Охота на изменников

Это общежитие, расположенное в зарослях, на краю пригородной зоны, и не назовёшь общежитием. Небольшой дом на две комнаты. В одной восемь железных кроватей, во второй газовая печка, стол и несколько стульев. Когда в близлежащем совхозе перестали выращивать свиней, то контору, которая находилась на свинарнике, разобрали по кирпичику, чего добру пропадать. Из этих кирпичей и построили общежитие.

Сначала вырубили непролазные дебри кустарника и поросли лиственных деревьев, пришлось спилить даже несколько акаций, чтобы расчистить место под постройку. Надо же было предоставить лётчикам временное жилище, пока они, с самолёта опрыскивали ядами поля от всяких вредителей и сорной растительности. Потом решили, что самолёты слишком дорого стоят, для обнищавшего, без свинарника, совхоза имени Крупской, стали обходиться своими силами, яды распыляли по полям при помощи незаменимого трактора МТЗ-80.

Домик стал без надобности, старел, набирался грязи и пыли, но администрация данного хозяйства распорядилась засеять весной несколько сотен гектаров бахчевыми культурами, которые потом уродили на славу.
Радость преждевременная, вывозить чем урожай на заготовительную базу, своего транспорта с гулькин нос, хоть бы самим хватило на уборку зерновых, пшеницы да ячменя. Пришлось кланяться организации «Агропромтранс», вот тут-то и пригодилось вновь общежитие, его побелили изнутри, покрасили, а через время туда заселились водители большегрузов.

Мужики работали посменно, одни уезжали, другие приезжали. Шалили «камазисты», как их тут называли, напропалую, заводили шашни с местными бабёнками. Причём на свидание к ним бегали не только одинокие или вдовушки, а вполне даже замужние женщины. Да уж, сердцу не прикажешь. И всё бы хорошо, кабы не один случай.

Вернулся со свидания один водитель, звали его Андреем, сразу в кровать и отрубился до самого утра. Тем более, спать оставалось всего пару часов, а потом в поле. Они вдвоём вывозили арбузы с дынями, напарника звали Кириллом, который крепко спал, когда напарник возвратился, Андрей и не стал его будить. На крючок двери не закрывали, чтобы возвратившиеся «женихи» не будили честной народ.

А утром, Андрей с криком выскочил из комнаты и босиком побежал к участковому. Александр Александрович, в народе Сан Саныч Лебедев, уже был на месте, страж порядка едва добился от командировочного членораздельного разговора, это далось ему не так легко.

-   Я ночью явился, думаю, спит. А утром глядь, а у Киры кровь под кроватью, целая лужа. Подхожу к нему, а у него половина черепа снесено.

Это уже событие, такого в совхозе никогда ещё не было.

С райцентра прибыл следователь Антонов Дмитрий Артёмович и молодой опер Витя Сташенко. Главным подозреваемым заочно определили мужа той женщины, к которой заглядывал убитый Кирилл Осташин. Такую вычислили быстро. Андрей признался, мол, Кирюха называл её имя – Тамара, а трудится она в разнорабочем звене. Тамару Сорочкину вызвали к участковому, тот не мог скрыть своего раздражения:

-   Тамарка, да что ж ты творишь при живом-то муже, а? Да где ж совесть твоя, человек убит, наверное, Гришка твой его «приголубил» на веки вечные?

-   Сан Саныч, - выла Тамарка, - не мог Гришка, он не знал. Я всего-то разок была на свидании, не знал, он честное слово, поверьте.

-   А кто, по-твоему, убил камазиста? Кому ты ещё нужна, чтобы из-за тебя с ним расправлялись?

-   Не знаю, но это не Гришка. Прошу вас, не говорите ему, он мне этого не простит.

-   Ты дура, что ли? Ты слышишь, что я говорю? Человека убили, мы ищем убийцу. Раньше надо было думать, как бегать от живого мужа.

Гришку приволокли в отдел под белы рученьки.

-   Какой ещё Кирилл? – возмущался мужчина. – Я впервые о нём слышу, зачем мне его убивать?

