Зеркало Дианы 23. Перебью здесь всю посуду

   Повреждённая нога была  закована в «сапог» - так близнецы назвали слой бинтов, наложенных поверх  шин, и Публий Крейс лежал на носилках недалеко от ворот виллы. 

   Возле него стоял маленький столик, на нем каша, и Фемиста, как  главная среди гостей, кормила старичка с ложечки. Вокруг находились братья с женами и вся дворня во главе с вилликом. Гости сидели на греческих  стульчиках, слуги - стояли за их спинами.  Люди ждали, когда подойдёт время «связи» с Караниу.

   Вот «обрадуется» Дий! Мало ему хлопот по их общему делу, контролируй операцию по спасению внука, чтобы запланированное не сорвалось! И вдруг новость - лучший друг повредил ногу! Фемиста пообещала сопроводить носилки с пострадавшим, и  объяснить Дию, как это случилось.

   Конечно, Колаис поможет, нейтрализует боль, а соединять кости  придётся Высочайшему.

   Час назад вызвали брата Публия Крейса - Ларта Бофорса, он заменит хозяина на вилле, и поможет в организации похода к озеру Дианы.

   Праздник богини состоится завтра, после полудня. Но к этому времени солидное шествие женщин должно  прибыть к владениям богини, или скажем официальным языком - к владениям жреца Рекса Неморенсиса. Шествие с факелами всегда начиналось ночью.
   *   *   *
...И вот открылся Пространственный Порог. Ворота виллы исчезли, впритык к мозаичной плитке двора - «приклеилась» цветная плитка двора Караниу. Удобно, слов нет!

   И слышны голоса двойняшек: « Мама, где ты?»

   Глория подпрыгнула, взмахнув руками: «Привет, крошки!»

   «Крошки»  держась за руки Вирджинии, стояли возле кустов жасмина. Девочки растерялись, они не узнавали ни маму, ни папу, да и дядя с тетей были одеты  в белые короткие платья, так что коленки были видны. Когда  рабы  скорым шагом понесли носилки с Публием Крейсом на площадь Караниу, Дий понял, что работенки ему прибавилось.

   Фемиста крикнула, что идёт вместе с Публием, сопровождает его, а вернётся через пару часов, в момент следующего открытия Порога, и помчалась, опережая носилки с раненым. Поймала за руку  Аулию Велиану и ее мужа, кто хотели перейти черту двух пространств.

- Твой отец сломал ногу! Ты должна остаться!

- Пострадал! - Вякнул Колаис, и....серая вуаль, как дымка от далёкого пожарища  поплыла в воздухе, заслоняя фигуры людей по обе стороны, и  двор  Караниу исчез.

   Успевший вернутся носильщик передал Арианту письмо от Дия. Мог отдать и Антиру, так как  было сказано: любому из царей, - но Антир-сай в это время кружил в объятиях свою жену. Беспечное настроение  околдовало его сразу же, как только Фемиста исчезла  в сумерках Караниу. Он целовал Глорию и шептал, чау эта ночь  на вилле этрусков ему будет долго снится. Ведь здесь, лет пять назад, прекрасная Фабия Глория призналась ему в любви.

   Не обращая ни на кого внимания, Антир проник ладонями под складки  столы жены, прижимая ее  к себе,   горячим поцелуем подтверждая  свои искромётные чувства, но...Глория вдруг вывернулась. Ему показалось, что она даже оттолкнула его. Ее алеющие влажные губы обронили: «О, Ларт! Лаэрт, Лартис!»

   И, радостная, побежала к воротам, раскрытым настежь - в роскошном паланкине, расписанном гербами Цецинов прибыл Ларт Бофорс.

    Словно пощёчину получил Антир, стоял  окаменело. Его состояние не ускользнуло от глаз брата. Элин с отцом также направились поприветствовать  младшего Цецину, а он уже вышел из носилок, бравый в модной тоге с цепочками и узорами, в алом плаще, с обручем на завитых локонах  - прям император! С прибаутками, хохоча во весь рот, раскрывая объятия своей любимице, кого он  называл «крошкой Аритими».

- Не бери близко к сердцу, - тихо сказал Ариант, взяв под руку брата. - Вот невезуха. Сплошные осечки...Не к  добру....

- Спроси у бабки Цецины, пусть она тебе погадает, если ты стал таким суевернымя. - холодно отпарировал Антир и добавил, помягче, - Арис, я пойду бай-бай.

- Обед скоро...

- Уволь, нет аппетита.

  Ариант кивнул: какой уж тут аппетит - великий гаруспик ногу повредил, их дамы едва не упали с паланкином, Глорию не иначе оса ужалила, оттолкнула мужа!

- За тебя поприветствую Ларта Бофорса. Иди, отдыхай. Вечером зайду к тебе...

