Клин клином Глава четвёртая и пятая

Клин клином

Глава четвёртая. Новые встречи

После отъезда Даши и Тамары Воронин остался один, если не считать Лены, явно ждущей, что теперь он обратит на неё больше внимания.
И он обратил. Лена оказалась интересной собеседницей. Она работала в научно-исследовательском институте и занималась чем-то связанным с геологией. Она много читала, цитировала Пастернака и Ахматову, спорила о фильмах Тарковского.
Но что-то в ней раздражало Воронина. Она была слишком правильной и рассудительной. Говорила умные слова, выдвигала невероятные идеи и всё это казалось Воронину каким-то ненастоящим, а заученным, с признаком фальши. У него всегда создавалось впечатление, что она кого-то цитирует или кому-то подражает.
— Ты знаешь, — поделилась она однажды с Ворониным, — мне кажется, что у нас с тобой может что-то получиться. По-настоящему. — На что Воронин с удивлением посмотрел на неё, но промолчал.
Он не хотел ничего «по-настоящему». Ему хватило под самый жвак этого «по-настоящему» дома, со Светланой.

Тем вечером в бар зашла новая компания. Какие-то приехавшие из Калининграда девушки. Среди них находилась женщина, сразу привлёкшая внимание Воронина. Высокая, статная, с тёмными волосами до плеч и надменным красивым лицом. Она держалась особняком, пила шампанское в одиночестве, не обращая внимания на ухаживания местных кавалеров.
— Это Ирма, — шепнула Лена, проследив за его взглядом. — Приехала позавчера. Про неё уже легенды ходят. Говорят, что она из Риги и работает в филармонии. Музыкант какой-то.
— Или скрипачка, — добавила Валентина. — Или арфистка. Точно никто не знает, она ни с кем не разговаривает.
Воронин смотрел на Ирму и чувствовал странное волнение. Она была, как бы из другого мира. Не из его мира портовых городов и морских рейсов и не из мира советских курортов и домов отдыха. Она выглядела иностранкой, случайно забредшей в эту компанию.
Дождавшись, когда его спутницы покинут бар, Воронин подошёл к Ирме без какого-либо плана.
— Позвольте угостить вас шампанским, — без предисловий предложил ей Воронин.
Ирма подняла на него серые и холодные глаза.
— Почему именно меня? – холодно спросила она.
— Потому что вы тут единственная, с кем интересно поговорить, — сделал ей комплимент Воронин.
От его слов Ирма чуть приподняла бровь. То ли удивлённо, то ли насмешливо.
— Вы так думаете? – ирония сквозила в её голосе.
— Уверен, — решительно заявил Воронин.
Ирма помедлила, а потом согласно кивнула.
— Садитесь, — предложила она Воронину и царским жестом указала на рядом стоящий стул.
Невольно они разговорились, и Воронин выяснил, что Ирма действительно приехала из Риги и работает там в филармонии, но не музыкантом, а администратором гастрольного отдела. Она часто ездила по стране с оркестрами, ансамблями и многое видела.
— А вы? — спросила она. — Откуда такой уверенный в себе мужчина появился тут в этом замызганном баре?
— Из Владивостока, — пояснил Воронин, стараясь улыбнуться.
— Моряк, что ли? — с интересом посмотрела на него Ирма и сделала глоток шампанского. — Это объясняет ваш загар и манеру подходить к незнакомым женщинам.
— Это плохо что ли? – изумился от её ответа Воронин.
— Это по-морскому. В каждом порту — по подружке. Ведь так? – ухмыльнулась Ирма.
Воронин от её предположения рассмеялся.
— Не совсем. Но в чём-то вы правы.

Они проговорили до закрытия бара. Потом вышли на улицу, чтобы пройтись по ночному парку. Луна пробивалась сквозь кроны сосен, а тёплый воздух пьянил запахом хвои.
— Я хочу посмотреть море ночью, — неожиданно заявила Ирма.
Они спустились к пляжу. Море серебрилось под луной и лёгкие волны лизали песок.
— Красиво, — с восхищением отметила Ирма. — А у вас во Владивостоке оно такое же?
— Другое. Наше суровее. Здесь море как будто ручное, — попытался объяснить Воронин.
— Ручное море… — Повторила Ирма с непонятной интонацией. — Как странно это звучит.
Она повернулась к Воронину лицом и положила ему руки на плечи.
— Ты интересный человек, моряк, — с интересом подметила она. — И красивый.
— Ты тоже, — вторил ей Воронин.
Они целовались на берегу, а потом он повёл её к себе в номер. По дороге думал, что соседа к нему ещё не подселили и в этом ему повезло.
Ирма оказалась страстной и требовательной. Совсем не такой, как Даша или Тома. С ней всё происходило по-другому. Острее, больнее и честнее. Когда они наконец уснули, то уже светало.