-   Из-за жены. – сказал следователь, не спуская с него глаз.

-   А Тамарка тут, каким боком… Что? Она бегала к нему, вы на это намекаете?

Следователь ни слова не сказал, но продолжал смотреть ему прямо в глаза.

-   Вот сука. – процедил Гришка сквозь зубы, но взгляда от следака не отвёл.

Дмитрий Артёмович имел большой опыт работы с людьми, поэтому сразу мог сказать, что этот мужчина не врёт, он никого не убивал.

-   Да я в детской спальне всю ночь провёл, пришёл сказку малому рассказать, да так и заснул с ним на пару. Спросите у детей.

Спросили. Игорь Сорочкин, сын Григория и Тамары, ученик седьмого класса, он сказал:

-   Папка с Русиком заснули, а я до полночи смотрел телевизор, а потом книгу читал. Мамка в зале спала, она разрешает долго не ложиться, если завтра выходной.

Эксперты определили, мужчина был убит тупым тяжёлым предметом, например, молотком, он распрощался с жизнью ещё до полночи, где-то от десяти до одиннадцати вечера. Такая информация была на стороне Гришки Сорочкина, но всё равно решили его немного попридержать, пока хоть что-нибудь толком не прояснится.

В участке была такая комнатушка: три стены, а четвёртая решётка, вот там и провёл свою ночь Гришка Сорочкин, а утром его сразу же выпустили, потому что, пока он сидел, ночью убили ещё одного камазиста, Педченко Игната, довольно пожилого мужчину, но всё же, он не отказывал себе в такой радости, как завести любовницу. Убит также, молотком. В общаге был один, молодой водитель к жене поехал, а другой к сватам, живут где-то рядом.

-   Вы как маленькие дети. – выговаривал Сан Саныч командировочным. – Я же предупреждал, что надо быть осторожными, вас убивают, как котят, а они снова на крючок дверь не закрыли.

-   А чего закрывать? – огрызнулся водитель, который был у сватов. Он курил одну за другой, руки его дрожали. – Вы же поймали убийцу.

-   Гришку? Никакой он не убийца, мы его уже отпустили. Ещё раз предупреждаю, если вам дорога ваша жизнь, будьте ради Бога бдительны.

Ещё после первого убийства обшарили все кусты рядом с общежитием и не только. Надеялись окурок найти какой-то, а если повезёт, и орудие убийства. Но ничего не нашли. Опрашивали жителей тех улиц, которые не так далеко от этого домика, пусть он стоит в зарослях, но мало ли, кто проходил мимо, или за двор вышел покурить и на кого-нибудь наткнулся ночью, убегающего и подозрительного.
Но, как всегда – все глухие и все слепые.

Сан Саныч нервничал:

-   Вот всегда так, как только преступление, потом попробуй ещё свидетелей найди.

Дмитрий Артёмович, следователь, парировал:

-   Преступник специально выбирает такое время, чтобы не было свидетелей. Кому охота в тюрьму?

Усиленно искали любовницу Педченко Игната, возможно, она что-то знает. Ею оказалась Люба Белозёрова, соседка её выдала.

-   А я смотрю – Любка. Ага, шмыг в огороды и бегом на ту сторону посадки, а там КАМАЗ остановился, она в него и запрыгнула. – сказала баба Соня, довольная, что теперь месяц можно с подругами обсуждать этот случай.

-   А муж как же? – спросил следователь.

-   Дык, в командировки Васька, уж месяц как.

Люба Белозёрова тоже плакала и просила не говорить её мужу.

-   Посмотрим. – грубо сказал Сан Саныч. – Если следствию это нужно будет, то скажем, поэтому я никому ничего обещать не собираюсь. Говорил уже одной и тебе скажу, головой надо было думать, а теперь скулите мне тут, ёшь вашу… Иди домой, к детям, смотреть на тебя не могу.

