Действие сценическое. Привилегированный феномен...

Мерцание тела — привилегированный феномен «Диклона» или что-то ещё?

Чем дальше развивается исследование, тем менее удовлетворительной становится формула:

«Мерцание тела — феномен театра “Диклон”».

Исторически — да.

Именно в «Диклоне» оно было замечено, выделено и получило имя.

Но теоретически этого уже недостаточно.

Потому что теперь необходимо различить как минимум три совершенно разных утверждения:

мерцание было обнаружено в «Диклоне»;

мерцание специфично для технологии «Диклона»;

мерцание является частной телесной формой более общего процессуального явления.

Первое относится к истории исследования.

Второе требует доказательства.

А третье сегодня, пожалуй, становится наиболее интересной гипотезой.

1. «Диклон» имеет право на открытие феномена, но не автоматически на его исключительность

Это принципиальное различие.

Если определённое явление впервые стало видимым в специальных лабораторных условиях, из этого не следует, что оно существует только в этих условиях.

Микроскоп не создаёт клетку.

Камера высокой скорости не создаёт фазу движения, которую позволяет увидеть.

Лаборатория может сделать наблюдаемым то, что вне неё:

слишком быстро;

слишком слабо;

слишком привычно;

слишком морфологически замаскировано.

В этом смысле «Диклон» мог оказаться не единственным местом существования мерцания, а местом его обнаружимости.

2. Тогда слово «привилегированный» требует уточнения

Мерцание может быть привилегированным феноменом «Диклона» по крайней мере в трёх разных смыслах.

Во-первых, исторически привилегированным: именно здесь оно было замечено.

Во-вторых, экспериментально привилегированным: технология «Диклона» могла создавать условия, в которых переход становился особенно различимым.

В-третьих, теоретически привилегированным: через этот феномен оказалось возможно выйти от исследования тела к проблеме причинности действия.

Но ни один из этих смыслов пока не означает:

мерцание существует только в “Диклоне”.

Это уже отдельное утверждение, которое необходимо проверять.

3. Возможен самый простой вариант: мерцание — эффект техники «Диклона»

Эту возможность нельзя исключать.

Определённая организация тела.

Определённая работа с центром и периферией.

Определённая степень телесной чувствительности.

Определённый способ переключения.

Всё это могло порождать характерную переходную морфологию.

Тогда мерцание останется важным феноменом конкретной театральной технологии.

Но его нельзя будет превращать в общий признак действия сценического.

Это не обесценит «Диклон».

Просто уточнит масштаб открытия.

4. Возможен второй вариант: «Диклон» усилил общетелесный переходный феномен

Тело человека вообще постоянно переходит от одной организации к другой.

Потеря устойчивости.

Перераспределение опоры.

Смена двигательной программы.

Торможение одного ответа и подготовка другого.

Конкуренция двигательных тенденций.

Тогда «мерцание» может оказаться особой наблюдаемой формой гораздо более общего феномена человеческой моторики.

В таком случае «Диклон» действительно обнаружил нечто реальное, но его отношение к действию сценическому окажется косвенным.

Мерцание будет принадлежать прежде всего телу.

А театральная теория должна будет объяснить, почему в определённых случаях этот общетелесный механизм включается именно в действие.

5. Но существует и третий, значительно более сильный вариант

Возможно, «Диклон» телесно проявил общий процессуальный переход, который сам по себе не является телесным феноменом.

Что происходит?

Прежнее «как» ещё существует.

Но произошло нечто, изменившее состояние действия.

Прежнее «как» уже больше не достаточно.

Новое причинное требование возникло.

А новое «как» ещё не стабилизировалось.

На некоторое время возникает переходное состояние.

Вот это состояние может получать в человеческом теле характерную морфологию, названную в «Диклоне» мерцанием.

Тогда необходимо различить:

мерцание тела

и

процесс, телесным проявлением которого оно является.

И это уже совсем другой масштаб проблемы.

6. В таком случае «мерцание тела» — не сам феномен в глубоком смысле

Оно — морфологический коррелят перехода.

Сам же переход можно определить более абстрактно:

утрата прежним способом причинной достаточности до стабилизации нового способа при сохранении тождества действия.

