Абсолют-52. Глава 1

В аудитории было непривычно тихо. Никто не галдел и не смеялся, и даже самые шумные студенты вели себя прилично. Все чувствовали, что их ждёт что-то очень важное. Ещё бы, ведь совсем скоро мы услышим сообщение о первом космическом корабле с искусственной гравитацией.

Инициатор проекта, который должен вести доклад, ещё не пришёл. Я сидела в пятом ряду, чуть левее центра зала, и с любопытством оглядывала зал. Некоторые перешёптывались, а кто-то просто сидел молча и смотрел в пол или прямо перед собой, на сцену, в левой части которой стояла кафедра с микрофоном. Справа, через несколько сидений, я увидела своего лучшего друга Петра. Заметив мой взгляд, он помахал мне рукой, и я кивнула: так и знала, что он тоже здесь будет.

Объявление о наборе студентов в научно-исследовательскую экспедицию повесили в коридоре ещё неделю назад, и я часто останавливалась возле него, перечитывая текст. Судя по всему, спонсорами проекта были сразу несколько университетов, но именно наши студенты должны будут участвовать в экспедиции. Я, конечно же, понимала, что космонавт из меня никакой, но мне было очень интересно услышать об устройстве корабля и целях экспедиции. Именно поэтому я и пришла.

Через пару минут зал зашевелился: вошёл инициатор проекта средних лет в сером пиджаке, поднялся на сцену, и послышались аплодисменты.

— Приветствую Вас, дорогие слушатели! Меня зовут Виктор Сергеевич, и прежде всего я хочу поблагодарить вас за то, что вы пожертвовали своим свободным временем и пришли сюда. Должен признаться, я не ожидал увидеть здесь столько народу. — Тут он с явным удовольствием окинул зал взглядом, и некоторые удивлённо переглянулись. В зале было всего около сорока человек, но, видимо, у него были свои соображения на этот счёт.

И он начал рассказывать. Он долго говорил о гравитации, конструкции корабля, о том, сколько сил и времени было потрачено на его изобретение. О том, что экспедиция будет длиться несколько месяцев, и всё это время на борту будет вестись научная работа.

— А теперь я даю слово нашему лучшему студенту астрономического факультета. Игорь, прошу! — инициатор протянул руку к залу и отступил, освобождая кафедру.

С одного из мест в третьем ряду вскочил высокий парень с кипой бумаг в руках, и все повернули головы. Он неловко продрался через ряд кресел, извиняясь, а потом торопливым, пружинящим шагом направился к сцене. На одной из ступенек он споткнулся, уронив несколько страниц, и в зале послышались сдержанные смешки.

— Прошу прощения, — проговорил он, смущённо улыбаясь, поправил очки и наклонился за листами.

Сунув их обратно, он выпрямился с победоносным видом, быстро оглядел нас и подошёл к кафедре, положив туда помятый доклад.

Какое-то время он молча смотрел на слушателей, а потом машинально пригладил рукой взлохмаченные тёмные волосы и начал:

— Друзья мои!

Это вежливое, немного старомодное обращение повисло в воздухе, и некоторые с недоумением переглянулись, а позади меня кто-то громко хмыкнул.

— Как вам уже известно, — он обвел взглядом зал, поправил очки, и его голос зазвучал чуть увереннее, — основная цель этой экспедиции — испытание первого в истории космического корабля с искусственной гравитацией. Но для того, чтобы понять, почему человек так долго стремился к этому открытию, предлагаю вспомнить, что с нами происходит там, где притяжения нет.

Игорь замолчал на пару секунд, а потом, подавшись вперёд, продолжил:

— Воздействие, которое невесомость оказывает на человеческий организм, разрушительно. Мышцы лишаются привычной нагрузки и начинают атрофироваться. Кальций вымывается из костей, и они становятся хрупкими, как мел. Жидкости перераспределяются, нарушая работу сердца и почек; зрение ослабевает, а вестибулярный аппарат перестаёт ориентироваться в пространстве. После длительного пребывания в таких условиях космонавты возвращаются на Землю больными и слабыми, и они вынуждены проходить долгую реабилитацию — такова цена, которую мы платим за исследование космического пространства.

— Но искусственная гравитация решает эти проблемы! — объявил он, слегка повысив голос и хлопнув ладонью по кафедре, и некоторые вздрогнули. — Центробежная сила, созданная вращением корабля, будет имитировать притяжение Земли. Понимаете? Она позволит нам совершать полёты в привычных условиях! Мы сможем ходить по палубе вместо того, чтобы плыть в воздухе, есть обычную еду, пить кофе из чашек, спать в кроватях, не пристёгивая себя к стенам!

Он оглядел нас торжествующим взглядом. Его глаза горели.