Воронин проснулся от скрипа двери. Ирмы рядом не было. О её присутствии напоминала только вмятина на подушке и слабый запах духов. Он приподнялся и взглянул на часы. Половина восьмого.
Но вид увиденного поверг его в шок. В дверях стояла Лена.
Она смотрела на него, на разворошённую постель, сброшенную на пол подушку и на всё, что не требовало объяснений.
— Лена… — начал было Воронин.
Но в этот момент дверь широко распахнулась, и в номер ворвался какой-то парень. Взлохмаченный, помятый и в расстёгнутой рубашке.
— Здорово, сосед! — заорал он во всю глотку. — Я Витёк! Вчера вечером заселился, да меня того… укатали немножко и я у соседок заночевал. Ты не серчай, ладно?
Воронин ошалело смотрел на лохматого парня.
— Какой ещё сосед? – ничего не мог понять он.
— Твой сосед! Меня к тебе вчера вечером вселили, вот моя койка. — Витёк кивнул на вторую кровать. — Слушай, а это кто? — Заметил он в дверях остолбеневшую Лену. — О, привет! Ты тоже тут живёшь что ли? – и в недоумении уставился на неё.
Лена смотрела то на Воронина, то на Витька и лицо её становилось всё бледнее.
— Значит, так, — невнятно пробормотала она. — Всё понятно.
— Лена, подожди… — попытался остановить её Воронин.
Но Лена уже выбежала из номера, громко хлопнув дверью.
— Чего это она? — удивился Витёк. — Обиделась, что ли? На что? – вытаращенными глазами смотрел он на Воронина.
А тот откинулся на подушку и закрыл глаза.
— Долго объяснять, — в бессилии прошептал он.
Витёк оказался невыносимым. Он приехал из Минска, работал снабженцем на каком-то заводе, на курорт приехал «оттянуться по полной». С первого же дня он освоился так, будто жил тут всю жизнь. Быстро познакомился со всеми и везде с ними выпивал, даже если его и не просили, то всегда лез с предложением выпить.
— Пошли завтракать! — скомандовал он Воронину. — Жрать охота — сил нет. Вчера перебрал малость.

В столовой Лена сидела со своей компанией. Марией Степановной, Валентиной и какой-то новой парой. Когда Воронин вошёл, она демонстративно отвернулась.
— Ну и чёрт с ней, — философски заметил Витёк, наваливая себе в тарелку кашу и сосиски. — Баб тут — море. Вон, видишь, блондинка у окна? Это Танька, я у неё ночевал. Классная тёлка, между прочим.
— Рад за тебя, — ехидно подметил Воронин.
— Слушай, а ты чего кислый такой? Отдыхать надо весело! Давай вечером в бар завалимся, я угощаю, — пообещал Витёк.

После завтрака Воронин решил съездить в город. Ему хотелось побыть в одиночестве. Он хотел остаться один и отрешиться от всех этих знакомств и условностей. Кроме того, он мечтал побродить по городу, посмотреть на старый Кенигсберг и сходить в музей янтаря.
Поэтому после завтрака он сразу пошёл на остановку электрички и на ней поехал в город.

Выполнив свой план, после музея янтаря Воронин заехал на вокзал. До конца отдыха оставалось чуть больше десяти дней и ему требовалось подумать о дороге домой. Точнее, о дороге куда-нибудь. Во Владивосток и Иркутск он пока не собирался. За всеми санаторными событиями он даже забыл об обещании, данное Людмиле.
Стоя у кассы, он вспомнил вчерашний разговор с Валентиной. Она приглашала его с Леной приехать к ней в Ленинград, чтобы посмотреть город, погулять и отдохнуть. Предлагала остановиться у неё.
— У меня квартира большая, места всем хватит, — говорила она. — Лена тоже собирается через Ленинград ехать домой. Приезжайте вместе!
Тогда он отмахнулся, но теперь подумал. А почему бы и нет? Ленинград он неплохо знал. Хотелось вновь посмотреть Эрмитаж, Петергоф и погулять по городу в белые ночи… Тем более, что отец просил его после санатория обязательно заехать в Питер и проведать родственников.
Поэтому Воронин купил билет на поезд до Ленинграда, отходящий в день окончания его путёвки.