Вот это уже не обязательно принадлежит только человеческому телу.

И даже не обязательно театру «Диклон».

А мерцание — одна возможная форма его осуществления.

7. Именно здесь появляется различение формы и структуры мерцания

Можно сказать:

морфология мерцания — то, что происходит с телом;

структура мерцания — то, что происходит с причинной организацией перехода.

Морфология может быть специфична для «Диклона».

Структура — оказаться значительно шире.

Если это подтвердится, мы получим очень важное различение.

Потому что тогда «Диклон» обнаружил не универсальную телесную форму.

Он обнаружил телесное окно в универсальную процессуальную проблему.

8. И это хорошо согласуется с инвариантом

Инвариант ведь как раз не должен зависеть от конкретной морфологии.

Если мерцание выглядит одинаково у всех, это было бы даже подозрительно.

Разные тела.

Разный возраст.

Разная техника.

Разные индивидуальные рефлексы.

Разная моторика.

Разный темп.

Следовательно, одна и та же процессуальная перестройка должна иметь разные телесные проявления.

Поэтому:

если мерцание претендует на отношение к инварианту, его нельзя определять через обязательную одинаковость внешней формы.

9. Тогда «мерцание» может существовать даже там, где мы его не видим

Это парадоксально, но важно.

Если под мерцанием понимать не заметное дрожание или колебание тела, а переходную потерю устойчивости прежнего «как», то у мастера этот переход может проходить чрезвычайно быстро.

Внешне почти ничего не произошло.

Но причинно:

старое уже потеряло достаточность;

новое уже начинает организовываться.

Следовательно:

видимое мерцание и процессуальное мерцание могут не совпадать.

Именно здесь нужно быть осторожным с термином.

10. Возможно, поэтому полезно сохранить два уровня понятия

Мерцание тела — наблюдаемый телесный феномен.

Мерцание действия — пока только рабочее обозначение переходного режима, в котором старое «как» утрачивает причинную достаточность, а новое ещё не стабилизировано.

Но здесь необходимо сразу поставить ограничение.

«Мерцание действия» пока не следует превращать в новый официальный термин системы.

Иначе возникнет очередная «восьмая плоскость».

Гораздо важнее понять отношение двух уровней, чем немедленно дать второму новое имя.

11. Чем же тогда «Диклон» привилегирован?

Возможно, не феноменом как таковым.

А разрешением наблюдения.

«Диклон» мог создать такую телесную чувствительность, при которой переход, обычно скрытый под гладкой морфологией поведения, стал различим.

То есть привилегия «Диклона» не:

здесь происходит то, чего больше нигде нет,

а:

здесь стало видно то, что в другом исполнении может пройти незамеченным.

Это гораздо более сильная исследовательская позиция.

12. Аналогия с лабораторией здесь вполне уместна

В обычной жизни определённый процесс может происходить постоянно.

Но он слишком быстр или переплетён с другими факторами.

Лаборатория:

усиливает;

замедляет;

разводит переменные;

создаёт пограничный режим.

И тогда процесс становится доступным наблюдению.

Если «Диклон» делал именно это с телесной организацией действия, его значение оказывается не меньше, а больше.

Потому что он создавал экспериментальные условия обнаружения.

13. Но это нужно доказать сравнением

Пока утверждение остаётся гипотезой.

Нужно проверить мерцание:

у актёров «Диклона»;

у актёров других школ;

в бытовом действии;

в спортивной двигательной задаче;

при чисто физическом возмущении;

при рефлекторной реакции;

при живом сценическом переделе;

при воспроизведении ранее найденного передела.

Тогда появится возможность установить, какой именно класс явлений фиксируется.

14. Особенно важны действия вне театра

Если мерцание возникает при всяком функционально значимом перестроении человеческого действия, оно перестаёт быть специфически сценическим.

И это очень важный результат.

Тогда «Диклон» обнаружил феномен действия вообще, а не действия сценического.

Но именно это откроет следующий вопрос:

что происходит с этим общим механизмом, когда действие становится сценическим?

Так исследование не закончится, а углубится.

