Мастер

Щелчок  тумблера -  и  камень точила с воем завертелся.  Мастер  привычным движением вынул из коробки очередную спицу  и  прислонил её к  раскрученному наждаку.  Сноп искр упал на пол, спица в секунду стала красной и  ДимСаныч  тут же от неё прикурил.   Выключил точило, затянулся, и дождавшись когда спица остынет, отправил её в мусорное ведро.
  По веломастерской  распространился запах  жжёного металла, а следом за ним и  дефицитного нынче табака.
 - Ну, что ты стоишь,  давай. Тут ничего сложного.  Я же тебя учил.  -  хитро прищурившись, не то от  едкого дыма, не то от предвкушения магического действа, тихо сказал ДимСаныч,  глядя на Вовку, который не решался начать.
 Перед  ним на верстаке лежал обод велоколеса, втулка, гора спиц, и ниппелей. Из которых и предстояло собрать первое в его жизни велоколесо.

 Вроде и вправду ничего сложного. ДимСаныч вон минут за десять мог собрать из всего этого отличное колесо. Крепкое, ровное. Но у него опыт, ведь сам когда-то гонялся и знает все секреты. Ну почти все.

 — Давай, выбери из кучи 36 одинаковых. Тех, что поровнее и покрасивее. Всё-таки не на тачку садовую собираем. А для генерала. Но и самые хорошие не стоит выбирать. Они для более достойных людей. Тех, кто не в штабе на тёплом месте штаны протирает.

  Вовка никогда не думал, что судьба закинет его сюда, он надеялся, что всё это обойдёт его стороной. Но нет. Как-то так хитро вышло, что теперь он числится веломехаником велокоманды, расположенной в здании бывшего храма на краю Филёвского парка. На втором этаже, в небольшом закутке. И теперь постигает секреты мастерства от ДимСаныча, тренера этой самой команды.

 Разложив на верстаке спицы и упорядочив их длину, он выбрал не самые блестящие, но и не самые кривые. Отсчитал похожих 36 штук и закинул первую из них в первое попавшееся отверстие в алюминиевой втулке. Взял обод и вставил спицу в первое левое отверстие от большого для соска камеры. Навернул на неё ниппель. Взял вторую спицу и, отсчитав вправо четвёртое отверстие, воткнул туда вторую.

 -Ну вот. Дело пошло. Тут главное не торопиться и осознавать, что творишь. Акт творения. Красиво же? - ДимСаныч любовался процессом, сидя на табурете у верстака и пуская дым.

 Удивительное дело. Стоило начать, как всё пошло как бы само собой. И уже через несколько минут Вовка держал в руках вполне сформировавшееся колесо. Действительно, акт творения.

 -Ну вот. А теперь его в станочек и будем править. Дело это интересное и занимательное. Ты же сопромат сдавал? Что у тебя по нему? — ДимСаныч снял с полки станочек для правки колёс и поставил его на верстак перед Вовкой.

 -Чётвёрка. Кабы запоминал формулы, было бы пять. А так и без эпюр понимал, какие силы куда действуют, — ответил Вовка, вставляя колесо в станок.

- Ну вот и отлично. Сам велосипед — отличная иллюстрация бытия человека. Каким бы он ни был красивым и дорогим, пока он стоит на месте, толку от него нет. Но и езда на нём — дело непростое. Ведь для того, чтобы на нём поехать, нужно научиться сохранять баланс. Но даже если и этому научишься, нужно, чтобы сам велосипед был отлично настроен. Вот взять бы это колесо, что ты только что сотворил. Ну куда на таком поедешь? Убьёшься сразу. Кривое, спицы не натянуты. И вот тут важна квалификация мастера. Если ты не понимаешь, как всё устроено, как же ты отладишь механизм? Поэтому важно не просто набивать руку в настройках, но и понимать процессы, происходящие в системе. А уж если настроил всю систему, оседлал её и научился ею управлять, держать баланс, то и до счастья рукой подать. Главное — не останавливаться на достигнутом, а совершенствовать своё мастерство. Ну давай, пробуй для начала настроить колесо. — Дим Саныч протянул Вовке ключик для натяжки спиц. — Без правильного ключика и мастер с настройкой не справится. И ключик такой есть не у каждого. Но тебе повезло.

