Альтерн. ВП-программа 1805-1812 годов

Стоимость альтернативной военно-промышленной программы 1805–1812 годов
Теперь необходимо проверить центральное возражение против всей альтернативы.

Можно написать:

после Аустерлица Россия должна была построить станки, увеличить оружейные мощности, создать запасы, нанять инженеров, подготовить Смоленск, улучшить артиллерию и логистику.

Но стоило ли это столько, что государство просто не могло себе позволить программу?

Если да — вся альтернативная конструкция рушится.

Поэтому здесь нужен не перечень пожеланий, а смета.

1. Что мы считаем
Важно считать не полную стоимость всей русской армии.

Она исторически уже существовала.

Мы считаем:

дополнительные расходы альтернативы относительно реальной траектории.
Формула:

альтернативная стоимость программы

минус

расходы, которые Россия всё равно исторически несла

равно

инкрементальной цене альтернативы.

Это принципиально.

Например, Россия исторически уже:

проводила артиллерийскую реформу;

строила Ижевский завод;

производила оружие;

создала Институт инженеров путей сообщения;

держала арсеналы.

Следовательно, нельзя записать всю стоимость этих институтов как дополнительный контрфактический расход.

Мы считаем только:

сколько стоило бы сделать то же раньше, быстрее и крупнее.

2. Историческая финансовая база
Россия не была богатым государством с огромным свободным резервом.

В 1810 году:

общие бюджетные расходы порядка 279 млн руб.;

военные — 147,6 млн.

В 1811-м:

общий бюджет около 337,5 млн;

военные — 137 млн.

То есть армия уже поглощала приблизительно половину огромного государственного ресурса.

Кроме того, к 1812 году долговая нагрузка достигала порядка 408 млн рублей.

Следовательно, альтернативная программа должна быть:

не гигантской;

растянутой;

частично перераспределительной.

3. Историческая Россия доказала, что большой оружейный выпуск физически возможен
Это чрезвычайно важный контрольный факт.

В 1812 году Тульскому оружейному заводу первоначально задавалась значительно меньшая месячная норма, но после начала войны Александр I потребовал увеличить производство до 13 тысяч ружей в месяц.

И в результате за 1812 год Тула произвела:

около 156 тысяч ружей.
В 1812–1814 годах суммарный выпуск тульского оружейного комплекса оценивался примерно в 500 тысяч единиц, по некоторым данным выше.

Это фундаментальный результат.

Цель альтернативы:

не заставить Россию сделать то, чего она технически не умела.

А добиться, чтобы мощность, появившаяся после вторжения, была в значительной степени подготовлена до вторжения.

4. Исторического запаса оружия оказалось недостаточно
К началу 1812 года на заводах и в арсеналах находилось около:

375 563 ружей.
К июню войскам было выдано около:

350 576,
а оставшийся запас быстро израсходовали после начала войны.

В самой Туле к 10 июля 1812 года после отправки запасов из 128 605 ружей оставалось всего 124.

Это почти идеальное доказательство нашей гипотезы.

Россия имела значительный запас.

Но война практически сразу его поглотила.

Следовательно, идея:

создать более глубокий стратегический запас до вторжения

не является фантазией.

Она является прямым ответом на реально выявленный дефицит.

5. Цена отечественного и импортного ружья
В июле 1812 года частным тульским производителям предлагалось:

18 руб. за новое ружьё;

10,5 руб. за переделанное старое.

Одновременно английское ружьё предлагалось России примерно за:

25 рублей серебром.
И здесь проявляется огромная валютная разница.

В 1812 году один ассигнационный рубль стоил примерно 0,252 серебряного рубля.

Следовательно, 25 серебряных рублей соответствовали порядку:

99–100 рублей ассигнациями.
Это не означает, что все отечественные и иностранные ружья были полностью сопоставимы по качеству, комплектности и условиям доставки.

Но порядок величины важен.

Война резко увеличивала цену срочного иностранного снабжения.

Поэтому довоенный рубль, вложенный в отечественную производственную способность, мог экономить несколько военных рублей импортной закупки.

