Предпенсионный роман

К Ивану Иванович Селезневу, как сейчас принято называть, предпенсионеру, которому еще пяток лет осталось «отпахать» перед заслуженным отдыхом, «бес в ребро» явился в виде тридцатилетней симпатичной дамы с белыми-белыми, как первый зимний снег волосами. Предстал он, этот бес, как и положено ему, нежданно-негаданно. Жил себе примерный семьянин Иван Иванович Селезнев привычным укладом: работа – дом – жена – дети…
И надо же случилась такая оказия...
Но, впрочем, все по порядку. Со своей будущей женой Иван Иванович, тогда просто Ваня, встретился случайно. Прилетел он из дальней командировки в свой родной город. Подошел в аэропорту к диспетчеру такси. Тогда о мобильниках еще слыхом не слыхали, всяких там яндексов и гуглов еще и не было. Подошел, чтобы машину заказать. А ему: только с подсадкой. То есть на двоих, а то и на троих надо делить с кем-то автомобиль.  А соседство с незнакомыми людьми Ваню не прельщало. Во-первых, это не очень-то и приятно. А, во-вторых, попробуй-ка угадай, как себя вести с незваным соседом: то ли тараторить неудержимой барабанной дробью, то ли флегматично молчать в тряпочку. Потому Ваня стоял в нерешительности, взвешивая ситуацию. Получалось так: или ты с кем-то делишь авто и тут же едешь, или сидишь в неизвестности, ждешь своего автомобильного счастья, которое может прийти очень поздно.
- Эх, - махнул рукой Ванюша, - была не была - давайте с соседом!»
- С соседкой! -поправила его диспетчер.
«Со змеей» - хотел подкорректировать диспетчера Ваня, но сдержался, бросив на прощанье «Спасибо!».
Дама, с которой Ивана свела судьба в лице диспетчера, сидела на переднем сиденье, рядом с водителем. Увидев своего будущего попутчика, воскликнула:
- Ой, какой хорошенький!  Давайте я к вам на заднее сиденье переберусь, чтобы скучно не было.
И не дожидаясь ответа быстренько выпорхнула с переднего сиденья и плюхнулась рядом с Иваном.
- Меня Леной зовут, - сразу же, без подготовки, уставившись внимательным взглядом на Ивана, начала она. - А вас как?
- Иван Иванович, - почему-то официально представился он, но тут же добавил, - Ваней меня зовут!
Разговор не клеился. Лена что-то беспрестанно лопотала, Иван своими односложными ответами типа «да», «нет» поддерживал беседу.
- Ой! - опять ойкнула Лена. - Вот я и приехала. Остановите пожалуйста у угла этого дома.
 Оказалось, что у Лены только крупная купюра в 25-рублей.  А у водителя сдачи нет.
- Знаете, - опять затараторила Лена, - вы заплатите за двоих и дайте мне свой телефон, я вам завтра позвоню и подвезу свою часть денег. А то как-то неудобно получается, будто бы я нахлебница какая-то. Так ведь?
Ваня внимательно, с обаятельным, как ему казалось, прищуром, посмотрел на девушку: плутовка или шибко честная? врет и не краснеет или на самом деле ей не по себе от сложившейся ситуации? Повел плечами, махнул в душе рукой и продиктовал свой служебный телефон. Добавив при этом: 
- Селезнев моя фамилия. Иван Иванович Селезнев!
Зачем это сказал сам не знал, так как был уверен, что знакомство на почве возврата доли денег завершится именно на этом эпизоде.
Каково же было его удивление, когда на другой день, в самом начале рабочей смены, его крикнули: «Ванюш, тебя к телефону».
Не успел Иван произнести традиционное «Алло!», как услышал знакомый щебет:
- Иван Иванович, ой, Ваня, это я, Лена. Помните, мы вчера с вами в одном такси ехали, я не смогла расплатиться, так как у меня только «четвертак» был, ой,  двадцатипятирублёвка была. Вы за меня заплатили. Я ваша должница. Пятерку вам должна. Где мы с вами сегодня встретимся?
«Надо же, - подумал Иван, какая настырная, - вместо «не могли бы мы с вами встретиться, когда вам удобно?», сразу быка за рога: где встретимся? А вообще, судя по этому факту, девчонка порядочной оказалась. Неловко как-то отказать ей во встрече».
- А где вам удобнее? – поинтересовался Иван.
- Мне там, где вы скажете. Ведь я виновата, из-за моей непредусмотрительности будет эта встреча.
- Ну все же, - проявил настойчивость Иван, - в городе или на Безымянке?
- А давайте тогда на Новой набережной, под Полевым спуском?