 Так. Если это переднее колесо, то обод должен вращаться строго по центру оси. От его положения относительно оси зависит и управляемость велосипеда, и его накат, и правильная работа тормозов.
Вовка крутанул колесо в станке, и оно зашумело болтающимися спицами. Загремело ниппелями в ободе. Обод заелозил влево-вправо, ударяясь об ограничители станка.

 - Ну вот как на таком ездить? -  спросил с ухмылкой ДимСаныч.

    Вовка затормозил вращение и нашёл на ободе отверстие для соска камеры. Накинул ключик на первую от отверстия спицу и провернул ниппель на четверть оборота. Так он протянул все спицы по кругу и вновь крутанул колесо.

 -Получше вроде. Но ты просто протянул, но не выставил в исходное. Ведь если длина спиц и размер ниппелей одинаков, то можно выставить всё в одно положение и плясать от него, нежели тратить время на поиски баланса, опираясь на неизвестность. Базис — основа всего. Не слепой случай, а правило, закон, по которому работает любая система. Вот по закону и работай. А я поеду по делам. А ты собирай, до вечера тебе работы хватит. Вон в углу ободов сколько. Да и генералов у нас на тёплых местах немало. — ДимСаныч глянул на Вовкину работу, напутственно похлопал его по плечу и вышел из мастерской.

  На дворе стоял 1990-й год. И здание, в котором вот уже более сорока лет располагался спортивный клуб, указом правительства передали Русской Православной Церкви. Однако выезд спортклуба — дело не быстрое. На выезд определили срок, и пока клуб переезжал в другое место, и службы проводились в храме странным образом.
 В спортзале на втором этаже храма, где в уголке и располагалась веломастерская, отгородили небольшой кусочек, куда и складывалась вся церковная утварь. Туда за некоторое время до начала службы приходил дьякон с помощницами, доставал иконы с прочей мебелью и расставлял всё в зале по местам. А чуть позже появлялся и отец Макарий, который проводил там службу. По окончании которой всё убиралось за заборчик, а приношения делились между организаторами. Что получше — батюшке, что похуже — служкам. Остальное забирал дьяк.

 Вот и сейчас за дверью мастерской Вовка слышал суету и движение. По залу ходили служки, бабульки в платочках, развешивали на стены иконы, расставляли подсвечники.

 Дело шло. Вовка выставил натяжение спиц согласно закона и принялся их подтягивать ключиком, сверяясь с ограничителями. Все они сопротивлялись на усилие ключа примерно одинаково. Да и ниппеля навернулись на них практически одинаково. Из ниппелей на спицах виднелось четыре-пять витков резьбы.
Вовка снова крутанул колесо. Оно закрутилось тихо. Теперь в нём ничего не шумело и не звенело. Однако обод всё ещё гулял между ограничителями.

 За дверью послышался запев отца Макария. Началось. Теперь из Вовкиной кельи в ближайший час не выйти. Хотя, наверное, можно. Но Вовке не хотелось нарушать своим присутствием акт таинства служения. Да и работа у него была. Он правил систему, а батюшка умы. Все занимались делом.

 Колесо вращалось в станке, и Вовка приметил место, где оно больше всего отклоняется от центра. Притормозил его и в этом месте подтянул спицу чуть больше. На всякий случай подтянул чуть меньше и соседние спицы, растущие из втулки от первой подтянутой.

За дверью вслед за речитативом отца Макария подхватывали редкие прихожане. В их разноголосье слышалось что-то малоразборчивое. Не было в их голосах гармонии. С этим Макарию ещё работать и работать.

