Последняя чайка на Земле

Последняя чайка на Земле.



Единственная женщина на теплоходе, носит на голове шляпу, похожую на мужскую. И она вовсе единственный пассажир. На ней полосатые штаны, и почему то вопреки прямой логике, внешний вид этой дамы, весьма не дотягивающей до “дамы средних лет”, по возрасту, ничуть не кажется экстравагантно - безвкусным или вызывающим.
Как будто бы все происходящее играет свою точную роль, импровизируя и тем самым попадая в самую необходимую область эстетики момента. Вернее бы сказать – часа, или двух часов, ибо выкупленный полностью прогулочный пароход, стоит весьма внушительную сумму.
Женщина которая носит шляпу похожую на мужской аксессуар, не боится уже ледяного по сроку календарного исчисления времен года, ветра.
Она словно пришла в гости к этому холодному явлению атмосферного давления, и на его территории как бы пытается доказать себе какой то невероятный или безмерно - банальный от глупости шаг, когда то принятый за необходимый.
Ветер сдувает с ее головы шляпу и та ожидаемо падает на деревянные подстилки под ноги. Взору ледяного дуновения открываются аккуратностью педантичной особы, вероятно располагающей временем и амбициозностью, уложенные без единого неточного уголка или небрежности, черные волосы, страдающей от излишнего недопонимания прагматизма, особы. Буквально полминуты и ветер непременно испортит безупречную прическу. Впрочем, скорее всего это не является для пассажирки теплохода неприятностью которую та хотела бы избежать в данный момент.
Кто эта женщина, плывущая единственной из людей не являющихся членами экипажа, в октябре месяце, ледяном и ветренном, только сейчас решившая укутать себя в теплое пальто которое было оставлено ей в закрытом помещении судна ?
И сам призрак надвигающейся зимы, как бы свысока, но проявляя сдержанное любопытство, лицезреет дерзкую гостью, словно молчаливым дуновением, оставляя за ней право первой объявить свои причины и цели.
И она говорит с ледяным дыханием октября, пытаясь объясниться, но не произнося вслух ни одного слова.
– Я последняя чайка на Земле ! И прошу лишь одного – права снова летать над сушей и кричать от негодования раздражая человеческий слух ! Я та самая морская чайка, которую писал мой любимый, перенося на холст для того, чтобы поэзия морских волн навсегда осталась лишь в отдельном полотне художника. Я – последняя чайка на Земле. И теперь я такая, потому лишь что мне нет больше места в пределах жесткого материала холста. И я свободна от пространства рисунка, но навсегда порабощена формой женщины. Но разве эту участь я выбрала бы для себя, имея привилегию подобного выбора ?
И ледяной призрачный ветер раздраженно снующий вокруг теплохода, молчит лишь завывая как ему положено от физики собственного явления. И эта красивая женщина не безумица ? Она лишь единственная сумасшедшая в мире благоразумности и почтенного здравомыслия. И в том ее суть…
Сон… Конечно же это просто сон. Разве возможно что то похожее как происходящее в действительности ? Это сон о природе поэзии и ее безутешности. Ибо нельзя усмирить безумную, отвергнутую и опороченную всем и вся ! Временем, циничностью под формой эволюционной наработки годной для верховенства, человеком - безумным в своей избыточной разумности, глупой старостью телесной, игнорируемым сомнением…
И он уже немолод ! Он спит в кофте накрываясь с головой теплым одеялом и порой, в самые холодные ночи даже вынужден сидеть опираясь локтями на небольшой стол, который находится в центре комнатки. Он живет на самом верхнем этаже жилого дома, над двигателем лифта, в чердачном помещении технического пространства строения.
И если удается уснуть, то порой этот свободный художник глядит разные по угрюмости, великолепию или красочности, сны.
И он немолод. И болят обмороженные годами суставы, и крутит живот от неудобного для подобного образа жизни, пищеварения, и хронически не прекращается донимающий, особенно по ночам, кашель.
И стоят в маленькой комнатке холсты, валяются чаще без определенного места, частично пустые баночки от красок, стеклянные пивные бутылки и есть на столе пепельница изготовленная из опустошенной кофейной упаковки.