Вернулся он в «Янтарный берег» уже к вечеру. Зашёл в номер, бросил на кровать пиджак и уже хотел пойти в душ, как в номер постучали.
— Войдите, — громко ответил он на стук.
Вошла Ирма. Она выглядела нарядно, пахла духами и слегка покачивалась.
— Привет, моряк, — слегка заплетающимся языком заявила она о своём присутствии. — Скучал?
— Ирма?.. — Появление Ирмы отвлекло Воронина от посторонних мыслей, и он с изумлением смотрел на неожиданное явление. — Ты откуда такая весёлая?
— Из бара. Твой сосед угощал. Кстати, — хихикнула она, — щедрый парень. Деньгами сорил направо и налево. Шампанское, вино, коньяк — всё за его счёт.
Не обращая внимания на удивление Воронина, она вальяжно развалилась на кровати, сбросив туфли.
— А ты чего это там застыл? – удивилась Ирма и, протянув к Воронину руки, с придыханием попросила: — Иди сюда, я тебя так хочу…
Воронин лёг рядом с ней, но мысли его витали далеко. Он всё ещё не мог отойти от впечатлений, полученных после прогулки по Калининграду.
Но Ирме требовалось внимание, и она попыталась затеять с ним разговор.
— Ты о чём думаешь? — уже почти трезвым голосом поинтересовалась она, видя, что её ласки не прельщают Воронина.
— О людях. О том, какие они бывают, — без эмоций ответил ей Воронин.
— Всякие бывают. — Ирма крепко прижалась к Воронину. — Хорошие и плохие. И те, что посередине.
— А ты какая? – поднял на неё голову Воронин, на что она мгновение помолчала и с сожалением ответила:
— А я та, что посередине. Как и ты, моряк. Как и все мы, — подвела она итог своим размышлениям.

Глава пятая. Претензии и тоска

Дни тянулись медленно. Воронин гулял с Ирмой по паркам у озера, они сидели с ней на скамейках, разговаривали или молчали. Вечерами, бывало, он находил Лену. Она после того утреннего инцидента некоторое время его избегала, но потом как-то само собой случилось примирение.

Произошло это так. Воронин столкнулся с Леной в парке, она шла одна с книгой в руках, никого не замечая.
— Лена, — окликнул он её.
От чего она остановилась и холодно посмотрела на него.
— Алексей? — В недоумении вырвалось у неё.
— Можно тебе объяснить? – подойдя к Лене попросил её Воронин.
— Ничего мне не нужно объяснять, — холодно отрезала она.
— Нужно. — Воронин встал перед ней и взял её руки в свои. — То, что ты увидела… это было не то, что ты подумала.
— А что я подумала? – с усмешкой посмотрела на него Лена.
— Что я провёл ночь с женщиной, — пояснил ей Воронин.
— А разве нет? – покрутила головой Лена.
Воронин промолчал, потому что врать и оправдываться было глупо. Но и всей правды ему говорить не хотелось.
— Мой сосед, Витёк, — только сказал он, — напился и не дошёл до номера. Его увели ночевать в женский номер. Когда ты вошла, постель была разворочена, потому что я ночью плохо спал и ворочался. Вот и всё, — и Воронин наивно уставился на Лену.
— А женские духи в номере? – не отставала от него Лена.
— Ирма с Танькой заходили накануне вечером. Мы выпили вина, посидели и они ушли. Больше ничего не было, — уверенно отстаивал свою версию Воронин.
Лена смотрела на него, пытаясь понять, правда это или ложь, но Воронин выдержал её напряжённый взгляд.
— Лена, я понимаю, как это выглядело. Но я тебе не врал. Ничего серьёзного между мной и этими женщинами нет, — и, поняв, что он на верном пути, Воронин не собирался ничего признавать.
Зато Лена продолжала молчать, а потом тяжело вздохнула.
— Ладно. Допустим, я верю тебе, — кивнула она, соглашаясь.
— Спасибо, — Воронин даже сделал движение, чтобы поцеловать Лену, но та уклонилась и предупредила его:
— Но учти. Я тебя насквозь вижу, — и с подозрением высказалась. — Ты не такой простой, каким притворяешься.
От чего Воронин невесело усмехнулся.
— А я и не притворяюсь. Я всегда такой. Можешь полюбоваться, — и, расставив руки, предстал перед Леной во всей своей красе.
А на Воронина действительно заглядывались многие женщины. А чтобы им и не заглядываться на высокого, широкоплечего блондина с правильными чертами лица?
С тех пор Воронин с Леной снова начали общаться. Гуляли, сидели в баре и разговаривали. Но что-то изменилось. Лена стала осторожнее и недоверчивее. А Воронин чувствовал себя виноватым, хотя, в сущности, ни в чём перед ней виноват не был. Они же ничего друг другу не обещали.

Воронин разрывался. Днём он гулял по паркам и у моря с Ирмой, а вечера проводил с Леной. А бывало и наоборот. Это была странная жизнь. Лёгкая и ни к чему не обязывающая, принуждающая Воронина заполнять ту чёрную пустоту, что образовалась у него внутри после измены Светланы.