15. А если мерцание обнаружится и вне действия?

Например, при чистой постуральной перестройке.

При моторной коррекции.

При рефлексе.

Тогда морфологический феномен окажется ещё шире.

И придётся сказать:

мерцание тела само по себе вообще не является признаком действия.

Но и это не делает открытие пустым.

Потому что останется вопрос:

как общетелесный переходный механизм включается в причинность действия?

Это уже точнее первоначальной формулировки.

16. Самый интересный случай — одинаковая морфология при разной причинности

Представим два внешне почти одинаковых мерцания.

В первом актёр получил реальный передел действия.

Во втором ему дали указание точно воспроизвести телесный переход.

Если наблюдаемая форма совпадает, но причинные истории различны, возникает принципиальный вывод:

мерцание можно симулировать морфологически.

Тогда оно окончательно перестаёт быть доказательством действия.

Но становится идеальным материалом для исследования различия:

форма перехода

и

происхождение перехода.

17. Это чрезвычайно важно для самого «Диклона»

Любой найденный феномен со временем становится техникой.

Актёр узнаёт мерцание.

Научается его чувствовать.

Потом, возможно, воспроизводить.

И тогда возникает парадокс:

обнаруженный признак живого передела сам может превратиться в ритуальную форму.

Именно поэтому лаборатория должна уметь разрушать собственные открытия.

18. Возможно, это и есть главный критерий зрелости «Диклона»

Не утверждать:

мы нашли мерцание, значит, нашли сущность действия.

А сказать:

мы нашли феномен; теперь нужно проверить, что из него можно убрать, воспроизвести, заменить и перенести, сохраняя или разрушая действие.

То есть применить к собственному открытию тот же метод инвариантного анализа.

Это значительно сильнее.

19. Тогда первый вопрос: можно ли убрать мерцание, сохранив действие?

Если да — мерцание не является необходимым условием действия.

Это почти очевидный, но решающий тест.

Может существовать актёрское действие без наблюдаемого мерцания?

Почти наверняка да, если понимать мерцание морфологически.

Следовательно, наблюдаемое мерцание не инвариант.

20. Второй вопрос: можно ли сохранить мерцание, уничтожив действие?

Если актёр способен воспроизвести соответствующую телесную форму при разорванном причинном кольце, ответ тоже, вероятно, будет положительным.

Значит:

мерцание не является достаточным условием действия.

И вот здесь его логический статус становится значительно яснее.

21. Тогда что остаётся?

Возможный диагностический коррелят.

Необходимость и достаточность отпали.

Но остаётся вероятность того, что в определённых экспериментальных условиях мерцание особенно часто сопровождает причинный передел.

Это делает его полезным инструментом наблюдения.

Не более.

Но и не менее.

22. Однако есть ещё более интересная возможность

Пусть видимая форма мерцания не обязательна.

Но, возможно, переходный интервал между потерей достаточности прежнего «как» и стабилизацией нового принципиально неизбежен.

Он может быть:

чрезвычайно коротким;

почти невидимым;

по-разному организованным;

но логически необходимым.

Тогда инвариантным кандидатом становится не мерцание тела.

А сам переходный режим.

Вот это действительно требует серьёзной проверки.

23. Потому что мгновенная смена тоже требует перехода

Даже если новое «как» возникает почти мгновенно, процессуально должно существовать различие:

прежний способ ещё достаточен;

прежний способ уже недостаточен;

новый способ стал актуальным.

Пусть эти состояния практически сжаты.

Но логически между ними существует переход.

Вопрос:

есть ли у него собственная необходимая структура?

Вот где мерцание может привести к чему-то значительно большему, чем оно само.

24. Тогда «Диклон» обнаружил бы не мерцание как универсум, а порог

Порог между:

достаточным и недостаточным «как»;

старым причинным правом и новым;

устойчивостью и переделом;

морфологией и становлением;

телесным состоянием и его сменой.

Именно понятие порога может оказаться глубже понятия мерцания.

Мерцание — то, как порог стал виден в определённой телесной системе.

25. Это очень похоже на путь всего исследования «Диклона»

Сначала:

центр.

Потом:

периферия.