— Но мало построить корабль — его нужно испытать. Как гравитация поведёт себя в длительном полёте? Как отреагирует экипаж? Сможем ли мы жить и работать так же, как на Земле? Это первый шаг к дальним экспедициям, о которых человечество пока только мечтает.

Он говорил, увлечённо жестикулируя, и с каждым словом его воодушевление становилось всё сильнее, передаваясь слушателям. На наших глазах этот взъерошенный юноша из неловкого и рассеянного студента вдруг превратился в гениального учёного, способного заразить своим пылом целую аудиторию. Нам стало ясно: эта экспедиция действительно очень важна для науки, и те, кто станет её частью, внесут в неё большой вклад.

— Но это ещё не всё. У экспедиции есть вторая, но не менее важная цель. — Он замолчал, выждав паузу, и продолжил:

— На борту корабля будет находиться настоящая обсерватория. У нас будет возможность вести астрономические наблюдения в условиях, близких к земным, но атмосфера нашей планеты больше не будет для нас препятствием!

Он наклонился вперёд и заговорил чуть тише и глубже, с едва заметной хрипотцой:

— Мы увидим Луну с её кратерами. Кольца Сатурна. Туманности, в которых рождаются новые звёзды. Остатки сверхновых, свет которых дошёл до нас спустя миллионы лет. И всё это — не на фотографиях, а прямо перед нами.

Астроном снял очки, торопливо протёр их о край жилета, а потом, надев их обратно, сказал:

— Есть одна цитата: «Мы — это способ Космоса познать самого себя». Те, кто окажется на борту, будут не просто исследователями. Они станут глазами человечества. Прямо сейчас наука стоит на пороге величайшего открытия. И нам нужны те, кто готов сделать этот шаг.

А потом он скромно добавил:

— Спасибо за внимание.

Зал взорвался оглушительными аплодисментами, и я хлопала вместе со всеми, до ощущения игл в ладонях. И в этот момент я почувствовала, что если я не стану частью этого, то что-то очень большое и прекрасное будет безвозвратно утеряно мной навсегда, и это осознание давило на грудь, отзываясь в ней щемящей болью.

— Благодарю вас! Вижу, один член экипажа у нас уже есть. — Виктор Сергеевич одобрительно улыбнулся Игорю, и тот, кажется, не сразу понял смысл его слов, а потом смущённо опустил голову и поправил очки, покраснев.

Астроном сделал пару шагов, готовясь покинуть сцену, но инициатор остановил его мягким жестом, и тот послушно вернулся назад.

А потом он сказал то, что поразило всех слушателей.

— Набор в экспедицию будет проводиться из присутствующих в этой аудитории. Причина проста: именно вы потрудились прийти сюда после занятий и дослушать до конца. А это значит, что именно вы заинтересованы больше всего. И мы возьмём кого угодно — разумеется, если у вас нет ограничений по здоровью. И замечательно, если это будут студенты самых разных специальностей — ваш факультет не имеет значения. Нам нужны все.

Зал затаил дыхание.

— Итак, те, кто хочет участвовать, — поднимите руки.

Но никто не шевельнулся. Виктор Сергеевич улыбнулся, глядя на нас, и подбодрил:

— Давайте, давайте, смелее! Не надо бояться: вы не на экзамене.

В первом ряду неуверенно поднялись две руки, и инициатор просиял:

— Кирилл, факультет вычислительной техники и программирования! Евгений, биологический факультет! Подойдите сюда, пожалуйста!

Светловолосый студент в серой толстовке и его темноволосый товарищ в белой рубашке поднялись на сцену под аплодисменты и встали рядом с Игорем, который тут же бросил на них любопытный взгляд.

— Кто-нибудь ещё? — продолжал Виктор Сергеевич, расхаживая по сцене. — Вперёд, вперёд! Не стесняйтесь!

Одна рука в моем ряду решительно взметнулась вверх, и я широко улыбнулась. Ну конечно.

— Пётр, инженерно-технический факультет! Отлично! Вот кто будет чинить наш корабль! — воскликнул инициатор, и мой товарищ, расплывшись в довольной ухмылке, направился к сцене. — Продолжаем! Кто ещё хочет оставить свой след в истории?

Поднялись ещё три руки: одна во втором ряду и две в седьмом.

— Алексей, музыкальный факультет! Экипажу не придётся скучать без концертов! — Виктор Сергеевич подмигнул студенту с аккуратной шевелюрой соломенного цвета, в чёрном пиджаке и голубой водолазке. Алексей медленно, с достоинством поднялся и зашагал к сцене. — Анастасия, медицинский факультет! Теперь я спокоен за здоровье наших космонавтов! — Девушка с короткой стрижкой уверенно поднялась с места. — Светлана, психологический факультет! Сойти с ума на корабле точно не получится! — Все засмеялись, и студентка с длинными волосами, ярким макияжем и довольной улыбкой прошла к сцене.