6. То же видно на порохе
Российский порох в 1811 году стоил до:

около 50 руб. ассигнациями за пуд,
что соответствовало примерно 12,5 серебряного рубля.

Предложение импортного пороха в 1812 году составляло около:

29 руб. серебром за пуд.
При курсе 1812 года это порядка:

115 руб. ассигнациями.
Снова тот же принцип.

Местная производственная способность стоит денег.

Но её отсутствие во время войны может стоить намного дороже.

7. Боеприпасный резерв
Русский пехотинец образца 1808 года носил в патронной суме 60 бумажных патронов.

Каждый патрон содержал примерно:

23,8 г свинца;

9,9 г пороха.

Предположим, альтернативная Россия хочет иметь не только 60 патронов при солдате, но стратегический запас в 300 выстрелов на 500 тысяч вооружённых людей.

Это:

150 млн патронов.
Потребность в порохе:

150 млн ; 9,9 г ;

1 485 тонн пороха.
Потребность в свинце:

150 млн ; 23,8 г ;

3 570 тонн свинца.
Пороховая часть
1 485 тонн — примерно 90–91 тыс. пудов.

При цене порядка 50 ассигнационных рублей за пуд:

около 4,5 млн руб. только за порох.
Плюс:

свинец;

бумага;

изготовление;

упаковка;

бочки;

склады;

перевозка;

брак.

Поэтому наша модельная стоимость крупного стрелкового боезапаса порядка:

6–9 млн рублей
для минимальной программы выглядит не завышенной, а вполне правдоподобной.

8. Артиллерия: не удвоить число пушек, а удвоить способность их поддерживать
Русская артиллерия уже была сильной.

Поэтому альтернативе не требуется:

построить ещё 1 500 пушек.

Это дорого, избыточно и создаёт огромную потребность в лошадях.

Задача другая:

дополнительный подготовленный резерв;

ремонтные мощности;

зарядные ящики;

боеприпасы;

тяга;

запасные колёса;

100–150 заранее размещённых орудий в ключевом западном районе.

Исторические тарифы дают порядок стоимости:

12-фунтовая пушка — около 3 000 руб.;

6-фунтовая — около 1 200 руб.

Даже 150 дополнительных стволов сами по себе стоят сравнительно немного относительно военного бюджета.

Дорого стоит вся система вокруг них:

лафеты;

передки;

лошади;

боеприпасы;

мастерские;

персонал.

Именно поэтому в смете артиллерийская программа измеряется несколькими миллионами, а не только ценой бронзовых стволов.

9. Иностранные специалисты: дорого, но не запредельно
Бетанкур — хороший верхний ориентир для элитного специалиста.

Первоначально ему могли предлагать около 8 000 руб. в год, а позднее сам Бетанкур писал о жаловании порядка 25 000 руб. ежегодно; другие свидетельства дают ещё более высокие значения его полного содержания. Это была исключительная фигура, а не обычный инженер.

Приглашённым французским инженерам путей сообщения выдавались дорожные деньги, а в России они получали повышенное содержание; источники указывают, что некоторые были приняты с жалованием примерно вдвое выше французского.

Следовательно:

тысяча иностранных технических работников не означает тысячу Бетанкуров по 25 тысяч рублей каждый.

Большинство составляют:

мастера;

механики;

литейщики;

чертёжники;

инструментальщики.

Поэтому несколько миллионов рублей за семилетнюю программу
включающую:

вербовку;

переезд;

жалование;

жильё;

мастерские;

учеников

выглядят реалистичным порядком величины.

10. Три сценария программы
Теперь собственно смета.

Все цифры ниже —

модельные диапазоны дополнительных расходов,
а не обнаруженная архивная «смета альтернативного Александра I».

Они откалиброваны реальными:

бюджетами;

ценами оружия;

ценой пороха;

стоимостью артиллерии;

масштабом исторического производства;

уровнем оплаты элитных иностранных специалистов.

Сценарий I. Минимальная альтернатива
Цель:

не перестроить экономику России за семь лет,

а существенно улучшить готовность к вероятной новой войне.