– И чего она жалуется ? – как бы кряхтя поднимаясь для того, чтобы размять затекшее тело, негодует свободный немолодой художник. Его пальцы между которыми теперь находится окурок, заботливо оставленный им же на подобный случай, огромны, словно бы это пальцы не художника а предпенсионного возраста, слесаря по ремонту технического оборудования. И он неуклюже с усилием сосредоточения воли извлекает непропорционально маленькую спичку из коробка, для того чтобы прикурить дурно пахнущий остаток сигареты, лишенной фильтра.
Под ногами среди прочих, находится холст  под названием “ Последняя чайка на Земле”. Этой картине более двадцати лет. Там теплоход, черноволосая женщина и чайка. На голове женщины надета небольшая шляпа.
Он видит их все. Все свои работы, словно бы проживают какую то действительную жизнь в голове художника. И он зрит в истинные их, возможно созданные им самим миры. И как бы чувствуя ответственность за все что уже написал, свободный художник ощущает невероятную телесную усталость. И для чего вся его жизнь, итогом которой технический этаж с постоянно гудящим лифтовым двигателем от снующих туда - сюда по высотному дому владельцев уютных квартир ? Небритые щеки и густая шевелюра напоминающая представителя интеллигентной профессии, но уже в прошлом. Редко стираемая одежда и кое какая еда, как правило не первого сорта качества.
Разве может такой человек задаваться подобным вопросом ? Конечно не может !
Разве не хватит в таком человеке простого знания о том, что ничего нет хуже сожаления об уже свершенном ? Разве не болезненная бессмысленность в отвержении собственной жизни ? Разве нет в нем ироничного от шутливости самого фатального вызова судьбы, не играющего особой и тем более практичной роли, предположения про вероятную стоимость скажем “Последней чайки”, в некоем обозримом будущем ! И понимание про невозможность узнать точно, наверняка лишь дополняет привычную болезненность в суставы и грудную клетку. Он очень немолод. А годы и не припоминают себя в обозначенности какого то точного из них..Только холод и правда о том, что была суть свободного художника. Поэзия в конкретике символов и перспектив. Поэзия в абстрактности лиц и запечатленных мгновений единственного умения человека сделанного постоянством занятия. Он мог бы подписать этот холст “Свободный художник”. И этого было бы достаточно, для того, чтобы понять кто автор.
И такая подпись определила бы все его творение лучше и яснее, нежели имя.
Вопреки правилам я трогаю холст рукой. Он висит в галерее для продажи, среди еще множества других. Он стоит унизительно малую сумму. За такие деньги можно купить штук пять бульварных книжонок в привокзальном ларьке. Судя по всему человека который написал картину “Последняя чайка на Земле”, уже много десятилетий, на этой самой Земле, нет ! Удивительно. Я знаю его словно бы видел каждую минуту жизни этого обыкновенного, серого и неприметного жителя разных приютных мест, одним из которых было чердачное помещение технического этажа жилого высотного дома. Его “Чайка” стоит не больше стеклянной сувенирной вазы для комнаты муниципального общежития. И теперь я слышу его:
– И чего она жалуется ? – кряхтящий воспаленный от скитаний голос свободного художника.
А экстравагантная женщина, как единственная пассажирка теплохода среди ледяного октябрьского течения, стоит на том же месте, как состоятельная дама страдающая от излишнего недопонимания прагматизма,способная нанять для часовой прогулки все судно. И на самом деле, там две женщины – птица и красивая брюнетка. И словно бы чайка переходит своим состоянием в человека. Она как бы становится женщиной, а поздняя осень, будто переходит в состояние зимы. И ее призрак молча с любопытством разглядывает странную пассажирку. Слышна гидравлика работы двигателя теплохода и холодный ветер атакующий его в открытых водах. И я почти слышу дополнением к миру поэзии, работу двигателя жилого дома. Он так близко к чердачному помещению, в котором долго жила геометрически прямоугольная форма холста.
Я мог бы купить его за гроши в которые картина была некогда оценена организаторами выставки. Но имею опасения, что прекрасная женщина - чайка, станет нарушать и мой сон. Пожалуй истинного восхищения работой, будет вполне достаточно. Это лишь поэзия. Она вездесуща и неконтролируема. Она лишь предметность выраженная явлением…
Это пройдет через полчасика, стоит покинуть выставку и двинуться в направлении мероприятия более приближенного к земному и обобщенному. Ресторан вполне сгодится для этого. Я мягко, движением руки направляю супругу в сторону выхода.
Август 2026г.