И эта версия рассыпалась, муж Любки не мог никого убить, потому что он находился за тысячу километров отсюда.
Тот, кто посетил сватов, этого водителя звали Максимом, рассказывал Сан Санычу:

-   Лежу на кровати и чувствую, что на меня кто-то смотрит ночью в окно. Я потихоньку открыл глаза и увидел лицо, как в тумане, будто оно далекое такое, как с неба. Совершенно не понять, мужчина это или женщина, но взгляд страшный. А потом, видимо, этот кто-то догадался, что я тоже на него смотрю и сразу убежал, я даже топот слышал. Страшно до ужаса, никогда не думал, что я вот так могу напугаться.

Хоть командировочные и закрывались на крючок, а третье убийство всё равно последовало.
У совхозной весовой, возле своего КАМАЗа с оранжевой кабиной, лежал мужчина с разбитой головой. Это Сергей Сахно, его прислали вместо убитого Игната и вот…

-   У меня нет слов. – сказал участковый командировочным.

-   А мы говорили ему. – сказал Максим.

-   А он?

-   Сказал, что убивают в общаге, а кто за моим КАМАЗом будет гоняться.

-   Видать, догнали.

-   Видать.

-   Вы с ним общались перед его свиданием?

-   Да было дело… - неохотно ответил тот же Максим. – Но там ничего такого, что могло бы вас вывести на след.

-   Я внимательно слушаю. – настаивал Сан Саныч.

-   Мы просто спросили, мол, бабец ничего, к которой едешь? Он ответил, что ничего так. И всё. А кто она и что, мы без понятия. У нас не принято допытываться, кто посчитает нужным сам высказаться, то пожалуйста, послушаем, а сами в душу не лезем.

-   Дмитрий Артёмович, - обратился участковый к следователю. – Я вот что думаю: никакому мужику не надо за всех баб тут убивать командировочных, получается, это какой-то народный мститель?

-   Почему вы все думаете, что это он? Это запросто может быть и она. А что, возлагала на какого-нибудь мужчинку надежду, лелеяла её, а он взял, как говорится, и не взял её. Чем не версия?

-   Как в песне: «Милая моя, взял бы я тебя. Но там в краю далёком - есть у меня жена».

Следователь кивнул, улыбаясь.

-   Я уже не знаю на кого и думать. – устало сказал участковый. – Работы в поле заканчиваются, мужики скоро уедут от нас. Надеюсь, что и преступления прекратятся.

Несколько оперов дежурили возле общаги три ночи подряд, но никто не приходил. Потом сам участковый вызвался провести ночь в общежитии вместе с командировочными. Дверь не запирали на крючок. Мужики уже давно посапывали и храпели, Сан Санычу тоже очень хотелось к ним присоединиться, потому что перед этим он глаз не сомкнул две ночи подряд. У внука поднималась высокая температура, вызывали скорую, Сан Саныч поехал в больницу вместе с дочерью и внуком, как группа поддержки. На вторую ночь жене было плохо, они вдвоём просидели на порожках до самого утра.

Глаза слипались, но Сан Саныч боролся со сном, как мог, получалось плохо. Сам не заметил, как заснул, но вдруг почувствовал, будто ему в лицо подул холодный воздух. На улице ветер страшный поднялся, Сан Саныч понимал, что если ветер оказался в доме, то кто-то открыл входную дверь. Надо бы веки размежить и посмотреть кто там, но у него не хватало сил на это, веки набрякли и не хотели слушаться. Потом дошло, что если он сейчас не встанет, то умрёт, как и те трое мужиков.

Участковый подскочил, на ходу включая фонарик, чтобы посветить на пришельца, он краем глаза заметил, что у двери кто-то стоит, весь в чёрном. Но от спешки фонарик упал на подушку, освещая его лицо. Ему показалось, что, увидев его, кто-то даже вскрикнул, но не понять, мужчина то был или женщина. Убийца юркнул за двери и был таков.