Статья, 1806–1812 Дополнительная стоимость, млн руб.
Станки, инструмент, калибры, образцовые мастерские 5–7
Ускоренная модернизация Тулы, Сестрорецка, Ижевска и ремонтных центров 5–7
Дополнительные ружья и ремонтный резерв 3–5
Артиллерийское производство, парки и ремонт 2–3
Порох, свинец, патронный и артиллерийский запас 5–7
Иностранные специалисты и обучение 2–3
Технические школы, переводы, стандартизация 1,5–2,5
Гидроэнергетические, паровые и металлургические эксперименты 2–3
Склады, дороги, мосты и Смоленский стратегический район 6–8
Статистика, управление, резерв непредвиденных расходов 2–3
Всего ~34–49 млн руб.
Сценарий II. Реалистически-реформистский
Здесь после Аустерлица действительно запускается военно-промышленная программа национального масштаба.

Статья Дополнительная стоимость, млн руб.
Станкостроение и центральные механические мастерские 8–12
Расширение оружейных и металлургических предприятий 8–12
Дополнительный стрелковый резерв 5–7
Артиллерия и её инфраструктура 3–5
Стратегические запасы боеприпасов 8–11
Иностранные технические специалисты 4–6
Инженерное и ремесленное образование 3–5
Пар, гидроэнергетика, металлургические опыты 4–6
Западная система складов, дорог и укреплений 10–14
Административный и риск-резерв 3–4
Всего ~56–82 млн руб.
Сценарий III. Максимальная рациональная мобилизация
Это верхняя граница того, что государство может попытаться сделать без фантастического превращения России в индустриальную Британию за семь лет.

Статья Дополнительная стоимость, млн руб.
Крупная программа станкостроения 12–17
Глубокая модернизация оружейно-металлургической сети 12–18
Большой резерв стрелкового оружия 7–10
Артиллерия, парки, ремонт и резервы 5–7
Боеприпасы и стратегические запасы 12–17
Массовое привлечение иностранных кадров 7–10
Техническое образование 5–7
Энергетические и металлургические программы 7–10
Западная логистика и Смоленская система 15–20
Статистика, разведка технологий и резерв 4–6
Всего ~86–122 млн руб.
11. Сколько это в год
Мы говорим примерно о семи бюджетных годах — 1806–1812.

Минимальная программа
34–49 млн за семь лет:

примерно 5–7 млн руб. ежегодно.
Реалистически-реформистская
56–82 млн:

примерно 8–12 млн в год.
Максимальная
86–122 млн:

примерно 12–17,5 млн ежегодно.
Теперь сравним с историческим 1810 годом:

общий бюджет —

279 млн;

военные расходы —

147,6 млн.

12. Доля бюджета
Сценарий Средний дополнительный расход в год Примерно от бюджета 1810 Примерно от военных расходов 1810
Минимальный 5–7 млн ~1,8–2,5% ~3,4–4,7%
Реформистский 8–12 млн ~2,9–4,2% ~5,4–7,9%
Максимальный 12–17,5 млн ~4,4–6,3% ~8,3–11,8%
Это один из главных результатов приложения.

Даже максимальная программа не требует удвоения российского бюджета.
Она требует перераспределить и дополнительно мобилизовать порядка нескольких процентов общегосударственного ресурса ежегодно.

Это много.

Особенно для финансово расстроенной России.

Но это не экономическая фантастика.

13. Более того: вся максимальная программа меньше одного годового военного бюджета
Верхняя модель:

86–122 млн рублей за семь лет.
Исторические военные расходы только в 1810 году:

147,6 млн.
Это не означает, что Россия могла просто взять 122 млн из одного бюджета.

Не могла.

Но показывает порядок величины.

Вопрос стоит не о ресурсах, сопоставимых со всей экономикой страны.

Речь идёт о перераспределении примерно от половины до четырёх пятых одного исторического годового военного бюджета, растянутом на семь лет.

Это принципиально укрепляет реализуемость альтернативы.

14. Откуда взять эти деньги
Не из одного источника.

I. Перераспределение внутри военного бюджета
Не увеличивать общую численность там, где она мало повышает эффективность.

Больше вкладывать в:

завод;

боеприпас;

инженера;

ремонт;

склад.

