Тени Ролан Гаррос. Глава 8

                8

   Огромный рекламный щит фирмы “Lacoste” со страшным грохотом рухнул на землю, как будто голодный крокодил c крутого берега рванулся за своей добычей, только вместо водных брызг поднялась пыль. Сколько там ее сантиметров на корте: 90 или больше?

- Тома, как ты, успел?

- Успел, дедушка, если бы ты не сумел предупредить меня, то - “je serais fichu “.

- Немедленно сообщи бабушке, что с тобой все в порядке.

- Сообщу, дедушка, обязательно, только сначала меня должны осмотреть врачи.

  К Жюве спешил тот самый пожилой священник, с которым он разговаривал всего несколько минут назад. Почему-то тот был уверен, что с инспектором что-то случилось и это прямо в церкви Сен-Сюльпис, мало нам тут дурной славы. А все из-за подземных захоронений, не может христианская церковь стоять на костях.

- Месье, с вами все в порядке? – спросил, запыхавшийся от бега, священник, подбегая к Жюве.

- Все в порядке, падре, – пытался успокоить его инспектор, хотя с него в три ручья тек пот, как будто он искупался в родном Эндре, как тогда, когда учил своего внука плаванию.

  А еще у Жюве был такой вид, словно он побывал в шкуре настоящего дьявола, а может и того хуже, хотя он был даже этому рад, ведь он только что спас от беды собственного внука. Хотя, пошла она к черту, такая телепатия.

   В это время у инспектора зазвонил телефон, и он еще раз поблагодарил священника за душевную теплоту, хотя, где, как не в церкви, ее можно получить. Правда, что такое душевное тепло – это высокий уровень окситоцина и эндорфинов при низком уровне кортизола, как говаривал доктор Мараф.

   Звонила Лизетт и по ее взволнованному голосу было понятно, что случилось нечто экстраординарное и еще эти слезы. Жена никогда раньше не плакала, даже когда в Марселе в него стреляли люди черного Жерара, бросившие вызов всей французской полиции. Жюве лежал тогда в реанимации и жену предупредили, что к нему можно всего на одну минуту, поскольку, не будем вас обманывать, мадам, все очень плохо. Всего на одну минуту, но когда ее пустили к нему в палату, то он сразу открыл глаза, и стало понятно, что Жюве выкарабкается.

- Жюве, у нас беда, – начала Лизетт и неожиданно замолчала, хотя и так было понятно, что ей мешают говорить слезы.

- Я знаю, Лизетт, вмешался инспектор, - успокойся, с ним сейчас все в порядке.

- Откуда ты знаешь, Жюве? – с настороженностью спросила жена.

   Уже хороший знак, если на смену тревоге и возбуждению приходит подозрительность, значит, дела идут на поправку.

- Тебе никогда не нравились ароматы “Lacoste”, – как оказалось, неудачно пошутил инспектор, - ты всегда говорила, что одежда и кроссовки у нее получаются гораздо лучше.

- Откуда ты знаешь, что это был рекламный щит именно фирмы “Lacoste”, – с подозрением в голосе спросила жена инспектора.

- Мне уже позвонили из службы безопасности турнира, и предупредили, что с Тома все порядке, - со сладостью круассана в голосе ответил инспектор.

- А почему они мне официально ничего не сообщили? – не успокаивалась жена.

- У них такая инструкция, Лизетт, – успокоил ее Жюве, - не волнуйся, я скоро буду с вами.

- Где это у вас? – не поняла жена.

- На корте Филиппа Шатрие, – ответил инспектор.

- А как ты нас здесь найдешь, ведь тут примерно 15 тысяч зрителей? - никак не успокаивалась жена.

- Найду, – совсем уж беспечно ответил Жюве, и она поняла, что муж отнюдь не блефует.

  Инспектор довольно быстро добрался до Булонского леса, где проходил турнир “Ролан Гаррос”, но в отличие от футбольного матча, там болели не слишком громко, чтобы не мешать игрокам. Сегодня на входе был тот самый охранник, что и в прошлый раз, когда он приходил сюда вместе со своим внуком, и тот без лишних слов пропустил Жюве, как будто получил насчет него определенную инструкцию. Судя по заполненности трибун, турнир вступил в свою решающую фазу.

