Марафоны и триатлон

Феномен массового помешательства успешных, обеспеченных и внешне абсолютно разумных мужчин в возрасте от тридцати пяти до сорока пяти лет на беге и триатлоне — это одна из главных загадок современной цивилизации.

Ещё десять лет назад стандартный путь успешного топ-менеджера или владельца бизнеса выглядел понятно и эстетично: к сорока годам ты покупаешь премиальный кроссовер, заводишь карту в гольф-клуб, по выходным пьёшь дорогой коньяк на даче, жаришь стейки на правильном гриле и наживаешь солидный, уважаемый в обществе животик.

Но сегодня всё сломалось.

Ты заходишь в соцсети к своему бывшему однокласснику — вице-президенту крупного банка или коммерческому директору IT-гиганта — и вместо фотографий из элитных ресторанов видишь нечто пугающее. На фото стоит исхудавший мужчина с ввалившимися щеками, истощенным взглядом и ногами, обтянутыми компрессионным трикотажем. На его груди висит наклейка с номером 4821, рожа покрыта коркой засохшей соли, а сам он обнимает финишную арку с таким видом, будто его только что спасли из трехлетнего плена в сомалийских пиратах.

Подпись под фото гласит: «Ironman 70.3 полумарафона в Дубае! 1.9 км плавание, 90 км велоэтап, 21 км бег. Время 4 часа 52 минуты. Преодолел себя! Боль — это временное, слава — навечно!».

Ты смотришь на это и задаешь логичный, рациональный мужской вопрос: «ЗАЧЕМ?!».

Зачем человек, у которого есть всё — квартира в центре, загородный дом, семья, перфоратор и машина с массажем сидений — добровольно платит взнос в полторы тысячи евро за то, чтобы его четыре часа тошнило от избытка изотоника на адовой жаре?!

Чтобы понять эту аномалию, нужно заглянуть в психологию мужчины, достигшего «потолка».

К тридцати пяти-сорока годам топ-менеджер закрывает все базовые квесты. Ипотека выплачена, бизнес работает, отчеты сдаются. В жизни наступает звенящая, предсказуемая стабильность. И вот тут его мозг, привыкший к постоянному стрессу, борьбе и преодолению, начинает сходить с ума от скуки.

Просто сидеть в офисе и управлять людьми становится мало. Хочется драмы! Хочется подлинного, первобытного страдальчества! Но поскольку на войну или во всплытие на подводной лодке его не берут, мужчина выбирает Триатлон.

Подготовка к марафону или триатлону «Ironman» (в простонародье — «Железный человек») напоминает секту, где вместо икон используют графики из спортивных приложений, а вместо святой воды — протеин.

Первый этап — «Экипировочное безумие».

Мужчина среднего возраста не может просто выбежать в парк в старых кедах и растянутых спортивках (которые мы так бережно храним в нижнем ящике). О нет! Это же бизнес-подход!

Покупка экипировки для триатлона по бюджету сопоставима с покупкой небольшого автопарка:

Шоссейный или разделочный велосипед из углеродного волокна (карбона). Он весит меньше, чем пачка чая, стоит как новая «корейская иномарка» и имеет сиденье шириной в три сантиметра. Когда ты спрашиваешь триатлета, почему эта рама стоит миллион рублей, он с горящими глазами объясняет: «Она дает экономию в три ватта мощности на скорости сорок километров в час!». То, что у него самого на животе висит пять килограммов лишней тушенки, обогреваемой автоклавом, в расчет не берется.

Гидрокостюм для открытой воды. Из неопрена особой плотности, в котором ты похож на тюленя, сбежавшего из секретной военной лаборатории.

Беговые кроссовки с карбоновой пластиной. Три пары: для длинных кроссов, для интервалов и «стартовые» (на которых написано, что они живут всего 200 километров, после чего превращаются в тыкву).

Спортивные часы со встроенным навигатором, пульсометром и датчиком уровня кислорода. Гаджет, который стоит дороже твоей первой машины и каждые пять минут мерзким писком сообщает, что твой уровень восстановления «недостаточен» и тебе пора лечь поспать.

Второй этап — «Разрушение быта и семьи».

Ты просыпаешься в 4:30 утра. Вся твоя семья еще спит глубоким, сладким сном.
Ты тихонько, как ниндзя, влезаешь в обтягивающий комбинезон из лайкры (в котором твоя выбритая лысина выглядит особенно аэродинамично), натягиваешь шлем, берешь свой карбоновый велосипед и выкатываешься на пустынную трассу.

Твой обычный день теперь выглядит так:
— 05:00–07:30 — Заплыв в бассейне на три километра и велотренировка на станке на балконе.
— 09:00–18:00 — Работа в офисе, где ты сидишь на совещании с вице-президентами и под столом тайком натягиваешь компрессионные гольфы, потому что забитые икроножные мышцы сводит судорогой.
— 19:00–21:00 — Беговая тренировка на стадионе.
— 21:30 — Падение в кровать в состоянии клинической смерти.

Твоя жена Настя перестает видеть тебя в сознательном состоянии. Все разговорные темы в доме сводятся к двум вещам: падению пульса в третьей зоне и текстуре гелей с калием и натрием.

