Немного о медицине

– А ну-ка быстро все закрыли рты! Ти-хо! Минуточку внимания! – прокричала Тамара Алексеевна, воспитательница старшей группы детского сада. – Передайте родителям, чтобы к завтрашнему дню вас всех помыли, причесали и одели красивенько… Не так, как Вася Каниболоцкий сегодня вырядился, что из шортиков трусы до колен болтаются, – горестно выдохнула воспитательница, но всем показалось, что она огорченно сплюнула. – Безобразова! – вновь заорала она, и ее тонкие губы побелели, а крылья носа затрепетали. – Когда ты уже перестанешь ковыряться в носу? У тебя ноздри станут шире, чем дырка в кружке. Если еще раз увижу, все пальцы переломаю. Вни-ма-ни-е! Завтра в первой половине дня к нам придут врачи и будут вас обследовать.

Ольга недобро рассмеялась. Она стояла, привалившись спиной к стенке, выпятив вперед живот, привычно погрузив верхнюю губу в рот и повернув стопы на кривеньких ножках таким образом, что большие пальцы на них касались друг друга.

– Чемерисина!!! – Тамара Алексеевна завопила так, что листья на фикусе тревожно затрепыхались. – Тебя это тоже касается! Не надо у себя на руках ничего рисовать… Хоть это ты можешь понять своей дурной башкой? Всё! Если кто-то мне утром не понравится, простоит целый день в чулане, в углу, где пауки. Понятно? Объявление на дверях для родителей я повесила, если они не разучились читать, пусть ознакомятся.

– Понятно, – равнодушно проговорили дети, выражая этим полное равнодушие.
Им было глубоко все равно, кто придет завтра – врач, космонавт или ассенизатор.

На следующий день дети, на удивление, пришли причесанные и в чистой одежде. Отличалась, как всегда, только Чемерисина, руки у которой от постоянных художеств отмыть было невозможно. А родители Безобразовой, зная пагубную привычку дочери ковыряться в носу, густо намазали ей кисти рук дегтярной мазью и завязали тряпками, не отличающимися кристальной свежестью. Теперь от нее так омерзительно пахло мазью, что стоять рядом было просто невозможно.

После завтрака счастливые дети расселись по лавочкам и безучастно ждали этих таинственных врачей.

Наконец дверь распахнулась и… в мятом белом халате вошла всем известная Валька Соколенко, покорительница сердец местной молодежи. Она, как переходящее красное знамя, передавалась из рук в руки или словно легенда – из уст в уста. Мать Ольги звала ее не иначе как «шалава». Она вовсе была не врачом, а медсестрой в амбулатории.

Включили свет, Валька села за стол.

– Разденьте всех детей до трусиков и подводите их ко мне по очереди, – скомандовала она и принялась осматривать у детей кожу, волосы, заставляла открывать рты.

– Чемерисина, тебе когда родители последний раз голову мыли? Вся коростой заросла! Индейцы…

– А от тебя куревом воняет… – зло прошептала Оля.

Соколенко покраснела, ничего не ответила и стала осматривать очередного ребенка.

– Что у девочки с руками? Экзема? – спросила медицинская сестра, когда к ней подошла Безобразова.

– Она постоянно ковыряется в носу, и чтоб не порвала ноздри, родители заматывают ей пальцы, – ответила воспитательница.

– А зачем с мазью? – медсестра жалостливо поглядела на девочку, которая, кривясь от запаха, пыталась сунуть в нос забинтованную руку.

– Сами видите. Не будем же мы ей каждый день связывать руки за спиной.

– А ты чего такой бледненький? – погладила она по голове светловолосого мальчика.

– Это Каниболоцкий, наш засушенный Геракл, ничего не ест, – заржала Тамара Алексеевна. – Но ему в этом всегда активно помогает наша Оля Чемерисина. Ест сама и, как говорится, – за того парня!

– Вшей у него не вижу, а гниды есть. Пусть родители его на;лысо постригут. Кал на яйца гельминтов сдаете? – вдруг спросила она.

– Да, – солгала воспитательница. – Мы как раз собирались на следующей неделе это сделать.

– А предыдущие результаты можно посмотреть?

– Они у заведующей, – снова солгала Тамара Алексеевна. – В ее кабинете сейчас ремонт, все бумаги в коробках, а сама она на больничном, так что и не найти ничего.

– Дети, – медсестра неожиданно для себя задала вопрос, – У кого из вас есть глисты?

– У меня! – моментально выкрикнула Оля и подняла руку. – А что это?

– И у меня! И у меня! И у меня! – закричали дети, поднимая руку, потому как авторитет Чемерисиной был незыблем.

– Да такого у нас нет и не было никогда, – запричитала красная воспитательница. – Это все Чемерисина мутит детей…

– Было – не было, меня это уже нисколько не интересует. Даю два дня. Собираете кал и своим транспортом, подчеркиваю, своим, отвозите в районную санэпидстанцию. Об этом я укажу в предписании. Ну, коль я сюда пришла, пойдемте, заодно посмотрю и ваш пищеблок.

Это заявление привело всех в шок. Проблема с глистами отодвинулась на второй план.

– Оля, а какие у тебя глисты? – спросила Вера Вороненко, когда взрослые вышли.

– Вот такие, – и она во всю ширину расставила руки.

– И у нас такие! И у нас! – радостно закричали дети, тоже расставляя руки.

– А у меня больше! Понятно? – насупилась Ольга.

В это время раскрылась дверь и в дверном проеме появился родитель Оли Чемерисиной.

– Папочка! – закричала радостно Оля. – Расставь руки.

Отец, решив, что дочь хочет от великой радости встречи с ним прыгнуть ему на грудь, широко развел руки.

– У меня вот такие, как он показывает! Ясно?! Папочка, я домой сама приду, не надо меня забирать. Иди лучше с мужиками «козла» забей.