Это должно дать значительную часть минимальной программы.
II. Долгосрочные государственные заказы
Частному оружейнику государство обещает:

за следующие пять лет купим определённое количество продукции при условии выполнения стандартов.

Предприниматель сам вкладывает часть капитала в мастерскую.

То есть казна оплачивает не весь завод.

Она гарантирует рынок.

III. Авансы под оборудование
Государство даёт фабриканту деньги не безвозвратно.

А как аванс будущего заказа.

Историческая система военных подрядов уже использовала подобные механизмы.

IV. Заимствование только под капитальные активы
Если деньги занимают для станка, который работает двадцать лет, заём имеет экономическое оправдание значительно больше, чем новый долг на текущий дефицит.

Но долговая нагрузка России уже велика.

Поэтому этот источник ограничен.

V. Не печатать программу преимущественно ассигнациями
Это критически важно.

Инфляционное финансирование само увеличит стоимость:

железа;

пороха;

импортных машин.

Если государство печатает деньги для закупки импортной технологии, обесценение рубля делает эту технологию ещё дороже.

Следовательно, импортный компонент особенно желательно финансировать:

серебром;

внешнеторговыми доходами;

специальным займом;

иностранной субсидией, когда она доступна.

15. Что получает Россия за минимальные 34–49 млн
Не индустриальную сверхдержаву.

Но к весне 1812 года она может получить:

более глубокий резерв исправных ружей;

существенно большую довоенную производительность оружейных заводов;

стратегический запас патронов;

больше пороха;

лучшую ремонтную систему;

централизованные калибры и образцовые детали;

сильнее укомплектованные артиллерийские парки;

заранее подготовленные западные склады;

более надёжные мосты и дороги;

инженерно подготовленный Смоленский узел;

сотни дополнительных иностранных технических специалистов;

тысячи русских учеников;

систематическую промышленную статистику.

Это не гарантирует победу под Смоленском.
Но существенно увеличивает вероятность того, что армия встретит войну не в режиме экстренного промышленного импровизирования.

16. Что даёт реформистская программа 56–82 млн
Здесь начинается настоящий структурный эффект.

К 1812 году:

Тула уже не должна переходить с мирной мощности на чрезвычайные 13 тысяч ружей в месяц после начала катастрофы.

Значительная часть такой производительности существует заранее.

Сестрорецк сильнее специализируется на:

инструменте;

калибрах;

точной механике.

Ижевск быстрее становится полноценным резервным центром.

Петербург получает механические опытные мастерские.

Урал — больше заказов на металлы и оборудование.

Следовательно
война начинается не с вопроса:

где срочно купить оружие?

А:

насколько быстро перевести уже существующую систему на мобилизационный режим?

Это очень большая разница.

17. Максимальная программа 86–122 млн: где её предел
Вот здесь мы должны быть особенно строгими.

Максимальный вариант уже создаёт заметное финансовое напряжение.

Средние дополнительные расходы могут составить до:

~6% всего бюджета

или почти

~12% исторических военных расходов 1810 года.

Для государства с тяжёлым долгом и обесценивающейся валютой это серьёзно.

Следовательно, максимальная версия требует сокращений где-то ещё
Например:

меньшая постоянная армейская численность в отдельных периодах;

отказ от части менее срочных строительных проектов;

жёсткий контроль административных расходов;

более активное частное софинансирование.

Если же правительство пытается:

сохранить все реальные расходы

добавить 122 млн

финансировать всё новой эмиссией,

то программа может сама усугубить финансовый кризис.

И тогда она перестанет быть рациональной.

18. Почему станкостроение остаётся первой статьёй
Допустим, у государства есть ещё один миллион рублей.

Купить готовые импортные ружья?

Или станки?

Во время войны иногда приходится покупать ружья.

Но до войны станок имеет более высокую долгосрочную отдачу.

Один станок
производит тысячи деталей.

Станок для производства станков
создаёт следующий производственный уровень.

Поэтому в довоенной смете должно существовать правило:

если текущий запас оружия уже достаточен, следующий рубль сначала идёт в средство производства, а не в ещё одно изделие на складе.