Сан Саныч выскочил следом, но пока его глаза, ослеплённые светом фонаря, привыкли к темноте, прошло какое-то время. Куда бежать, ничего не понятно. Обошёл вокруг дома два раза, потом зашёл во внутрь, закрылся на крючок и едва коснувшись головой подушки, заснул богатырским сном. Последнее, что пришло в голову перед тем, как отрубиться:

«А ведь меня чуть не убили. Вот дурак, мужиков ругал, а сам…»

Так и получилось, общежитие опустело и убийства больше не происходили, только одно плохо – они остались не раскрытыми, разочарованный следователь уехал в райцентр.
На будущий год те поля, где сеяли бахчевые, были засажены помидорами и огурцами. Женщины собирали овощи в ящики и на грузовой совхозной машине они отвозились на базу или на рынок, по несколько рейсов в день, в общем, сами справлялись. А через четыре года совхоз имени Крупской вновь занялся выращиванием арбузов и дынь, и они снова уродились на славу.

Вот в этом году приехали и командировочные. Среди них был и Денис Ерохин, давнишний знакомый Сан Саныча. Когда Денис первый раз приезжал сюда, то привозил с собой вяленую рыбу, они с участковым тогда неплохо посидели, вот и сейчас Денис нашёл стража порядка и сообщил ему, что он, как и тогда, прибыл сюда не с пустыми руками.

-   Так, заходи вечерком, твоя рыба, а с меня пиво. – сказал участковый.

За ужином разговорились.

-   Сан Саныч, а что у вас за мясорубка была четыре года назад? Я как раз в отпуск ушёл, а потом мне сказали, будто здесь наших троих кто-то замочил.

-   Да, Денис, было дело, ты прав, кто-то мочил ваших не по-детски. Но убийца так и не найден, наша вина. Значит, плохо работали.

-   И что, не было ни одного подозреваемого?

-   Как же, были. И мужчин подозревали, и женщин, только результата никакого.

-   Женщин, говоришь? – Денис задумался.

-   Ты что-то знаешь об этом? – Сан Саныч даже кружку с пивом поставил на стол.

-   Да как сказать, но тогда мне было не до смеха…

-   Ну-ка, поделись со старшими товарищами, что там у тебя на душе накипело?

-   Да встречался я тут с одной Катей, а потом сказал ей, мол, свидание последнее, больше не приеду. Так там такое началось, точно, как в фильме про ужасы.

-   Да ты что? И что же там началось?

-   Она выла, как волчица, на землю упала и начала рвать на себе волосы. Скажи, нормально это? А когда я уезжал и посветил на неё фарами, мне даже показалось, что у неё глаза красным отсвечивали. Эта Катя так смотрела на меня, что дай ей в руки ружьё, то она бы и раздумывать не стала, что с этим делать.

-   Думаешь, это она всех… того?

-   Не знаю, но она смогла бы, это точно.

-   И что за Катя, где живёт?

-   Вот это не скажу. Я ни разу к её дому не подъезжал, она приходила к той высокой вербе, что за речкой, а я туда на КАМАЗе подъезжал.

-   А кем работает?

-   Сказала, что по профессии она парикмахер.

-   Несмотря на то, что наш посёлок и пригород уже слились в одно целое, лишь на бумаге у нас разные территории, но я всех мастеров тут знаю, по всем парикмахерским, такой нигде нет. А муж?

-   Она говорила, что нет у неё мужа и никогда не было.

-   Конечно, с такими данными, что ни разу под венец не ходила, ты жестоко растоптал все её надежды. А как она выглядит?

-   Такая, немного полноватая, но ей это идёт, в общем, на вид неплохая бабёнка. Лет не знаю сколько, думаю, на тот момент, ну, может, около сорока, где-то так.

-   Поехали завтра в райцентр и составим фоторобот.

-   Поехали.

-   Слушай, а почему она тебя не убила в таком случае, а других лупила молотком до неузнаваемости?

-   Так, мы же с напарником уехали в эту же ночь и больше я сюда не приезжал. Говорю же, в отпуск потом ушёл.

Составили фоторобот. Круглолицая молодая женщина, волосы чуть длиннее плеч, глаза немного узковаты.

-   А нос я её не помню. – с сожалением произнёс Денис. – Столько лет прошло. Если бы был крючком или с горбинкой, это бы я точно запомнил.