Потом:

перестройка.

Потом:

мерцание.

Каждый следующий шаг уменьшал устойчивость конкретной телесной формы.

И в конце исследование пришло туда, где форма фактически начинает исчезать как объяснение.

Остаётся момент перехода.

Но и он требует ответа:

почему произошёл?

Вот тут и появляется причинность действия.

26. Поэтому мерцание может быть историческим мостом

Между двумя этапами работы Кретова.

Первый:

исследование организации телесности.

Второй:

исследование организации причинности действия.

Мерцание находится между ними.

Оно ещё телесное.

Но уже не объясняется полностью телом.

Вот почему его значение может оказаться гораздо больше его конкретной морфологии.

27. Это позволяет иначе сформулировать предел телесности

Предел не означает:

дальше тело не исследуется.

Предел означает:

следующий вопрос больше нельзя решить в языке одной телесной формы.

Мы можем всё точнее регистрировать тело.

Но не получим из самой регистрации ответ:

почему это изменение принадлежит тому же действию?

Вот настоящий эпистемологический предел.

28. И здесь сопутствующие науки не снимают проблему

Пусть биомеханика объяснит весь переход.

Нейрофизиология — всё переключение.

Моторный контроль — всю коррекцию.

Останется:

почему этот полностью объяснённый телесный механизм сейчас является осуществлением именно этого действия?

То есть чем полнее физическое объяснение, тем яснее становится собственный вопрос теории действия.

29. Здесь появляется необычный статус мерцания

Оно может быть одновременно:

обычным с точки зрения физиологии;

специфически усиленным техникой «Диклона»;

и чрезвычайно важным для теории действия.

Никакого противоречия.

Один и тот же феномен может иметь разные статусы на разных уровнях объяснения.

Это как раз защищает исследование от ложного выбора:

либо уникальное открытие,

либо ничего нового.

30. Возможно, новизна «Диклона» не в самой физиологии явления

Это важное предположение.

Не обязательно утверждать, что никому прежде не было известно о переходной нестабильности тела.

Гораздо интереснее:

«Диклон» мог впервые внутри театральной практики связать такую телесную переходность с проблемой возникновения нового способа действия.

Тогда открытие относится не к физиологии тела, а к театральной локализации проблемы.

Это и научно осторожнее, и теоретически сильнее.

31. А затем Кретов сделал ещё один шаг

Если сегодняшняя система действительно вырастает из того опыта, можно сказать:

сначала было замечено:

тело мерцает при переходе.

Теперь спрашивается:

почему именно этот переход принадлежит действию?

И ответ начинает строиться через:

«что»;

«почему»;

«как»;

партнёра;

причинное право;

доминанту условий;

тождество;

инвариант.

То есть одно маленькое телесное наблюдение породило гораздо более широкий вопрос.

32. Это и есть признак привилегированного феномена

Привилегированный феномен не обязательно самый универсальный.

Он может быть эвристически привилегированным.

То есть таким, через который система обнаруживает нечто большее, чем сам феномен.

В этом смысле мерцание действительно может оставаться привилегированным феноменом «Диклона».

Но уже совершенно иначе.

Не:

это уникальное телесное свойство только нашего театра.

А:

именно здесь телесное исследование обнаружило собственный предел и было вынуждено перейти к причинности действия.

Это очень сильный статус.

33. Можно даже сказать: мерцание оказалось «трещиной» в морфологии

Пока форма стабильна, кажется, будто действие можно объяснить телом.

Вот центр.

Вот периферия.

Вот способ.

Но в мерцании форма на мгновение перестаёт быть устойчивой.

И через эту трещину становится видно:

действие должно иметь основание, которое не совпадает с конкретной телесной формой.

Именно поэтому мерцание ведёт к инварианту.

34. Тогда его историческое значение и теоретический статус расходятся

Исторически:

мерцание — феномен «Диклона».

Теоретически:

мерцание может оказаться частной человеческой морфологией более общего переходного режима действия.

Экспериментально:

его связь с действием ещё должна быть отделена от обычных телесных переходов.

Эти три утверждения вполне совместимы.

И именно их, пожалуй, следует сейчас удерживать одновременно.