Ваня хотел сказать «заметано», но тут же передумал: вдруг еще решит, что он бандюган какой-то, так жаргонами и сыпет, и ответил просто: «Хорошо!», что в семь часов будет ждать!
Хоть встреча намечалась пустяковая, мимолетная, ни к чему не обязывающая, но Иван почему-то решил к ней подготовиться: выбрал время и сгонял в парикмахерскую, перед свиданием забежал домой – переоделся.
Лена пришла без опоздания, ровно в 19.00. Нарядно одетая, губы накрашены, напудрена. Видно, тоже готовилась, стремилась произвести подобающее впечатление.
Так получилось, что чисто деловое свидание «на пять минут» переросло в нечто большее. Обнялись, расцеловались, будто любовная пара после долгой разлуки. И уже через два месяца объявили своим родным и близким, друзьям и коллегам, что в ближайшую субботу состоится бракосочетание между Иваном и Еленой, что ждут всех в гости.
Лена действительно оказалась очень порядочным, внимательным и любящим человеком, прекрасной женой. На протяжении почти четырех десятилетий они жили душа в душу. Детишек народили три штуки: двух парней и одну девчонку. Они уже все взрослые – женились и замуж повыводили. И внуков для Ивана и Елены произвели на свет божий. Большая, дружная семья получилась.
Иван, в отличии от его коллег-мужиков, ни направо, ни налево не ходил. Только по прямой семейной дорожке. Хотя возможностей к этому было немало. Молодые девчата, и не очень, порой заглядывались на него и готовы были если уж не в огонь и в воду, то в постель уж точно. Но для Ивана на всякие эти шуры-муры полное категорическое табу!
Однажды, когда еще был молодым и сильным, чуть не вильнул налево.  Пришел к товарищу в гости, а вместе с его подругой еще одна девица оказалась. Красивая, глаз не оторвать. Смотришь на нее – дух захватывает. Почему такая красавица и одна – Иван не мог понять. А коллега его, Виктор, к которому он в гости пришел, все подтрунивает: давай, Ванюха, действуй, не роняй шанс!
Ванюшка, потерявший голову, уже и шаг на встречу к красавице сделал, и благосклонность с ее стороны получил, но тут же пришел в себя. Извинился, сослался на головную боль и ушел. После этого Виктор с ним, наверное, полгода не разговаривал – обиделся.
И вот без малого шестидесятилетний Иван Иванович Селезнев встретил на своем жизненном пути совсем еще молодую, считай, вдвое младше, девушку. Пришла она в соседнее бюро на должность технолога. Пришла и загорелось пламя в глазах почти у всех мужчин отдела. И соседних подразделений тоже. Мужики толпами и поодиночке с поводом и без оного приходили в соседнее бюро и крутились вокруг новоявленной богини красоты далеко не местного масштаба. Кто просто смотрел – охал, ахал и вздыхал, а кто и клинушки пытался подбивать. Но все напрасно! Все любовные поползновения отвергались еще на дальних подступах. Крепость оказалась неприступной! В операции по овладению красотки, притягивающей к себе мужиков словно магнитом, Иван Иванович, естественно, не участвовал – и годы не те: вот-вот шестьдесят стукнет, да и от добра добра искать - только время терять. Дома его ждала все еще не потерявшая привлекательности Ленушка, законная супруга его.
  Но за битвой полов Иван Иванович, как и все остальные работники отдела, наблюдал с интересом: кому из местных ребят повезет? В пари по этому поводу не участвовал, но азарт наблюдения от этого не терял.
В одно прекрасное время, направляясь в столовую, он лоб в лоб столкнулся со ставшей легендарной белокурой красавицей. И как-то непроизвольно у него вырвалось:
- Здравствуйте!
- Здравствуйте! - тут же ответила красавица, поправляя свои белые, как первый снег волосы.
Затем улыбнулась широко.
- Меня Зиной зовут, Дегтярева моя фамилия, - представилась она. - А вы, если не ошибаюсь, Иван Иванович?
- Да, я Иван Иванович Селезнев, - немного растерявшись он поворота разговора в неожиданное русло, сказал он.
И в голове его тут же побежала мысль: а откуда у нее такая осведомленность о нем. Ведь не в отделе кадров трудится, а в соседнее бюро недавно пришла, по работе ни разу не сталкивались, да и вряд ли столкнутся – разные профили производственной деятельности.
Представившись, Иван Иванович замолчал, нервно пытаясь сообразить, о чем дальше речь вести. В то же время мысль молнией сверкала: а какой смысл продолжать разговор? Шли, столкнулись лоб в лоб, проявили обоюдную вежливость – поздоровались: и дальше каждый своей дорогой. Но все же некая сила удерживала Ивана Ивановича возле новой знакомой. Хотелось говорить, что ни попадя, как это его Лена делает, тем самым не отпускать ее от себя.