 Вовка снова крутанул колесо и приметил, что биение стало меньше. В то же время приметил, что внутри него что-то тоже изменилось. Будто в нём самом тоже что-то немного поправилось. Появилось едва уловимое странное чувство. Не то радость, не то удовлетворение. Не то предвкушение чего-то доброго, хорошего.

 Хотя сегодня какая-то необычная служба. Обычно Макарий вёл службу с певчими из Гнесинки. Вовка видел их мельком, ибо старался с ними не пересекаться. Уж очень они фонили своей нетрадиционностью. Что наводило на странные мысли, особенно заслышав их тонкие голоса.
Однажды ему пришлось с одним из них поздороваться за руку. И мало того, что её обладатель мало был похож на парня, так и рука его оказалась мягонькой и безвольной. Да и пахло от него чем-то сладеньким и приторным до тошноты.
Но сегодня Макарий басил в зале один, и ответное от прихожан явно портило благостность процесса.
Вовка снова приметил место, где обод цепляет ограничитель, и подтянул спицы там. И снова крутанув, приметил улучшения как в колесе, так и в себе самом.

 Крутанув снова, понял, что биение перебралось в другое место. И тут будто кто-то ему шепнул на ухо: «Всё дело в балансе. Если где-то перетянуто, значит, в другом месте надо ослабить».

Макарий смолк. За дверью зашуршали шаги.

  Вовка прикинул, где вылезло биение, проследил нагрузку по спицам и ослабил там, где вроде бы всё было неплохо. На противоположной стороне колеса.

 - Сегодня я беру печенье, а тебе карамельки. Ты прошлый раз печенье брала. Сегодня моя очередь. - послышалось из-за двери старушечье шипение.

 Снова крутанул и увидел, что всё у него получилось. Осевое биение практически пропало. Осталось победить радиальное.

  За дверью всё стихло. Вовка выглянул из-за двери. В зале было пусто. Служба закончилась, и все разошлись. Ворота с крестом у заборчика были закрыты на замок. Можно смело выходить из кельи. Но что это?
Рядом с дверью мастерской на стене осталась висеть икона. Большая, тёмная, на которой едва были различимы фигуры двух человек. Едва разобрав буквы на ней, Вовка предположил, что это про Петра и Павла. Печеньки поделить не забыли, а святыню оставили на произвол судьбы.
Оставлять её здесь, на стене, было неправильно. Мало ли кто из пришлых сюда что с ней сотворит недоброе. Ведь решение о переезде клуба мало кто из спортсменов принял с воодушевлением. И несмотря на то, что с отцом Макарием и его братией руководство клуба здоровалось за руку и, что греха таить, иногда и сидело за одним столом, но всё-таки в воздухе витал дух отсутствия баланса в системе. И если бы эту ситуацию можно было представить в виде велосипедного колеса, то оно виделось так и вовсе квадратным с гнутыми спицами. И тут уж никакая правка бы не помогла, а только замена. И обода, и спиц с ниппелями. А может даже и втулки, на которой оно было собрано.

 Поэтому Вовка аккуратно снял огромную икону со стены и занёс в мастерскую. Наверняка же дёрнутся служители культа, когда обнаружат пропажу, тогда-то Вовка и выдаст забытую святыню её хозяевам. Ведь то была утренняя служба, а впереди была вечерняя. Возможно, что даже с теми самыми приторными певчими из Гнесинки.

 Вовка снова вернулся к работе. Снова крутанул колесо и покосился на стоящую в углу чёрную икону. Пётр и Павел с интересом наблюдали с неё за его работой.
Мастер взял в руку ключ, приметил нужную спицу и, остановив колесо в нужном месте, повернул ниппель на нужный угол и снова крутанул колесо.

 Вот он,  баланс замкнутой системы во всей своей красе.

Колесо беззвучно заветрелось  в станке  радуя глаз отсутствием биений.