На семейных застольях, где тесть накладывает тебе горку сочного шашлыка и наливает рюмочку холодной домашней настойки, ты делаешь скорбное лицо, достаешь из кармана пластиковый контейнер с вареной гречкой без соли и сухо заявляешь:
— Мне нельзя. У меня завтра углеводная загрузка перед длинным кроссом на тридцать километров. Алкоголь задерживает воду и разрушает митохондрии в мышцах.
Тесть медленно опускает рюмку, смотрит на тебя с глубокой, нескрываемой печалью и шепчет дочери:
— Настя... Кажется, мы его потеряли. Верните мне нормального Борю, который пил пиво, хвастался перфоратором и искал автоклав!

И вот наступает ДЕНЬ СТАРТА.

Ты прилетаешь на соревнования. Вокруг тебя — три тысячи таких же сумасшедших топ-менеджеров, директоров, IT-предпринимателей и баннеров со всей страны.

Атмосфера напоминает съезд участников Тайного Ордена Мазохистов. Все намазаны вазелином (чтобы гидрокостюм и майка не натирали соски до крови — отдельная, очень «мужественная» проблема всех марафонцев!), пьют из бутылочек липкую химическую жижу и смотрят друг на друга с ледяной спортивной ненавистью.

Выстрел стартового пистолета!

Ты прыгаешь в ледяную воду озера или моря.
Первые пятьсот метров плавания на открытой воде — это не спорт. Это мясорубка. Триста человек одновременно пытаются занять одну и ту же траекторию. Тебе лупят пяткой по плавательным очкам, локтем в дых, заплывают на спину и пытаются утопить.

Ты выныриваешь, судорожно глотаешь воду с тиной, кое-как доплываешь до транзитной зоны, сбрасываешь гидрокостюм, прыгаешь на свой карбоновый велосипед за миллион рублей... и следующие три часа крутишь педали под палящим солнцем, пока твоя пятая точка не превращается в один сплошной синяк.

Но самый ад начинается на Беговом этапе.

Ты пробегаешь первые десять километров. Запасы гликогена в печени полностью истощаются. Наступает явление, которое триатлеты уважительно и со страхом называют «МАРАФОНСКАЯ СТЕНА».

Это момент, когда твой мозг понимает, что его обманули. Вся твоя физиология начинает орать на всю Вселенную:
«ЭЙ! ДУРАК! ТЫ ЗАЧЕМ БЕЖИШЬ?! ЗА НАМИ КТО-ТО ГОНИТСЯ?! НЕТ! НА НАС НАПАЛ САБЛЕЗУБЫЙ ТИГР?! НЕТ! ТАК ПОЧЕМУ МЫ НЕ СИДИМ НА ДИВАНЕ В СТАРЫХ СПОРТИВКАХ И НЕ ЕДИМ ТУШЕНКУ?! СТОП СИСТЕМА! ОТКЛЮЧАЙ ПЕЧЕНЬ! ВКЛЮЧАЙ СУДОРОГИ В ОБЕИХ ИКРАХ!».

Твои ноги становятся деревянными, как у Буратино. Губы сохнут, на выбритой лысине выступает соль. Ты бежишь, переставляя ноги с грацией сломанного робота, глотаешь липкие энергетические гели, от которых тебя уже мутит, и смотришь на километровые столбы.

Мимо тебя пробегает двадцатилетняя девушка в розовых шортах с легкой, воздушной улыбкой.
А ты идешь пешком, держась за печень, и думаешь: «Все... Если я выживу... Я продам этот велик. Куплю три автоклава. Поставлю их в гараже. Накроюсь пледом и никогда, НИКОГДА больше не выйду из дома!».

И вот... вдали показалась она. ФИНИШНАЯ АРКА.

Гремит музыка, диктор в микрофон орет твое имя: «БОРИС! ТЫ — ЖЕЛЕЗНЫЙ ЧЕЛОВЕК!».

Ты пересекаешь черту. Тебе на шею вешают тяжелую, блестящую металлическую медаль размером с блюдце.

Ты падаешь на траву за финишной чертой. Тело не принадлежит тебе. Векторы боли сзади, в коленях и стопах перекрещиваются в единую симфонию разрушения.
К тебе подбегают волонтеры, дают термонакидку из фольги, в которой ты похож на запеченную в духовке картофелину.

И в этот самый момент, когда ты лежишь на заплеванном газоне, завернутый в фольгу, с медалью на груди и полным отсутствием мыслей в голове... На тебя накатывает волна АБСОЛЮТНОГО, НЕВЕРОЯТНОГО СЧАСТЬЯ.

Это эндорфиновый взрыв такой силы, по сравнению с которым покупка любого перфоратора — просто детская забава!

Ты выжил. Ты победил свою леность, свой возраст, свою тушенку, свои хрустящие колени и свой прагматизм. Ты сделал то, на что способны единицы.

Через три часа ты, еле переставляя ноги и охая при каждом шаге, сидишь в аэропорту.
Ты не снимаешь эту медали с шеи. Ты надеваешь ее поверх той самой брендовой худи за пятьдесят тысяч рублей.
Ты достаешь телефон, открываешь соцсети, выкладываешь фото своего измученного, но гордого лица и пишешь:
«Ironman сделан! Было тяжело, но мы сильнее обстоятельств! Спасибо семье за поддержку!».

А еще через пять минут ты открываешь календарь соревнований и начинаешь выбирать следующий старт:
«Так... В следующем месяце ультрамарафон на 50 километров по горам Дагестана... Кажется, мне нужны новые кроссовки с карбоном и палки для трейла!».

Потому что марафоны и триатлон после тридцати пяти — это не про спорт. Это про доказательство самому себе, что ты все еще жив. Что твой внутренний мотор работает на полную мощность, а впереди — еще сотни километров дороги, какую бы цену за это ни выставляли твои суставы!