8. Уничтожение культуры чтения

Уничтожение культуры чтения. Эмиграция евреев-библиофилов из Германии после 1933 года и её последствия (часть 8)

Оригинал статьи: Zerstoerung einer Buchkultur. Die Emigration juedischer Buechersammler aus Deutschland nach 1933 und ihre Folgen

http://www.bibliophilie.de/index2.html?rede.html~main

Эрнст Фишер (Ernst Fischer)

Сокращённый перевод: Владимир Синица

Окончание

     Другой аспект «спасённой библиотеки» (в духе Вальтера Меринга (Walter Mehring) находит порой проявление в личных встречах с эмигрантами. Одним из моих собеседников в Израиле был Эрнст Ласке (Ernst Laske), сын Готхарда Ласке (Gotthard Laske), одного из самых значимых коллекционеров Веймарского периода и главной фигуры в организованной библиофилии в Берлине и во всей Германии. Как уже упоминалось, в 1933 году он покончил жизнь самоубийством. Его сын не одно десятилетие работающий в антикварном магазине Landsberger в Тель-Авиве, как-то в один из вечеров пригласил меня к себе и показал несколько особых вещей из библиотеки своего отца. И чувствовалось, что для него значило, оказаться мысленно благодаря этим рудиментам в том великом для немецкой библиофилии времени, до 1933 года, в мире своего отца. Здесь очевидным является символическое измерение спасённых книжных коллекций.

     В заключение следует сказать ещё о судьбах коллекций совершенно иного, негативного характера: уничтожение ценных свидетельств книжной культуры, вызванное неблагоприятными условиями изгнания. Красноречивым примером этого является то, о чём поведал в одном из интервью в 1992 году Вальтер Задек (Walter Zadek). Задек рассказывал тогда о превращении себя из импортёра книг в Палестине в антиквара: «Я открывал антикварный магазин и для этого мы колесили по округе на велосипедах с женой (она голландка и, как говорится, родилась на колёсах, а я со временем привык) ; условия жизни в стране были ведь примитивными. Мы ездили в поселения немецких евреев, где предположительно можно было раздобыть немецкие книги, и находили фантастический материал. Имя доктора Пульвермахера (Pulvermacher) я ещё вам не называл?  Есть здесь Рамат Хашавим, крестьянский посёлок немецких евреев, которые прежде были преимущественно или почти все интеллектуалами. Был там медицинский советник Soundso, ставший неожиданно крестьянином, а также доктор Пульвермахер ; прежде адвокат с улицы Тауентциенштрассе в Берлине, очень увлекавшийся искусством и являвшийся обладателем прекраснейшей коллекцией плакатов Тулузы-Лотрека  (Toulouse-Lautrec), оригинальных плакатов. У него были также скульптуры Матаре (Matar;). И этот человек взял ферму в Рамат Хашавиме, и встретил я его за тем, что тот взвешивал на почтовых весах яйца от своих куриц, распределяя их по весу. Дома у него были прекраснейшие оттиски, полные издания издательства Insel-Verlag, а рядом кудахтали куры. А вокруг валялись на земле книги, выпавшие большей частью из пакетов, частично пожранные крысами, и это были великолепные издания. Мы отбирали первые издания и вещи, которые ещё были целыми. Я привёз их в свой магазин и упаковал, так как в стране на них покупателей не было. Я не помню, сколько было пакетов, не меньше 40, 50 или 60 с редкими книгами. Здесь они никому не были нужны. Я об этом не думал, просто собирал неизвестно для чего. Я не знал, что из этого выйдет. А позже, после того, как после войны я вернулся в Европу, эти вещи попали через меня также к Амелангу (Amelang), в том числе в Штуттгарт. В том, числе старинные вещи 17-го и 18-го веков. Например, каталог первых изданий Штефана Георга (Stefan George) и Райнера Марии Рильке (Rainer Maria Rilke). Таким образом израильский антиквар Задек подпитывал немецкий книжный рынок».

     История, описанная Задеком, заставляет ещё раз понять, что уничтожение было отличительной чертой той мрачной эпохи. И сколько ещё могло быть таких докторов Пульвермахеров, оставшихся вне нашего поля зрения? Представляя последствия этих утрат для нашей культурной памяти, понимаешь, что изучение данных процессов является задачей большого значения.