Sub Zero 10. Погребальный костер Одиссея

       Выстрел плазмогана пришелся точно в сочленение черного хитина. Конечность Пожирателя с влажным хрустом отлетела в сторону, но тварь даже не замедлилась. Она просто перехватила Каэля за горло свободной клешней и подняла над полом.
     — Держись! — крикнул Алексей, всаживая заряд  прямо в центральный глаз монстра. Багровая линза лопнула, разбрызгивая вокруг вязкую слизь. Существо дернулось, его голова мотнулась вбок. Хватка на горле Каэля ослабла. Этой секунды вполне хватило Каэлю. Он вонзил острие тяжелого резака снизу вверх, под основание черепа врага. Лезвие прошло сквозь броню, как сквозь масло. Багровые глаза потухли. Монстр рухнул на палубу, превратившись в груду дымящегося мяса.
      — Дверь серверной! — прохрипел Алексей, падая на колено. Легкие горели, кислорода в скафандре оставалось критически мало из-за пробитого фильтра. — Закрывай!
     Каэль, кашляя черной кровью, ударил кулаком по сенсорной панели. Тяжелые створки начали смыкаться, отсекая их от воющего коридора, где уже слышался топот десятков таких же лап.
     В этот момент база содрогнулась так, словно сам спутник решил сбросить с себя каменную кожу.
     — Протокол «Феникс» запущен досрочно, — голос Прометея звучал отстраненно, почти торжественно. — Геотермальные каналы переполнены. Критический перегрев ядра через две минуты. Уходите к шлюзу. Ангар открыт.
     Они бежали сквозь базу, которая умирала вместе с ними. Под ногами расходились трещины, выпуская клубы горячего пара. Потолок сыпался бетонным дождем. Когда они выскочили на поверхность ледяного спутника, небо пылало. Черный корабль Пожирателей перестал быть монолитным — он разваливался на части, пожираемый цепной реакцией  боеголовок Альтаира. Вспышка была настолько яркой, что системы поляризации визора Алексея мгновенно ослепли, перейдя в режим абсолютной черноты.
    — Направление на ангар! Двадцать метров вперед! — орал Прометей им прямо в уши. — Я поведу Вас по тепловому следу!
    Алексей схватил пошатывающегося Каэля за предплечье и буквально швырнул его в открытый зев шлюза «Одиссея». Сам он прыгнул следом, чувствуя, как спину опаляет жар планетарной детонации. Трап начал закрываться автоматически, едва сенсоры уловили падение давления снаружи. Последнее, что увидел Алексей сквозь сужающуюся щель, был океан белого огня, поглотивший серый лед.
     — Старт! — взревел Романов, срывая шлем. Воздух пах озоном и гарью. — Прометей, выжимай всё! Если эта махина переживет взрыв, она будет здесь через минуту!
    Крейсер задрожал. Мощный главный маршевый двигатель, работающий без штатного охлаждения, исторг столб сине-белой плазмы, испарив остатки ангара позади них. Перегрузка вдавила людей в кресла.
     На консоли мигала надпись: «Гипердвигатель: 98%... 99%...»
Пространство перед носом корабля исказилось. Звезды вытянулись в бесконечные белые нити. И тут же погасли.
________________________________________
      Переход никогда не бывает мягким, но этот ощутился как столкновение с кирпичной стеной. Генераторы гравитации жалобно взвыли и аварийно отключились. Алексея вышвырнуло из кресла; он пролетел половину мостика, прежде чем наткнулся на переборку. Свет снова сменился красным аварийным.
     — Мы… целы? — выдохнул он, поднимаясь на ноги. Ноги держали уже с трудом. Голова раскалывалась.
    — Целостность корпуса — девяносто процентов, — ответил Прометей. Теперь он говорил только через динамики планшета-армбука, который чудом остался пристегнутым к поясу Алексея. — Но мы вышли слишком рано. Расчетное время прыжка было десять часов до ближайшей базы Земного Союза. Фактическое время — три минуты. Нас ждали.
     Главный обзорный экран по его команде вспыхнул.
     «Одиссей» был окружен. Не один материнский корабль, а целая эскадра. Дюжина черных левиафанов выстроилась идеальной сферой вокруг вырвавшегося из варпа «Одиссея». В центре построения висел еще более массивный объект — матово-черная сфера, пульсирующая каким-то… излучением, которое, казалось, поглощало свет.