35. Что станет самым сильным подтверждением?

Не обнаружение мерцания ещё у ста актёров «Диклона».

Это будет только повторением исходного наблюдения.

Гораздо сильнее:

найти аналогичный переход у актёров совершенно другой школы;

при другой телесной технике;

при почти неподвижном действии;

в импровизации;

в жёсткой партитуре;

и затем показать, что он связан именно с изменением причинной достаточности «как».

Тогда гипотеза начнёт выходить за пределы локальной технологии.

36. А ещё сильнее — обнаружить другой телесный феномен при той же структуре перехода

Это очень важно для инварианта.

Предположим, у актёра другой школы никакого «мерцания» в привычной морфологии нет.

Но есть другой микропереход.

При этом причинная структура та же:

старое «как» потеряло достаточность;

новое возникло;

тождество действия сохранилось.

Это будет сильнее внешнего совпадения.

Потому что покажет:

морфология различна, а процессуальная структура сохраняется.

Вот настоящий материал для инварианта.

37. Тогда термин «мерцание» может остаться историческим именем одной формы

Как название того, что было обнаружено в «Диклоне».

А более общая теория будет описывать не мерцание, а:

переход причинной достаточности;

смену доминанты;

микропроцесс передела;

или иной более строгий объект.

Это нормальный путь науки.

Исходное имя остаётся в истории открытия.

Теоретический объект уточняется.

38. Но возможен и другой результат

Окажется, что именно определённая телесная технология «Диклона» создаёт уникальную морфологию мерцания.

Тогда термин следует сохранить именно за ней.

И не распространять его на все действия.

Но даже в этом случае открытый через него вопрос о причинном переходе останется общим.

То есть локальный феномен сможет иметь универсальное эвристическое значение.

39. Вот почему вопрос «или что-то ещё?» значительно важнее, чем кажется

Потому что он требует отделить:

место открытия

от

области существования явления.

И:

видимую форму

от

структуры процесса.

И:

диагностический признак

от

необходимого условия.

И:

человеческую морфологию

от

предполагаемого инварианта.

Это уже почти вся логика нынешнего этапа исследования.

40. Постантропоцентрическая проверка здесь становится предельной

Представим другой носитель.

У него вообще нет человеческого тела.

Следовательно, человеческого мерцания тоже нет.

Но допустим, сохраняется:

старое состояние;

потеря его достаточности;

конкуренция способов;

перестройка;

новое состояние;

тождество процесса.

Что тогда?

Если мы продолжаем говорить о той же процессуальной структуре, мерцание тела окончательно оказывается частной морфологией.

Если без человеческого мерцания рушится нечто принципиальное — нужно установить что именно.

Вот предельный эксперимент.

41. И он возвращает нас к человеческому телу уже иначе

Не как к единственному носителю действия.

А как к одному чрезвычайно сложному способу реализации перехода.

И тогда исследование человеческого мерцания становится ещё интереснее.

Потому что можно спросить:

каким именно образом человеческая телесность реализует общий переход, если он действительно общий?

Это уже настоящий диалог с физиологией, биомеханикой и моторным контролем.

42. Но нельзя забегать вперёд

На сегодняшний момент наиболее строгая позиция, вероятно, такова:

Мы знаем, что мерцание тела было выделено в “Диклоне”.
Мы предполагаем, что оно связано с определённым типом перехода.
Мы ещё не знаем, является ли его конкретная морфология специфической для “Диклона”, общечеловеческой или лишь одним вариантом более общей процессуальной структуры.

Именно такая неопределённость сейчас продуктивна.

Потому что она задаёт эксперимент.

43. И всё же уже можно назвать его привилегированным феноменом — но очень точно

Не привилегированным онтологически.

То есть не «главнейшим элементом действия».

Не привилегированным универсально.

То есть не обязательным признаком любого действия.

А:

эпистемологически привилегированным феноменом “Диклона”.

Потому что именно через него стало возможно увидеть проблему, которую стабильная телесная форма скрывала.

Это, пожалуй, самое точное определение.

44. Почему эпистемологически?

Потому что мерцание меняет не только тело.

