жизнь одна, а титьки две

анатомия. сколько себя помню у меня всегда что-то болит. кому как, а моё восприятие себя реального началось с боли. болею, значит существую. акушеры тянули за бошкУ и одним махом подбросили ада на всю оставшуюся. добрый доктор советовал не привязываться, готовить гробик, месяца четыре максимум. может это у них юмор такой, но к двум годам я "пережил" несколько попыток отъехать и однажды даже очень всерьёз. помню как болтался почти под потолком и разглядывал конвульсирующее лысое тельце. стол, детское тонкое одеялко и голос в голове. взрослый голос. меня тогда вернули, я снова стал ребенком, к трём годам волосы на голове отросли и вспоминание о раздвоении стало ещё страньше.   

любите внуков, они отомстят вашим детям. к восьми годам добавились сонные параличи. я не понимаю, что все их так боятся. коматозное состояние я использовал для выхода наружу и растворения себя. это куда веселее, чем учиться. постепенно я привык к своему положению дохлика и на время смирился. всё свободное время я читал. на "карманные деньги" скупал бушные книги и научные журналы. жидовская пословица "если ты умный, хуле такой бедный" не работает, тем кто её почитает пора в камин.

а потом я внезапно проснулся. это был апрель, post meridiem, сыро, холодно и запах весны. я шёл по улице и решился, теперь каждый мой день будет  особенным. так и живу. уже четвёртую жизнь в этом теле. каждый день я что-то в себе исправляю, меняю, совершенствую. по этой причине я стараюсь ни к кому и ни к чему не привязываться. мгновение, когда коснувшись буханки хлеба или ещё какой бытовухи Вы внезапно заранее узнаете исход намеченных на день действий и сдуру расскажете об этом своим близким, поневоле сделает Вас одиноким.

когда у тела нет сил встать я просто дышу. и улыбаюсь. воздух бывает разный. местом для сна стараюсь выбирать дом с большим окном, чтобы утром было видно небо. понятия не имею сколько мне тут ещё торчать, но небо было есть и будет всегда. если Вы проснулись и у Вас ничего не болит - значит Вы умерли.