— Великолепно! У нас уже есть двое учёных, программист, врач, психолог и даже музыкант! — бодро перечислил инициатор, оглядывая ряд новобранцев, а потом снова перевел взгляд на нас. — Но нам нужен кто-то, кто будет работать со словами и текстами, с научными статьями и технической документацией, тот, кто будет налаживать мосты между языками и чувствовать смысл! Есть ли среди вас лингвисты, языковеды, переводчики?

Он обвел взглядом присутствующих, будто ища кого-то.

Я напряглась и оглянулась. Здесь не было никого из моих однокурсников, и я была единственным переводчиком в зале. Виктор Сергеевич знал всех по именам и факультетам и, кажется, обращался именно ко мне.

Сердце громко застучало, и я медленно, но решительно подняла левую руку.

— Прекрасно! Я не сомневался, что вы решитесь! Ирина, переводческий факультет!

Я встала, вышла из своего ряда и поднялась на сцену, не веря происходящему. Пётр похлопал меня по плечу:

— Чего так долго думала-то? Ладно, всё равно молодец.

Тем временем инициатор сказал:

— Команда почти собрана! Но где же наши историки и философы? Кто будет осмысливать происходящее и рассуждать о бренности космического бытия?

Все снова засмеялись, но никто не поднимал рук.

— Ну? — Виктор Сергеевич поднял бровь. — Последнее место, между прочим.

И тогда в последнем, восьмом ряду робко поднялась рука.

— Борис, факультет философии! Наконец-то! — громко воскликнул он. Поднявшийся студент испуганно дёрнулся, и послышался смех. Нервно теребя рукав, худощавый философ с кудрявыми волосами поднялся и побрел к сцене с таким видом, будто его вели на смертную казнь.

Инициатор оглядел нас с довольным видом и провозгласил:

— Поздравляю! Добро пожаловать в команду! А теперь встаньте в ряд, пожалуйста.

Мы зашевелились и начали меняться местами. Я оказалась слева от астронома, который с любопытством посмотрел на меня и поправил очки, но ничего не сказал, и справа от Петра (он подмигнул, скрестил руки на груди и принял героический вид).

В дальнем конце аудитории щёлкнул фотоаппарат, и инициатор сказал, улыбаясь:

— Ну вот, исторический момент сохранён для потомков.

А потом он посерьёзнел, откашлялся и сказал, глядя на остальных:

— А теперь я хочу обратиться к тем, кто не поднял руку. Любое решение имеет свои преимущества и недостатки, и выбор, который вы сделали сейчас, не делает вас хуже. Напротив, вы можете гордиться тем, что вам выпала честь знать будущих членов экипажа лично. И, можете мне поверить, вам тоже достанется немалая часть славы. А пока можете идти. А вас... — добавил он, обращаясь к нам, — я ненадолго задержу. Пройдёмте вон туда, пожалуйста, — он указал на небольшую дверь возле выхода из зала.

Мы спустились со сцены и двинулись за ним, переглядываясь.

За дверью оказалась небольшая тёмная комнатка без окон, с круглым деревянным столом и дюжиной табуретов.

— Прошу, садитесь.

Стулья задвигались, а потом наступила тишина. Пару мгновений Виктор Сергеевич внимательно смотрел на нас, сцепив руки на столе, а потом мягко сказал:

— Сначала я хочу задать вам один вопрос. Почему вы подняли руку? Только честно. Здесь нет неправильных ответов.

— Как это? Это же круто — настоящий космический корабль! Как в книжках, только ещё лучше! — отозвался Кирилл, наклоняясь вперёд, и все, включая инициатора, улыбнулись.

— И не поспоришь, — ответил он.

— Я хочу выращивать растения в условиях космоса, — тихо, но уверенно сказал Евгений, и инициатор ответил:

— Отличная цель! Там как раз будет специальная лаборатория и даже оранжерея, можете не сомневаться.

Евгений просиял и благодарно кивнул.

Виктор Сергеевич остановил взгляд на Петре, который сидел с видом космического героя, и тот живо ответил:

— Я? Ну, ясное дело, я не мог такое пропустить! Я люблю возиться со всякими железками, а на корабле будет куча таких. Вот и не удержался. И если что, я смогу починить что-нибудь, — добавил он уже серьёзнее. — И вообще я с детства мечтал в космос слетать, так что вот... Да и компания хорошая, — подмигнул он мне, и я невольно улыбнулась.

— Хороший ответ, — одобрил Виктор Сергеевич. — Анастасия, а вы что скажете?

Девушка с короткой стрижкой придвинула стул ближе и робко начала:

— Я подумала, что на корабле обязательно должен быть врач. Кто-то должен следить за здоровьем членов экипажа.