-   Никогда такая мне не встречалась. – сказал участковый, всматриваясь в фоторобот, и тяжело вздохнул. Он позвонил Антонову Дмитрию Артёмовичу, следователю, мол, приезжай, кое-что нарыли. Тот с радостью примчался в пригород, фоторобот расклеили, прибили, развесили, где только можно, и они с Сан Санычем целый день ожидали к себе посетителей, либо звонков от тех, кто узнал женщину на фотороботе.

Но ничего подобного не случилось, никто не пришёл и не было ни единого звоночка. Следователь уехал, а Сан Саныч чувствовал перед ним вину, у человека столько дел, а он его напрасно от всего оторвал. Но разве он желал плохого.

Ещё несколько раз пытались опросить местное население, даже после прошествия большого промежутка времени, но следствие ни на шажок не сдвинулось с мёртвой точки.
Однажды Сан Саныч посетил в пригороде Универмаг, что-то по мелочам ему надо было прикупить, а именно этих мелочей не оказалось в их магазине. Спускаясь по ступенькам, на выходе из Универмага, Сан Саныч заметил впереди себя двух женщин, они весело о чём-то болтали. У него в голове были свои мысли, он почти их не слушал, как вдруг до него донеслось:

-   Катька, ты как подстриглась и похудела, такой чудной стала.

Сан Саныч даже остановился.

«Катька. Подстриглась и похудела». – вот это сразу в голову ударило, он аж вспотел.
 
«Потому никто её и не узнаёт, она изменилась, это уже другой человек. А какая была раньше, люди уже забыли».

Участковый был без формы, потому позволил себе немного проследовать за женщинами. Те купили мороженое и уселись на лавочке в центре, а Сан Саныч сделал вид, будто кормит голубей на следующей лавочке. Он внимательно присматривался к той, которую назвали Катькой.

«Где я её мог видеть?» - женщина казалась ему знакомой. Он лихорадочно перебирал в памяти, где он мог с нею встречаться? И вспомнил.

В полтора километрах от совхоза, на трассе, есть небольшой пятачок, возможно, он был специально сделан для отдыха большегрузов, но потом кто-то там ларёк поставил, ещё кто-то и ещё. Появилась шашлычная, маленькое кафе и, конечно же, платный туалет. Вот в этом туалете и сидела знакомая Сан Санычу женщина, она принимала деньги у тех, кого приспичило.

«Потому она и сказала Денису, что парикмахер, постеснялась признаться, что сидит в туалете». - то, что она и есть убийца, участковый не сомневался.

Снова вызвали следователя, тот никогда не перечил, надо, значит, надо. Дмитрий Артёмович обрадовался поступившим новостям, вызвал подкрепление, для слежки требуется много людей. Быстро установили, кто такая эта Катька, Давыдова Екатерина Михайловна, сорок лет, проживает в пригороде, улица Комсомольская пятнадцать.

-   Ну вот, уже веселее. – потирал руки участковый, а следователь улыбался. Возле дома Давыдовой поставили двоих оперов, они прятались за деревья. Улица была двойная, а через дорогу, между домами, произрастали акации и тутовые деревья. Лет им уже и лет, высокие исполины с толстыми стволами, в общем, есть где спрятаться ночью. Караулили именно в тёмное время суток, днём она не пойдёт убивать. Возле общежития тоже было два «сторожа», один за туалетом стоял, другой тоже прятался за деревьями. Причём следователь дал указание тем, кто наблюдал у её дома, если она выйдет, за нею не идти. Потому что преступница отнесётся ко всему очень бдительно, без конца будет останавливаться и прислушиваться. Ночью ничего не видно, она сразу обнаружит «хвост» и ретируется, спугнуть нельзя, итак следствие длится уже пятый год.

-   Неужели не клюнет? – переживал участковый. – Ведь сам Денис приехал, который обманул все её надежды.

-   Клюнет. Думаю, она захочет его убить. – успокоил Сан Саныча следователь.

-   Только бы злость не прошла у неё за годы, нам обязательно надо поймать её у общежития. Уже не отмажется, если молоток будет при ней.