   Была уже вторая половина дна, и солнце сместилось таким образом, что тени от конструкций падали на определенные участки грунтового покрытия. Специфика корта Филипп Шатрие была такова, что раздвижная крыша корта создавала довольно причудливое распределение света и тени, особенно сейчас, когда она была частично закрыта. Жюве попал через специальный вход в служебную зону, где сразу оказался у лифта, где показал секьюрити свое полицейское удостоверение вместо билета. Тот без лишних слов пропустил его к кабине, и неожиданно протянул ему бинокль, словно знал, что инспектору он для чего-то понадобится. Действительно, оказавшись на самом верхнем ярусе, корт внизу для Жюве оказался настолько маленьким, что он с трудом различал фигурки теннисистов. Он даже не сразу разглядел, что сейчас проходит женский финал, и теннисистки играют в белых платьях, а все эти воланы, рюшечки и прочие прозрачные элементы, на что всегда обращала внимание Лизетт, были совсем не различимы. Вот тут-то и пригодился бинокль, и инспектор направил его вниз в то место, где обычно находятся болбои, и сразу узнал Тома, который получил такую привилегию из-за недавнего происшествия с рекламным щитом. Его внук был самым маленьким из мальчишек, подававшим мячи участникам матча, но ему редко выпадала такая удача. Инспектору хотелось сказать внуку что-то ободряющее, что мол, когда он вырастит, то другие мальчишки будут соревноваться за честь подавать ему мячи. Жюве напрягся, как тогда в церкви, и увидел, что Тома сразу обернулся и смотрит на самый верхний ярус, где он сейчас находился и потом даже помахал ему рукой, и явственно услышал рядом его голос: дедушка, я тут. Жюве дал ему понять, что услышал его и поинтересовался, где сейчас находится бабушка, и внук показал рукой на то место, где сидела Лизетт. Жена действительно сидела там на трибуне, откуда ей было удобно наблюдать, и за матчем, и за своим внуком.

   Только сейчас Жюве перевел бинокль на корт, где проходил матч, и увидел то, о чем неоднократно по вечерам рассказывала ему жена. Странно, что одна финалистка играла в тени, образовавшейся от хитрой конструкции крыши и положения солнца, а другая была под его палящими лучами, хотя находилась буквально в нескольких метрах от нее. Он перевел бинокль в ту часть крыши, которая образовала такую странную игру света и тени, и увидел, что лучи света преломляются немного ниже, прямо на уровне верхнем яруса, где зрителей было поменьше.

  Жюве слышал, что билеты на теннисный турнир распродаются задолго до его начала, тем более, на такие престижные матчи, как финалы, несмотря на их астрономическую стоимость, однако потом возвращенные места перепродаются через билетных агентов по цене почти за 1000 евро. Хорошо, что из-за Тома, Лизетт попадает на турнир по льготным билетам, да и о своем попадании сюда Жюве вспоминал cейчас с улыбкой.

   Инспектор навел свой бинокль на участницу, игравшую в более комфортных условиях, и стал внимательно за ней наблюдать. Действительно, она играла неправдоподобно правильно, практически без ошибок и нервов и напоминала идеальный теннисный автомат. Единственное, что практически после каждого своего удара девушка обращала свой взор куда-то наверх, и инспектору даже показалось, что она молится, обращаясь за поддержкой к богу, но ее губы были безмолвны, просто девушка играла здорово. Но зачем тогда каждый раз, смотреть куда-то наверх, если ты хорошо делаешь свое дело? Но девушка раз за разом смотрела наверх, как будто обращалась за чьей-то поддержкой или приказом. И Жюве, наконец, нашел точку, куда постоянно смотрит теннисистка.

   Мужчина, как и инспектор, сидел на верхнем ярусе, и Жюве никогда бы не обратил на него внимание, если бы не его черные очки. Нет, многие зрители на трибунах были в очках, тем более, лучи солнца светили прямо им в глаза и, наверное, невозможно было без них наблюдать за ходом матча. Но в том месте, где сидел мужчина, черные очки вряд ли были необходимы. Инспектор подошел к мужчине немного поближе и когда находился от него совсем близко, даже попробовал установить с ним контакт, как совсем недавно с Тома, но у него ничего не получилось.

   Нет, никакой телепатии не существует и не надо из себя корчить телепата, Жюве. Но ведь с Тома у меня почти все получилось. Ерунда, Жюве, официальная наука считает телепатию вымыслом, потому что не существует убедительных научных доказательств ее существования. Может, у девушки действительно в кору мозга вживлен специальный чип, через которую она общается с телепатом. Так, попробуй залезть ей в мозг и найди его, чтобы попробовать оборвать эту связь. Но ведь устройство для чтения сигналов может находиться и снаружи на голове, и для этого не обязательно делать операцию на мозге. Ведь Тома недавно что-то читал тебе про какие-то неинвазивные нейроинтерфейсы.