Все одобрительно кивнули, и она продолжила чуть смелее:

— А ещё я хотела изучить, как искусственная гравитация влияет на организм человека.

— Очень серьёзная мотивация, — уважительно сказал Виктор Сергеевич.

Потом он обратился к Алексею. Тот сидел с прямой спиной, положив ногу на ногу, и выглядел так, будто сидел в концертном зале.

— Алексей, прошу вас.

— Благодарю. — Алексей чуть склонил голову, и его светлые волосы блеснули в свете лампы. — Я поднял руку, потому что считаю: музыка способна звучать в любых условиях. И если мне выпала честь стать первым скрипачом в истории, который сыграет на борту корабля с искусственной гравитацией, — я не могу отказаться. К тому же… — он сделал небольшую паузу, — вдали от Земли людям особенно нужна красота.

Светлана, сидевшая рядом с Анастасией, смотрела на Алексея, явно впечатлённая, а Кирилл фыркнул, но музыкант не обратил на это внимания.

— Спасибо. Надеюсь, однажды мы услышим ваш звёздный концерт, — кивнул Виктор Сергеевич, улыбнувшись.

— Светлана, ваша очередь.

Психолог встрепенулась и поправила волосы, одарив нас широкой улыбкой.

— Я считаю, что вдали от дома особенно важно, чтобы члены экипажа чувствовали себя комфортно. Ну, чтобы на борту был хороший... как это... эмоциональный фон! — она щёлкнула пальцами с большими накладными ногтями, подбирая слова. — Я хочу помогать разрешать конфликты, которые могут возникнуть в полёте, и поддерживать моральный дух, чтобы никому не было плохо и одиноко.

Она обвела глазами, а потом добавила:

— И я правда умею слушать! Даже когда не просят.

Кирилл снова фыркнул и пробурчал:

— Ну вот, нас теперь всех в шизики запишут.

Светлана притворилась, что не услышала, продолжая улыбаться.

— Ирина, а вы что скажете?

Я задумалась, теребя лямку сумки.

— Я... Наверное, я хотела почувствовать себя полезной, — проговорила я. — Мне нравится моя работа, и я подумала, что мои навыки могут пригодиться членам экипажа, особенно учёным и инженерам, — я бросила взгляд на Игоря, Евгения и Петра, а потом добавила чуть смелее:

— А ещё мне всегда нравился космос, и я подумала, что там, среди звёзд, хорошо думается. — Игорь посмотрел на меня и поправил очки, смущённо улыбаясь, но ничего не сказал.

— Хороший, честный ответ, — одобрил инициатор. — На корабле всегда нужен тот, кто будет работать с научными статьями, технической документацией и находить нужные слова. Спасибо, Ирина.

Я смущённо улыбнулась, благодарно кивнув, а потом он мягко обратился к философу:

— Ну, а вы, Борис? Почему вы подняли руку?

Тот вздрогнул, теребя чёрную штанину, и промямлил:

— Э-э-э... Я... Я не знаю. Я подумал, что буду жалеть всю жизнь, если не решусь.

И замолчал.

— Хорошо, — кивнул Виктор Сергеевич. — Итак, все причины, которые мы сейчас услышали, были разными — как и вы сами — но одинаково достойными. И я хочу, чтобы вы помнили: ваши различия — это не помеха, а преимущество, которое делает наш экипаж только сплочённее, ведь каждый может найти в другом то, чего не хватает ему самому.

Я бросила взгляд на остальных: они тоже задумались над его словами. Светлана кивала с серьёзным видом, Пётр задумчиво хмурился, Алексей смотрел куда-то вдаль, откинув голову назад, а Борис замер, выпустив рукав.

— С этого дня вы — команда, единый организм, часть целого. И от того, как вы будете относиться друг к другу, зависит успех всей экспедиции.

Потом он выпрямился, улыбнулся и сказал:

— Завтра, в восемь утра, вам нужно будет прийти на медосмотр. Кабинет вы знаете. Список нужных документов пришлют по электронной почте. А ещё... — он прищурился. — Через неделю вас переселят в общий кампус, где вы будете привыкать друг к другу и проходить совместную подготовку к полёту.

Заметив наше удивление, он подтвердил:

— Да-да. На корабле вы будете жить и работать вместе долгие месяцы, и поэтому я советую вам не откладывать и начать знакомиться друг с другом уже сейчас.

А потом мягко добавил:

— И да: поздравляю вас.

Все начали подниматься, и комната наполнилась гудением голосов и скрипом стульев. Мы направились к выходу. Пётр говорил что-то Анастасии, и она смущённо улыбалась, Кирилл спорил со Светланой, Алексей тихо беседовал с Борисом, Евгений спрашивал что-то у Игоря.

Оказавшись в зале, я услышала, как Виктор Сергеевич говорит:

— Игорь, задержитесь на минутку, пожалуйста.