Как-то Лена, Мария Степановна, Валентина и Вика, соседка Лены по комнате, со своим хахалем Витей затеяли прогулку в парк с пикником. Пригласили и Воронина.
— Пойдём, — позвала его Лена. — Посидим, выпьем, закусим, развеемся, — с чем Воронин и согласился.

Они расположились на полянке в сосновом бору. Разложили на скатерти нехитрую снедь. Бутерброды, яйца, зелёный лук, сыр. Витя достал из рюкзака две бутылки портвейна.
— За продолжение нашего замечательного отдыха! — поднял он первый тост.
Выпили, закусили, разговорились и тема разговоров переключилась на родителей.
Мария Степановна, оказавшаяся неожиданно словоохотливой после пары стаканов,
рассказала про своего отца-фронтовика. Валентина вспомнила блокаду. Её эвакуировали ребёнком, но город военных дней остался у неё в памяти навсегда.
— А вы, Алексей, — повернулась к нему Валентина, — у вас родители воевали?
— Отец. На Дальнем Востоке, с японцами воевал, — вспомнил Воронин.
— О, это интересно. Расскажите как-нибудь? – попросила Валентина.
— Да особо то и рассказывать нечего. Он не любит вспоминать об этом, — с сожалением ответил Воронин.
За разговором Валентина снова вернулась к своему предложению, чтобы Лена с Ворониным приехали к ней в Ленинград.
— Я серьёзно, — обратилась она к Ольге. — У меня трёхкомнатная квартира, места хватит. Приезжайте оба — ты, Лена, и вы, Алексей. Погуляем, город посмотрите, в музеи сходите. Когда ещё такая возможность появится? – с просьбой смотрела она на Лену.
— Я с удовольствием, — ответила Лена, вопросительно глядя на Воронина.
— И я не против, — кивнул Воронин, от чего Лена даже облегчённо вздохнула.
Они договорились, что по окончании отдыха Лена и Воронин выедут вместе, а в Ленинграде их встретит Валентина. Неделя в северной столице, а там — кто куда.

Воронин просидел на поляне с женщинами ещё около часа. Они говорили о разных мелочах, начальстве в институте, где работала Лена, о красотах Ленинграда, а Воронин иногда вставлял рассказы из своей морской жизни. Но когда заметил, что его толком никто не воспринимает, да и не понимает о чём его рассказы, он, скрыв раздражение, решил распрощаться.
— Спасибо за стол, — поблагодарил он женщин, поднимаясь с земли. — Пойду я. Что-то устал я сегодня.
— Так рано? — удивилась Мария Степановна.
— День длинный был. Отдохну, — пояснил Воронин и попрощался: — Пока. Надеюсь, что скоро увидимся.
Воронин шёл в сторону дома отдыха. На душе было муторно. То ли от выпитого, то ли от всего сразу вместе взятого.

В номере он застал Витька. Тот на удивление оказался трезв и оживлён.
— О, сосед! Хорошо, что ты пришёл. Я тут винца достал. Угостить компанию хочу, – вместо приветствия предложил он.
— Какую компанию? – удивился Воронин.
— Ирма придёт, Танька. Посидим, отметим праздник, — мирно продолжил Витёк.
Воронин хотел отказаться, но потом подумал: а какая разница? Сидеть одному или с людьми?
— Давай, — махнул он рукой, соглашаясь на предложение Витька.
А тот хитро улыбнулся и убежал «готовить встречу». Через полчаса появились Ирма с Таней, принёсших закуски из буфета. Витёк сгонял ещё за одной бутылкой, а Воронин отметил, как быстро тот бегает, когда знает, что сейчас начнут выпивать.
«Шаровик-затейник», — пренебрежительно подумал он о своём соседе.
Сидели долго, пили, разговаривали. Таня, оказавшаяся врачом-стоматологом из Витебска, рассказывала смешные истории про пациентов. Ирма молчала, пила шампанское, иногда бросала на Воронина многозначительные взгляды.
— А знаете, — вдруг сказала она, — у меня послезавтра заканчивается путёвка.
— Как — послезавтра? — встрепенулся Витёк. — Так быстро?
— Десять дней пролетели, как один. — Ирма пожала плечами. — Пора возвращаться в Ригу.
Воронин промолчал. Он знал, что с Ирмой у них ничего серьёзного. Так, курортная интрижка, взаимное влечение без обязательств. Но почему-то ему стало грустно.
— Жаль, — с печалью покачал он головой.
Ирма посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то настоящее. Не игра и флирт, а настоящая печаль.
— Мне тоже, моряк. Мне тоже жаль, что я тебя больше никогда не увижу, — честно призналась она.

Конец пятой главы