   Мощный удар соперницы попал девушке мячом прямо в голову, и та рухнула словно подкошенная прямо на землю. Сразу на корте появились врачи, которые стали оказывать ей помощь, но буквально через несколько минут она пришла в сознание.  Перерыв был совсем небольшой, и судья на корте несколько раз спрашивал ее о самочувствии, но она его успокоила, что, мол, все в порядке. Наверное, зря, ведь после таких подач иные матчи иногда переносятся на другое время или даже день. Но девушка решительно вышла на свою подачу, и игра возобновилось. Аут, снова аут, прогрела очко, еще одно, о-о, даже Тома порой бьет намного лучше. Все, гейм проигран, а соперница словно воспряла духом, и кладет мячи один за другим точно в корт. Все, сет проиграла в одну калитку, как в доме у мадам Дениз, которая открывается в обе стороны. Эх, наверное, надо было требовать перенести матч на другое время, чтобы девушка успела восстановиться.

   Жюве даже перестал обращать внимание на мужчину в черных очках, который неожиданного сорвался с места и бросился к лестнице, чтобы побыстрее спуститься вниз, но это у него не получилось. С помощью бинокля Жюве внимательно наблюдал за действиями мужчины, который, наконец, оказался внизу и что-то кричал. Неужели, это тренер этой девушки, и он пробует переломить ход матча, но тогда странное место он себе выбрал, чтобы наблюдать за игрой своей подопечной.

   Нет, он не – тренер, его даже и близко к ней не подпустили, там совсем другой тренерский штаб, тогда чего он так нервничает? Жюве, а ты ничего так и не заметил? А что я должен был заметить? Ну, Жюве, ведь у тебя в руках бинокль, и ты следил не столько за игрой, сколько за поведением самой девушки. Нет, ничего не заметил, сдаюсь. После происшествия девушка вышла играть совсем в другой бейсболке, тоже белой, только с маленькой полосой. Ерунда, при чем здесь, бейсболка? Но, ты ведь сам говорил о неинвазивных нейроинтефейсах, так вот, они находились в старой бейсболке. Значит, врачи перепутали и надели ей на голову другую, но зачем? На корт выскочили дежурные врачи и старую бейсболку могли прихватить с собой в качестве сувенира, ведь у теннисисток их несколько, а эта бейсболка - возможной победительницы “Ролан Гаррос”. История, Жюве.

  Матч продолжался, но стремительно приближался к своему завершению, и у девушки не было ни единого шанса, чтобы перевернуть ход игры. Жюве еще раз перевел взгляд, где раньше сидел мужчина в черных очках, но там его уже не было. Только сейчас инспектор вспомнил, что Лизетт постоянно называла неожиданную финалистку турнира Золушкой, и вот - такой финал.

   
   После финального розыгрыша соперница подняла руки вверх, сигнализируя о своей заслуженной победе, а Золушка в изнеможении рухнула на землю. Все, finita la com;die!

   Когда радостный Тома подбежал к бабушке, то она встретила его c большим облегчением, хотя сама не видела всех деталей происшествия с рекламным щитом. Но рядом с внуком стоял Жюве, а, значит, ей больше не о чем беспокоиться. Когда они покидали трибуны в толпе других зрителей, то инспектор осторожно успел шепнуть жене:

- Проиграла та самая Золушка, о которой ты мне все время рассказывала?

- Да, – с некоторым подозрением подтвердила Лизетт, - но сегодня она играла просто отвратительно.

  В этот момент инспектор увидел того самого врача, который оказывал медицинскую помощь проигравшей девушке, когда в нее попал мяч. Женщина держала в одной руке медицинский чемоданчик, а вот в другой… Нет, Жюве, конечно, мог ошибаться, да и все уже закончилось, но что-то заставило его к ней подойти.

- Извините, мадам, это вы оказывали на корте медицинскую помощь проигравшей финалистке? – вежливо поинтересовался он.

- Да, - спокойно ответила женщина, а потом смущенно произнесла, – у нее тогда упала с головы бейсболка, а я подняла ее с земли. С тех пор так и ношу ее с собой и не знаю теперь, что мне с ней делать.

- А вы не могли бы отдать ее мне? – застенчиво попросил Жюве, – поймите, у меня внук занимается теннисом, и бейсболка финалистки такого великого турнира, для него будет и большим подарком, и стимулом серьезно заниматься дальше.

   С этими словами он показал в сторону Тома, который стоял рядом со своей бабушкой и с интересом наблюдал за этой сценой.

- Конечно, месье, – улыбнулась в ответ женщина и протянула ему историческую бейсболку.

- Жюве, зачем тебе эта бейсболка? – с удивлением спросила Лизетт, когда они, наконец, покинули стадион.

- Хочу кое в чем убедиться, – невозмутимо ответил инспектор, хотя самое важное он уже успел выяснить.
   
 
Je serais fichu(фр.) – мне бы – хана

finita la com;die (фр.) – финита ля комедия