По ту сторону этого мира. Глава 82. Рубеус

Слова рождались где-то в самой глубине - там, где спала та сила, о которой она даже не подозревала. И теперь эта мощь наконец обрела выход. Магия послушно текла сквозь древко, подчиняясь каждому движению мысли, не встречая на своем пути сопротивления.

Голос Айлин взлетел над Кёку - чистый, вибрирующий, наполненный такой плотностью маны, что воздух вокруг нее начал густеть, превращаясь в видимое марево. А под ногами, откликаясь на колоссальный выброс энергии, расцветала магическая печать, мерцающая в унисон с ее волей.

Первая волна.

Голубое сияние окутало ее фигуру, вплетаясь в сложные руны пентаграммы. Барьер, истончившийся под ударами Коуки, вздрогнул - синие искры пробежали по паутине разломов, и купол стремительно пополз вверх. Прозрачная полусфера сомкнулась где-то высоко в небе, отделяя дым, огонь и смерть от тех, кто еще оставался внизу. Как только последняя брешь в барьере стянулась в единое полотно, магия изменила цвет.

Вторая волна.

Теплая, зеленоватая пульсация скользнула по внутренней глади купола и хлынула вниз, на улицы, на площади, в дома. Там, где свет касался раненых - плоть стягивалась, останавливая кровотечение; изнуренных ополченцев он наполнял новой силой, возвращая движение уставшим телам. Люди замирали, глядя на свои исцеленные раны, и оборачивались к башне, с которой лилась невозможная песнь.

Но затем голос Айлин изменился. Он упал на октаву ниже. Стал густым, вязким, пугающим. Живая зелень потускнела, налилась свинцом и превратилась в иссиня-черный мрак - цвет проклятия, направленный когда-то на Левиафана.

Третья волна стала возмездием.

Всепоглощающая мгла поползла из трещин в камнях, выжженного пепла и обгоревших руин. Тяжелый, проклятый туман стелился по земле, просачиваясь сквозь доспехи вражеских солдат, не успевших отступить.

Они закричали.

Не от боли - от ужаса. Морок проникал в их разум, вытаскивая на поверхность потаенные страхи, превращая реальность в бесконечный кошмар - самую темную агонию. Солдаты Коуки бросали оружие, зажимая уши, падали в пыль, терзаемые призраками собственного прошлого.

-МАМА!

Крик Лили прорвался сквозь гул песни - и заклинание вздрогнуло на миг.

Она бежала к башне, задыхаясь. Сердце колотилось. Перед глазами стояла одна-единственная картина - та, что она видела ребенком: где ее мать безжизненно осела на камни, выжженная собственной силой.

«Три заклинания подряд. Слишком много. Опасно. Она не выдержит».

-ОСТАНОВИСЬ!

Лили влетела на площадку и мертвой хваткой вцепилась Айлин в талию, прижимаясь всем телом, словно могла удержать ее одной собой.
-Пожалуйста... - выдохнула она в спину. - Три заклинания, мама. Три!

Песнь оборвалась.

Черная дымка еще держалась над землей, но быстро редела без ее голоса. Айлин спокойно развернулась, опускаясь перед дочерью, и бережно взяла ее лицо в ладони.

-Все в порядке, - сказала она тихо.
-Нет! - Лили мотала головой, а слезы стекали по щекам.
-Правда. Все хорошо, - повторила Айлин и поцеловала ее в лоб. - Смотри. - Она указала на посох в своей руке. Кристалл в навершии светился ровным, теплым светом; пульсировал ритмом ее сердца. - Он не даст мне сгореть.
Она осторожно стерла влажные дорожки и слабо улыбнулась.
-Но если хочешь помочь... мне не помешает твоя поддержка.

Лили замерла, глядя на свои ладони.
-Я… я правда могу?
-Ты моя дочь, - просто ответила Айлин, и в этом было больше веры, чем в любом пророчестве.

На несколько секунд она забыла о врагах. Рубеус, взбешенный тем, что триумф ускользает, вложил остатки сил в последний, отчаянный удар, нацеленный на башню. Небольшая, но чудовищно плотная огненная сфера, сплетенная из ярости загнанного в угол короля, рванулась прямо к ним. Она ударила в купол с пронзительным звоном, продавила сияющую гладь и прорвалась внутрь.

Айлин резко обернулась к горизонту - россыпь искр опалила кончики волос, а воздух перед ней дрожал от перегрева. Она машинально прижала Лили к себе, направляя посох навстречу огню, но время будто застыло: пламя оказалось слишком близко.

Блейд метнул копье.

Оно взлетело вверх, вбирая мощь водяных источников города. Оружие росло в полете. Спрессованное из разрозненных капель, оно вонзилось в огненный шар и обволокло его водой, гася пламя изнутри.
Перегретый пар хлынул к башне. Айлин щелкнула пальцами, прошептав заклинание, - и звуковая волна плавно отвела жар прочь, не дав ему коснуться их кожи.
Она встретилась взглядом с Блейдом. Тот коротко кивнул, вытирая запекшуюся кровь с лица. Они все еще живы.

-Кажется, пора поторопить наших гостей.

Айлин перехватила посох, разворачивая его навершие с запада на восток - туда, где чувствовалось их приближение. И песнь полилась снова. Теперь она стала маяком.
Голос летел над землей мягким сиянием. Шлейф магии вился тонкими лентами над руслами рек, огибал стволы сгоревших деревьев, просачивался сквозь дым, пробираясь все дальше к границе. Пурпурный туман стелился по низинам, указывая путь тем, кто шел на помощь.