Вот он, совершенно взрослый мужчина, дед и отец, заслуженный человек - ведущий конструктор отдела, стоит перед девчонкой и млеет, не знает, что сказать, какое действие совершить. Может быть, он целую вечность так и стоял бы великовозрастным балбесом, если бы не Зина. Она, внимательно посмотрев в его глаза, произнесла:
- А можно, Иван Иванович, мы с вами сегодня после работы встретимся, кофе попьем, поговорим?
Иван Иванович остолбенел, с удивлением взглянул на Зину, мысленно почесал затылок, хотел извиниться, сказать, что дома внуки его ждут, обещал их в парк аттракционов сводить (и это было чистой правдой), а сам выпалил:
- Конечно, Зина, с удовольствием! Перед концом рабочего дня я к вам загляну.
На том и расстались.
Сев за свой рабочий стол Иван Иванович и задумался. То, что они поздоровались, встретившись в коридоре – это нормально, в порядке вещей.  То, что заговорили после этого также к нормальности можно отнести. Хотя с некоторой натяжкой. А вот с ее стороны предложение встречи, а с его полное подтверждение ее – это, братцы мои, уже выходит за рамки просто воспитанности двух людей: молодой красавицы и уже пожилого мужчины.
- Иван Иванович, - решительно начала Зина, когда они уже уселись в кафе, - вас, вероятно, удивило то, что я пригласила вас сюда...
Сказав эту вступительную фразу, Зина осеклась. «Стоп, стоп! – подумала она, - Что я делаю? Почему я, вдруг, начала рассказывать совершенно незнакомому человеку о своих ощущениях? И зачем вообще я пригласила его в кафе? Да, он один в один похож на моего покойного отца. Да, в самом облике Ивана Ивановича, в его поступках, о которые успела она узнать решительность и надежность. Да, именно он идеал ее мужчины. Но это не значит, что надо раскрывать перед ним душу, исповедоваться». Зина уже хотела встать и извиниться за нечаянное приглашение. Но вместо этого продолжила свое повествование. Правда не столь решительно, запинаясь, с трудом подбирая слова.
- Пригласила и сама, уж поверьте, удивлена этому, - прервала она затянувшуюся паузу. - Не знаю, как у меня вырвалось. Как только я первый раз вас увидела, у меня сердце замерло, вы очень похожи на моего отца, погибшего в Чечне. Очень и очень похожи. Я воспитывалась мамой, тетушками, бабушкой…  И я всегда мечтала о мужчине, который бы был похож на моего папу. А также о сыне, который бы походил на моего погибшего отца. Эта детская навязчивая идея так крепко вошла в мою голову, впиталась каждой клеточкой моего организма, что по сею пору не выветрилась. Я и замуж-то не выходила потому, что кавалера, сотканного в детстве образа не находилось. Хотя в женихах отбоя не было. А как увидела вас – так и обомлела: вот он, герой моего романа. Извините, может быть, я глупость делаю, рассказывая вам все это. Может, вы меня считаете безмозглой девчонкой. Но я должна была вам это поведать. Просто обязана. Странно как-то. Никогда никому об этом не говорила, а тут… Теперь вы все знаете…
Иван Иванович смотрел на эту молодую, красивую, совершенно никому не доступную женщину, и увидел в ее безумно очаровательных глазах благородную немного наивную еще детскую искренность. Ему хотелось встать и по-отечески обнять ее, прижать к своей родительской груди, как это он делал со своими детьми, назвать дочкой… Но что-то удерживало его, не давало подняться. А-а-а-а-а!...  Но нет, он не видел в ней дочь! И отказывался видеть в ней дочь. Его глаза зажглись плотской страстью. Нахлынувшие любовные чувства прорвали плотину сдержанности. Голова шла кругом. В этот момент он забыл все: и свою верную жену Лену, и своих любимых детей и внуков, с которыми в этот момент должен быть в парке на аттракционах. Забыл о порядочности, верности, чести и совести. В его почти шестидесятилетнем сердце вспыхнула юношеская неудержимая страсть. Перед его глазами была только она - красивейшая из красивейших, порядочная из порядочных, добрейшая из добрейших, милейшая из милейших… Перед ним была Зина! Как он совладал с собой и не упал в беспамятстве от нахлынувших чувств, как он не вскочил и не сорвал прилюдно одежды со своей любимой - только одному богу известно. Именно здесь, в кафе, Иван Иванович Селезнев решил, точнее не он сам, а не подвластные ему в данный момент чувства и рассудок решили, как жить дальше.  Да, он уходит из семьи и предлагает руку и сердце Зине, драгоценному подарку судьбы…
Свадьбы у Ивана Ивановича и Зины не было. Они почти тайно зарегистрировали свой брак, сняли квартиру недалеко от предприятия. И всегда были вместе, всегда под ручку, как любимый родитель с дочкой или как молодожены. Кому как больше нравилось. Родившийся ребенок был здоровым и крепким, как и другие ребятишки у Ивана Ивановича. Дети Селезнева постепенно свыклись с мыслью, что их родитель, к шестидесяти годам женился на девице, младше, чем они сами – надо уважать чувства родного отца. А вот бывшая жена Лена не смогла понять и простить своего, казалось, крепко-накрепко держащегося за нее, Ванюшку. Но ничего, жила одна в трехкомнатной квартире. Нового спутника жизни не нашла. Да и не искала его. Поздно в ее годы менять привычный ритм, обвыкать к новому человеку, да еще и делить с ним постель. Лена неоднократно выходила на Ивана Ивановича, в горьких слезах предлагая вернуться домой. Но напрасно. Иван Иванович был непреклонен – счастье его только с Зиной!