-   У таких наоборот злость накапливается с годами.

А тут ещё и Денис их подбодрил, мол, в магазине, нос к носу, столкнулся с этой Катькой. Он сделал вид, будто не узнал её.

-   А она? – чуть не хором спросили участковый и следователь.

-   Злая, как мегера. Она до сих пор готова меня сожрать.

-   Вот и славненько. – сказал участковый. – В смысле того, что у неё не пропало желание убить.

Две ночи было тихо, никакого движения, но на третью… Как раз дождик моросил, ветер, на улице мало желающих погулять, мокнуть неохота даже летом. Опера, которые вели наблюдение у дома Давыдовой, почему-то были уверены, что именно сегодня убийца решится на своё чёрное кровавое дело. И точно. Часа в два ночи на пороге Давыдовой появился тёмный силуэт. Стояла долго, прислушивалась. Затем спустилась с порожек и во дворе ещё стояла некоторое время. Опера переглядывались, ну точно зверюга, а не человек, принюхивается, осторожничает. По сути, она же не знает, что её уже раскрыли.

Давыдова вышла за двор и медленно направилась к посадке, что росла между двумя улицами и, в которой стояли опера, только чуть дальше от её дома. Всё, их миссия окончена. Через какое-то время они тихонько передали по рации тем, кто у общаги:

-   К вам направляется гостья.

-   Принято. – также тихо был им ответ.

Оперуполномоченные, стоящие у общежития, получив предупреждение, замерли на месте. Даже дышать боялись лишний раз, чтобы никого не спугнуть. Это было очень важно, за преступницей охотились уже много лет, но ей, каким-то образом, удавалось скрыть свои следы и, как говорится, выйти из воды сухой, а сегодня был решающий момент, будет ли она наказана или снова вся операция впустую.

Наблюдатели запеленговали, как она, крадучись, подошла сначала к двери, наверное, пробовала закрыта ли. Участковый распорядился закрыться на все засовы, рисковать не стали. Достаточно и основной улики, если при ней будет молоток.
Уже можно было различить женский силуэт, несмотря на широкий тёмный балахон. Она подошла к окну, тихо, без конца останавливаясь. Да, возле окна спал Денис, специально, чтобы ещё больше возбудить её ненависть. Некоторое время она смотрела на него через стекло, понимала, что к нему не добраться, но не уходила, надеялась, а вдруг кто-то выйдет в туалет.

Того опера, что прятался за деревьями, звали Михаилом, а кто скрылся за деревянным туалетом – Денисом, как и командировочного.
Михаил увидел, что Денис вышел из укрытия и медленно продвигается к преступнице, сразу понял, что пора, пока она не скрылась куда-нибудь в неизвестном направлении. Они вдвоём к ней крались, стараясь не наступать на сушняк и пожухлую от солнца траву. А когда уже оставались к ней считанные метры, она, вроде почувствовала что-то и оглянулась.

Догадываясь, что за нею следили всё это время, она резко, всем телом развернулась к стражам порядка и с криком высоко подняла заготовленный молоток, чтобы кого-то ударить, но не успела, её руку перехватили и обезвредили, саму Давыдову доставили в участок, там её ждали Сан Саныч и Дмитрий Артёмович.

-   Попалась, голуба? – смеялся довольный участковый, - Ты думала век от нас бегать будешь, а напрасно.

Давыдова молчала, с ненавистью поглядывая на стражей порядка.

Она заговорила только через несколько часов:

-   Он лгал мне, будто у него нет жены, а потом сказал, чтобы я не приходила к вербе, мол, у меня семья. Скажите, как можно понять вас, мужиков?

-   А что тут понимать? – глядя ей прямо в глаза, грубо заговорил участковый. – Он всего лишь врал, а ты убивала. Разница есть? – крикнул он. – Пусть, по человеческим меркам, он поступил подло, но за это не убивают. Не убивают за это, понятно?

Давыдова Екатерина Михайловна получила большой срок за тройное убийство, но она его не отсидела, была разорвана овчарками за попытку побега.