Где-то далеко, на самом пределе Кёку, Аллистейр поднял голову. Воздух вокруг него вдруг изменился, напитавшись ароматом степных трав. Он едва заметно улыбнулся, когда марево Айлин коснулось его плеч, а затем мягко обволокло элементаля.
Магия вплелась в потоки ветра, создавая резонанс. Само пространство словно сократилось перед ними. Войско, подхваченное незримой силой, заметно ускорило темп.

-Вперед! - В его голосе прозвучало предвкушение финала.

На подступах к столице две армии столкнулись в бою. Коуки дрались с яростью обреченных - они знали, что за спиной - разгневанный Рубеус, а впереди - холодная сталь королевства Тайки. Их строй держался, несмотря на потери. Воины Аллистейра методично вырезали вражеские ряды, усиливая атаки магией. Заклинатели же били в открывшиеся бреши и прикрывали товарищей магическим щитом.

Рубеус стоял на холме, в окружении своей личной «Золотой гвардии». Его плащ цвета красного вина метался на ветру. Он смотрел, как его амбиции тонут в крови собственных солдат.

Аллистейр не вмешивался.

Скрестив руки на груди, он просто наблюдал. Легкое движение пальцев по эфесу меча - и ветер менял направление. Чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы вражеское копье скользнуло по доспеху, не пробив его; чтобы стрела, пущенная в спину союзника, ушла в сторону; чтобы заклинание противника развеялось бессильными искрами, не долетев.

Он был дирижером этого хаоса, управляя ветрами так искусно, что сама смерть, казалось, покорно обходила его воинов стороной. Никто не замечал настолько тонкой работы. Почти никто.

Время для осторожности вышло.

Блейд мчался в гуще бойни. Он резко, всем весом, ударил древком копья в залитую водой мостовую. На камне расползлась пентаграмма - выверенная, сложная геометрия призыва. Она вспыхнула ослепительным сапфировым цветом, на миг затмив окружающие пожары.

-Восстань! - выдохнул он вслед за заклинанием. Его голос прозвучал как приказ самой стихии.

Из линий печати хлынула вода. Под сокрушительным давлением она закрутилась в воронку.
В темной, плотной толще океанских глубин проступили очертания кельпи. Его тело, отлитое из глубоководной мглы, казалось живым доспехом, а в глазах мерцал холодный свет арктических льдов.

Вскочив на коня, Блейд рванул вперед, подхваченный неукротимым потоком. Кельпи под ним не бежал - он скользил, не касаясь земли, оставляя за собой полосу из взметнувшихся брызг.

Копье Блейда превратилось в продолжение его воли. Раз - и острие насквозь пробивает доспех ближайшего противника, два - тяжелый круговой размах древком сносит сразу троих, три - и неудержимый водяной вал, вздыбившийся вслед за копытами зверя, окончательно смывает остатки врагов.

-Левее, - прошептал ветер прямо в ухо.

Он, не раздумывая, дернул поводья. Кельпи вильнул вбок - тяжелый молот рассек воздух там, где мгновение назад находилась голова копейщика.

Блейд не оборачивался. Он знал, кто следит за его спиной, и видел цель: Рубеус на холме, с мечом, полыхающим злым, алым пламенем. Рядом с ним суетились гвардейцы, пытаясь выстроить оборону, но строй уже трещал по швам.

-Давай. - Блейд пригнулся к струящейся гриве, превращаясь в стремительный снаряд.

Аллистейр на холме чуть повел ладонью, раздвигая занавес. Ветер толкнул всадника вперед, неестественно ускоряя галоп. Воздух перед ним расступался, убирал сопротивление. Личная охрана Рубеуса пыталась сомкнуть щиты, но внезапный вихрь ослепил их едким пеплом и пылью.

Блейд влетел в их строй, как таран.

Кельпи взвился на дыбы, обрушив водяные копыта на головы первого ряда. Блейд, не останавливаясь, метнул копье - оно пронзило солдата насквозь, пригвоздив к земле. Следом он дернул древко на себя и вырвал острие из тела.

Рубеус обернулся. В его глазах отражался финал его истории.

-Ты... - прохрипел король Коуки, поднимая пылающий клинок.

-Я.

Раскаленная волна сорвалась вперед, приближаясь к Блейду. Он уклонился - ветер помог, подтолкнул, вынес из-под траектории удара. Кельпи выплеснул всю свою мощь навстречу огню. И вода мгновенно вскипела, заволакивая пространство белым паром.

В призрачной пелене Блейд сделал последний рывок. Его копье вошло точно в грудь короля Коуки, пробивая позолоченный панцирь, как сухой пергамент. Рубеус замер.

Багровое пламя на мече дрогнуло и погасло, обнажив обугленную сталь. Он медленно перевел взгляд с древка, торчащего из его плоти, на Блейда. Ненависть исчезла - осталась только бесконечная, вековая усталость.

-Аура... - Имя сорвалось с его губ. Оно звучало проклятием, смешанным с уходящей мольбой.

Рубеус рухнул на колени.

Аллистейр опустил руку.

Ветер стих.

На поле боя воцарилась тишина, нарушаемая треском догорающих пожаров. Солдаты Коуки, увидев, как пал их король, бросили оружие. У них больше не было цели.

Блейд повернул поводья. Он не смотрел на поверженного врага. Его сердце уже было на той башне, где все еще звучала песнь, вплетаемая в купол. Он мчался домой, к ним, оставляя за спиной дым, кровь и тело короля, который не учел лишь одного: Кёку оказалось не таким беззащитным, как он думал.