Оно меняет способ нашего знания о теле.

До него можно было думать:

наблюдаем тело — понимаем действие.

После него приходится сказать:

наблюдаем тело — видим переход.

Но чтобы понять, что именно переходит и почему, необходим другой уровень объяснения.

То есть феномен изменил сам вопрос исследования.

Вот что делает его привилегированным.

45. Возможно, именно мерцание разрушило последнюю надежду найти действие внутри тела

И в этом его парадоксальная ценность.

Исследование шло всё глубже в тело.

И вместо последнего телесного основания обнаружило момент, когда тело перестаёт объяснять собственную перестройку как действие.

Нужно выйти наружу:

к партнёру;

к неполученному результату;

к причинному праву;

к истории;

к тождеству.

То есть самый глубокий телесный феномен вывел исследование за пределы тела.

46. Это очень характерно для всего пути «Диклона»

Возможно, «Диклон» достиг предела не потому, что исчерпал тело.

А потому, что телесный язык исчерпал свою объяснительную достаточность.

Мерцание стало последним феноменом, который ещё можно увидеть телесно, но уже нельзя полностью объяснить телесно.

Если так, его историческое место становится чрезвычайно точным.

47. Тогда «мерцание» — не финал «Диклона», а его исход

То есть выход.

Через него исследование выходит:

из центра и периферии — к причинности;

из телесной морфологии — к «как и почему»;

из перехода формы — к причинному праву;

из изменяемости — к тождеству;

из конкретного тела — к инварианту;

из человеческого носителя — к вопросу о носителе вообще.

В таком прочтении значение феномена резко возрастает.

48. И самое интересное: возможно, термин со временем станет не нужен

Если удастся достаточно точно описать сам процесс перехода, слово «мерцание» может остаться историческим термином телесной лаборатории.

И это не будет потерей.

Наоборот.

Это будет означать, что первоначально видимый феномен удалось перевести в более строгий язык отношений.

Так часто и происходит с сильными наблюдениями.

Они открывают предмет, а затем теория перерастает их первоначальное название.

49. Но пока отказываться от него рано

Потому что именно мерцание удерживает очень важный опыт наблюдения:

существует микромомент, в котором прежнее телесное тождество уже нарушается, новое ещё не установилось, а действие — если оно действительно продолжается — должно каким-то образом остаться самим собой.

Это почти идеальная постановка вопроса об инварианте.

Именно поэтому феномен ещё нужен.

50. Предельно коротко

Мерцание тела можно сейчас понимать в трёх статусах.

Исторически — феномен, обнаруженный и выделенный в «Диклоне».

Экспериментально — возможный диагностический признак переходной перестройки телесного «как».

Теоретически — возможная частная морфология более общего процесса: утраты прежним «как» причинной достаточности и возникновения нового при сохранении тождества действия.

И только второй и третий статусы ещё требуют проверки.

Поэтому ответ на вопрос:

«Мерцание тела — привилегированный феномен “Диклона” или что-то ещё?»

сегодня, пожалуй, должен звучать так:

Да, это привилегированный феномен “Диклона” — но, вероятно, не в смысле исключительной принадлежности “Диклону”. Его привилегия в том, что через него “Диклон” впервые сделал наблюдаемой границу, на которой телесная форма перестаёт быть достаточным объяснением действия.

А дальше начинаются три возможности:

мерцание окажется особенностью техники «Диклона»;

общим феноменом человеческой телесной перестройки;

или частной человеческой морфологией более общего процессуального перехода.

И именно третья возможность сейчас представляется наиболее плодотворной для исследования инварианта.

Потому что тогда главное открытие «Диклона» состоит не в том, что тело мерцает.

А в том, что в определённый микромомент стало видно:

форма тела может исчезать как устойчивое основание, а тождество действия всё ещё должно каким-то образом сохраняться.

И именно в этот момент возникает вопрос, который уже не принадлежит одной телесной технологии:

что остаётся тем же, когда прежнее «как» уже перестало быть тем же?

Вот здесь мерцание перестаёт быть только феноменом «Диклона».

Оно становится порогом, через который “Диклон” вышел к проблеме инварианта действия.



Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.