алексею.

— Алексей, прошу вас.

Тот сидел с прямой спиной, положив ногу на ногу, и выглядел так, будто пришёл на концерт.

 — Я считаю, что музыка должна звучать не только на Земле. И если мне выпал шанс написать концерт и сыграть его на борту космического корабля — почему бы им не воспользоваться? — он спокойно пригладил светлые волосы, блестевшие в свете лампы, и добавил: — Кроме того, я уверен, что вдали от дома людям особенно нужна красота.

Светлана, сидевшая рядом с Анастасией, смотрела на Алексея, явно впечатлённая, а Кирилл фыркнул, но музыкант не обратил на это внимания.

— Вы правы. И, надеюсь, когда-нибудь мы услышим ваше представление, — кивнул Виктор Сергеевич. — Светлана, ваша очередь.

Психолог встрепенулась и поправила волосы, одарив нас широкой улыбкой.

— Я считаю, что в замкнутом пространстве важно, чтобы члены экипажа чувствовали себя комфортно. Ну, чтобы на борту был хороший... как это... эмоциональный фон! Я хочу разрешать конфликты и поддерживать моральный дух, чтобы никому не было плохо и одиноко. И ещё я хорошо умею слушать!

Кирилл снова фыркнул и пробурчал:

— Ну вот, нас теперь всех в шизики запишут.

Светлана притворилась, что не услышала, продолжая улыбаться.

— Хорошо. Ирина, а вы что скажете?

Я задумалась. А в самом деле, почему?

— Я... Наверное, я хотела почувствовать себя полезной, — проговорила я. — Я люблю свою работу, и я подумала, что мои навыки могли бы пригодиться экипажу. Особенно учёным и инженерам, — я бросила взгляд на Евгения, Игоря и Петра, а потом добавила чуть смелее: — И мне всегда нравился космос. Я хотела бы узнать, каково находиться там... среди звёзд.

«Среди звёзд. О ужас. Надеюсь, не слишком пафосно прозвучало», — усмехнулась я про себя и сжала лямку сумки.

Игорь посмотрел на меня, как будто хотел что-то сказать, но промолчал.

— Хороший, честный ответ, — одобрил инициатор. — На корабле всегда нужен тот, кто будет работать с научными статьями, технической документацией и находить нужные слова. Спасибо.

Я кивнула, а потом он мягко обратился к философу:

— Ну, а вы, Борис? Почему вы подняли руку?

Тот вздрогнул, теребя чёрную штанину, и промямлил:

— Э-э-э... Я... Я не знаю. Я подумал, что буду жалеть всю жизнь, если не решусь.

И замолчал.

— Хорошо, — кивнул Виктор Сергеевич. — Итак, все причины, которые мы сейчас услышали, были разными, но одинаково достойными. И я хочу, чтобы вы помнили: ваши различия — это не помеха, а преимущество, потому что каждый может найти в другом то, чего не хватает ему самому.

Светлана кивала с серьёзным видом, Пётр задумчиво хмурился, а Борис застыл, прислушиваясь к его словам.

— С этого дня вы — команда, единый организм. И от того, как вы будете относиться друг к другу, зависит успех всей экспедиции.

Потом он выпрямился, улыбнулся и сказал:

— А теперь — самое главное. Завтра, в восемь утра, вам нужно будет прийти на медосмотр — это один из этапов отбора, но я уверен, что вы его пройдёте. Список нужных документов пришлют по электронной почте. Кабинет вы знаете. И да, — он прищурился, будто вспомнил что-то, — занятий в этот день не будет. Через неделю, если всё пойдёт по плану, вас переселят в одно общежитие. Там вы будете привыкать друг к другу и проходить совместную подготовку к полёту.

Кирилл нахмурился, и инициатор подтвердил:

— Да-да. На корабле вы будете работать вместе долгие месяцы, так что советую вам не откладывать и начать знакомиться друг с другом уже сейчас.

А потом добавил:

— Можете идти. И да, поздравляю вас.

Все начали подниматься, и комната наполнилась тихим гудением голосов и скрипом стульев. Мы направились к выходу. До меня долетали обрывки разговоров.

— ...Слушай, Анестезия, а тахикардия при виде красивых врачей — это лечится? — спросил Пётр нарочито серьёзно, повернувшись к врачу, и та покачала головой, смущённо улыбаясь.

— ...Психология — это вообще псевдонаука, — бурчал Кирилл, обращаясь к Светлане.

Алексей напевал какую-то мелодию, и Борис шагал рядом с ним, тревожно оглядываясь. Евгений и Игорь шли молча.

Оказавшись в опустевшем зале, я услышала, как Виктор Сергеевич говорит:

— Игорь, задержитесь на минутку, пожалуйста.