…Время шло. Однажды поздним вечером, когда Иван Иванович играл с ребенком, позвонил Егор, старший сын:
- Пап, ты знаешь - наша мама слегла. То ли от нервного истощения, то ли еще от чего ноги у нее отнялись. Потом почки отказали. По три раза в неделю на гемодиализ возим.  Вот уже месяц, как мы пытаемся поднять ее. Но бесполезно.
- А кто с ней сидит?
- Сиделку наняли, но толку от нее мало. В основном сами, по очереди.
- Как она себя чувствует, мама ваша?
- Как может себя чувствовать совершенно лежачий больной, причем с воспаленным позвоночником? Конечно, отвратительно.
- И что ты мне предлагаешь?
- Ничего не предлагаю. Просто информирую. Тебе же наверно, это небезынтересно?
После разговора с сыном Иван Иванович собрался и поехал к бывшей жене, проведать. Вернулся домой серьезны и озабоченным. Долго ходил по комнате взад-вперед. Был сосредоточен. Он, кажется, заметно постарел за эти мгновенья. Потом Иван Иванович подошел к своей молодой и красивой супруге, крепко обнял ее. Его глаза наполнились слезами.
- Ты знаешь, Зинуль, - с трудом подбирая слова, заговорил Иван Иванович, - Лена в тяжелейшем состоянии. Лежмя лежит. Не шевелится. Исхудала в конец – кожа да кости. Я тебя люблю. Я тебя безумно люблю. Я без ума от нашего сына Андрюшки. Но я должен уйти к Лене. Она без меня не вытянет. Умрет. Я должен быть с ней. Я тебе с Андрюшкой буду подсоблять. И деньгами и по хозяйству. Но я должен быть там, у Лены. Это мой долг.
На красивом лице Зины появились слезы, они прозрачными ручейками бежали по ее щекам. Зина не стала попрекать Ивана Ивановича, говорить, что доля на ребенка, даже существенная, с будущей пенсии Ивана Ивановича в 30 тысяч рублей совсем ничтожная подмога, что редкие посещения – это далеко не помощь, а так баловство, что ребенку, мальчишке, нужен отец… Она с мягкой укоризной посмотрела на мужа, теперь уже, почти бывшего, и лишь промолвила:
- Все вы такие -Дегтярево-Селезневы. Отец ушел на фронт, посчитав, что защита каких-то там территорий важнее жены и меня, тогда еще совсем малышки. Ты уходишь, сочтя санитарную помощь, по сути, чужому человеку, бывшей жене, важнее нынешней супружеской жизни, счастья малютки-сына. Это не справедливо по отношению к нам. Но зная тебя, я понимаю, что по-другому ты не можешь. Ты человек долга. И если останешься здесь, то изведешь себя, доведешь до могилы. Ты только знай – мы с Андрюшкой есть, мы рядом. Мы с тобой.
Иван Иванович, не по-мужски, скорее по детски всхлипывая, собрал котомку своих вещей, с болью и грустью окинул взглядом эталон красоты, свою Зину, любимого сына и отправился к бывшей жене.
Чтобы ухаживать.
Но не в ранее привычном смысле этого слова – цветы, конфеты, кино, театры, рестораны, «вашу ручку, мадам», а выполнять тяжелую работу добровольного санитара: кормить, поить, обслуживать…
Именно таким образом ухаживать за близким когда-то человеком.