     — Они знали точку выхода, — мрачно прошептал Алексей. — Они просчитали вектор.
     — Щиты на нуле после перегрузки двигателя, — доложил Прометей. — Орудия заряжены на пять процентов. Да и против этой армады мы бессильны. У нас есть… было… еще одно, экспериментальное оружие, которое заложено в базу «Одиссея». Но оно было разрушено при первом нападении. Наш шанс выжить равен нулю целых, ноль-ноль-одной тысячной.
     — Дай мне ручное управление маневровыми, — Алексей, морщась, доковылял обратно в кресло капитана, игнорируя боль в ребрах. — Попробуем нырнуть в тень между двумя кораблями…
     Но первый залп какого-то оружия Пожирателей лишил их этой надежды. Это не были лучи или снаряды. Это был конус абсолютной пустоты. Пространство впереди «Одиссея» просто перестало существовать. Носовой обтекатель крейсера, генераторы щитов и половина главной рубки исчезли, словно их стерли ластиком.
      Взрывная декомпрессия выбросила Алексея из кресла. Сирена захлебнулась. Мостик наполнился свистом уходящего воздуха и летающим мусором. Система жизнеобеспечения костюма сработала мгновенно, герметизируя шейное кольцо и подавая кислород из резервного баллона.
     — Покинуть корабль! — пытался кричать Алексей, но звука не было — воздух ушел раньше. Его легкие разрывались вакуумом. Он пополз по наклонной палубе к разбитому панорамному окну, туда, где виднелась спасательная капсула. Но очередной удар вражеского орудия, видимо, кинетического, подбросил многотонную конструкцию. Пол под Алексеем встал вертикально.
     Алексея отбросило. Руки тщетно пытались найти хоть какую-то скобу. Мир превратился в калейдоскоп из красных вспышек тревоги, осколков металла и застывших в невесомости капель крови.
Огромная дыра в корпусе превратилась в жерло пушки. Очередной залп Пожирателей вошел точно в центр инженерной палубы. Реактор, удерживаемый от разгона автоматикой, наконец, сдался. Алексея подхватило волной чудовищного давления. Его понесло спиной вперед сквозь обломки собственного корабля, мимо разорванных трубопроводов и оплавленных переборок.
     Последнее, что зафиксировал его помутневший взгляд внутри шлема — это медленно удаляющийся главный мостик. Там, среди искореженного металла, стоял Каэль. Пришелец больше не держался за стены. Он парил в центре разрушенного зала, широко раскинув руки. Его зеркальные глаза отражали гибель человеческого крейсера.

     А затем мир исчез.
     Взрыв реактора «Одиссея» стал новой звездой в этом секторе космоса. Волна чистой энергии смела ближайшие черные корабли, разорвав сферу окружения. Алексея вышвырнуло далеко за пределы эпицентра.
Системы навигации скафандра отказали. Запасной баллон кислорода показывал две минуты. Основной — тридцать секунд. Связи не было.
     Его кувыркало в пустоте. Белый огонь гибели «Одиссея» стремительно уменьшался позади, превращаясь в тусклую звезду, а затем и вовсе исчезая в бархатной черноте.
     Грудь жгло огнем. Легкие требовали вдоха, которого не могло быть. Перед глазами поплыли темные пятна. Холод вакуума начал проникать сквозь термоизоляцию костюма, сковывая пальцы ног и рук.
           «Вот и всё», — подумал Алексей. Мысль была удивительно ясной и спокойной. Никакого страха, только глухая, свинцовая усталость. Он закрыл глаза, позволяя тьме взять верх. Он думал о базе «Цербер», погребенной под белым пламенем. О мертвом экипаже «Одиссея». О капитане Волковой.
     Воздух в баллоне закончился с тихим, сухим щелчком клапана.
     Алексей открыл рот, пытаясь сделать последний судорожный глоток того, чего нет. Сердце пропустило удар. Второй. Третий.
     Мир сузился до одной точки боли в груди, а затем мягко погас, погружая старшего помощника Романова в вечный сон посреди холодного океана Бета-Крессида.