             *  *  *
   Бабка Цецина, важная, что она хозяйка виллы и это понимает даже лукавый Ларт Бофорс, ее младший сынок. проводила Антира  в гостевые покои, в ту самую комнату, где он пять лет назад останавливался, когда впервые с отцом приехали в Рим.

   Рядом были покои для брата и его жены, а недалеко купальня, одна на две комнаты. И она уже ждала Антира, с зонтика которого лился  горячий душ. Стоя под струями желанной воды,  Антир пытался справиться со взвинченными чувствами.

 Что им овладело? Ревность?  Нет, он отлично знает - Ларт Бофорс любит Глорию, и  не прочь был на ней жениться.

   Обида, когда она оттолкнула его, прервав поцелуй?

   Герострат помог выкупаться, обмотал тело господина простыней, наподобие тоги,  сопроводил  отдыхать, а сам вприпрыжку направился в столовую, - триклиний, - где  собрались остальные господа...  Для бывшего раба Арианта любопытство оставалось на первом месте разных там чувств и эмоций.

   Заснуть в три часа дня...Антир никогда не спал в сиесту, а, напичканный энергетическими средствами отца вообще спать не думал. Лежал ничком на узком жестком ложе, и терзался вопросом: что происходит с Глорией?

   То она  показывает свою дикую ревность, в отместку грозит  уйти гулять в рощу Эгерии...

   То, потеряв дочек, падает в обморок, пытается покончить с собой, в результате чего на самом деле  чуть не умирает...

   То ее переполняют сексуальные чувства, готова его растерзать как дикая кошка...

   То вдруг холодна, отталкивает, чтобы другого обрадовать  ласковыми словами...

   Сказать, что он давит на нее, диктует свои правила супружеской жизни? Так этого нет. Она вольна делать все, что душа пожелает. Учиться фехтованию?

   Пожалуйста!  Он слова против не сказал. Интересуется рыбалкой....Не женское дело, но пробуй, увлечешься - уди себе, хоть день и ночь! Никто в женском обществе Караниу не имеет столько прав и вольностей, сколько королева Орис!

   Она же постоянно недовольна.

    Он же чувствует, не идол деревяный. Суммарные выводы эмоциональных мыслей Антира привели его к пугающей догадке: она стремится вернуться в Рим, на свою родину, аура которой манит ее со всевозрастающей силой.

   Нет, Глория его любит по прежнему, в этом Антир не сомневался...Но она не может справиться со своей тоской по былому. Она мечтательница, она под флёром всего таинственного и романтичного. Она, это - душа ее элегий о любви заоблачной. Нереальной...

   И пришла в голову бредовая мысль - освободить жену от душевных терзаний, помочь ей...вернуться в свою юность...А, если говорить обыденным языком - развестить с ней!

   И постараться это сделать без боли для обеих сторон...

   Антир, не менее восприимчивый и романтичный, нежели  его жена, с рычанием закусил запястье своей руки, убедив себя в окончании своей супружеской жизни. 

   Поэтому он никак не отреагировал на теплые нежные ладони,  прикоснувшиеся к его оголенным плечам.

-  Милый, Тири, ты же не спишь....Ну что случилось? Ты как на иголках...или в иголках, как ежик...

   Шутка не возымела действие. Не слыша ответа, Глория присела рядышком, осторожно поглаживая  кожу его спины.

- Милый, ну смешно обижаться...Ларт Бофорс мне  как отец,  родного отца не так люблю как Ларта. Кто меня спасал, защищал, поддерживал, так это Ларт Бофорс...Впрям не узнаю тебя...

   Антир вскочил с ложа. Как был нагим, загреб простынь и направился к двери, продолжая отмалчиваться. Вдруг за спиной раскололась об пол ваза, да с таким грохотом, что он круто обернулся. Да, терракотовая ваза с яблоками приказала долго жить, благодаря Глории.

- Выйдешь, я перебью здесь всю посуду!

   Пришлось вернуться, успокоить ее. Осторожно обходя яблоки и осколки, - Антир был бос, - он подошел к ней, чтобы поднять на руки  и опустить на ложе. При этом не говоря ни слова.

   Внезапно выражение лица Глории изменилось, - недавно яростная она превратилась в искусную соблазнительницу: ее руки  вкрадчиво сняли с плеча мужа край простыни, пылающие жаром губы приоткрылись, она потянулась к его губам, - мгновение, и сила ее эротического зова эхом отзовётся в нем...

   Зрачки его глаз  хищно расширились...Драконовская улыбка промелькнула , как ответ на ее сексапильность. Он снял с плеч руки жены, и ...стремительно покинул комнату, сказав себе: «Пусть хоть всю посуду мира перебьёт..., переживу!»