Именно это отличает нашу альтернативу от обычного накопления арсенала.

19. Почему запас всё равно нужен
Но нельзя уйти в противоположную крайность.

Завод не может произвести за неделю 300 тысяч ружей.

Поэтому нужна комбинация:

производственная мощность + стратегический запас.

Для стрелкового оружия:

исправные резервные ружья.

Для патронов:

несколько боекомплектов.

Для артиллерии:

снаряды.

Для ремонта:

стволы;

замки;

колёса;

оси;

инструмент.

Формула
Запас выигрывает первые месяцы войны.
Завод выигрывает следующие годы.

Нужны оба.

20. Цена Смоленского варианта
Особенно важно не превратить Смоленск в ещё одну дорогую Дриссу.

Мы не строим гигантскую крепость, которая решает всю войну.

Расход порядка 6–20 млн в разных сценариях включает значительно более широкую систему:

склады;

муку;

фураж;

боеприпасы;

арсенал;

ремонт;

госпитали;

мосты;

подготовленные дороги;

инженерные позиции;

запасные рубежи;

редуты;

полевую артиллерию.

То есть деньги не пропадают, если Наполеон не атакует Смоленск
Склад всё равно нужен армии.

Дорога всё равно используется.

Арсенал ремонтирует оружие.

Госпиталь лечит.

Вот принцип хорошей военной инвестиции:

она должна быть полезна в нескольких сценариях войны.

21. Главный тест окупаемости
Теперь можно сопоставить приложения.

Рабочий контур имущественных требований 1812 года:

~530–596 млн руб.
Военная цена войны:

порядка ещё

~155 млн.
Максимальная дополнительная довоенная программа:

~86–122 млн.
Эти числа нельзя напрямую объявлять чистым инвестиционным сравнением из-за разных денежных методик.

Но порядок величины говорит очень многое.

Если программа снижает ущерб вторжения хотя бы на 15–20%
она уже потенциально окупает значительную часть своей стоимости.

Если сохраняется Москва
одна традиционная московская оценка ущерба порядка 280–320 млн руб. уже намного превышает всю рассчитанную стоимость даже максимальной военно-промышленной программы.

Разумеется, Александр I в 1805 году не мог знать:

Наполеон сожжёт Москву и ущерб потом оценят в 300 миллионов.

И это не должно быть его аргументом.

Но он прекрасно мог знать:

проигранная большая война на территории России будет стоить гораздо дороже нескольких миллионов ежегодной подготовки.

Вот это — решение без знания будущего.

22. Аустерлиц как экономический сигнал
После Аустерлица вопрос должен был звучать не:

сколько ещё батальонов сформировать?

А:

сколько стоит сделать следующую войну значительно менее разрушительной?

Если ежегодно дополнительно инвестировать:

5 млн —

это примерно минимальная программа.

10 млн —

реформистская.

15 млн —

верхняя рациональная мобилизация.

На фоне военного бюджета порядка 140–150 млн это существенная, но не невозможная величина.

И особенно важно
это инвестиция не только в войну.

После 1815 года:

станок производит гражданскую машину;

металлургический завод делает инструмент;

инженер строит канал;

механик обслуживает пароход;

дорога перевозит товар.

То есть значительная часть военной подготовки не является потерянным военным расходом.

Она превращается в гражданский производительный капитал.

23. Три итоговых сценария
Параметр Минимальная Реформистская Максимальная рациональная
Дополнительная стоимость 1806–1812 34–49 млн 56–82 млн 86–122 млн
Среднегодовая нагрузка 5–7 млн 8–12 млн 12–17,5 млн
Доля бюджета уровня 1810 ~1,8–2,5% ~2,9–4,2% ~4,4–6,3%
Главная задача ликвидировать очевидные провалы готовности создать устойчивую военно-промышленную систему начать системную раннюю индустриализацию
Довоенный оружейный резерв существенно выше исторического глубокий очень глубокий
Станкостроение несколько сильных центров национальная программа главный промышленный приоритет
Боеприпасы увеличение запаса ~300 выстрелов/чел. как ориентир ещё глубже + рост выпуска
Иностранные кадры сотни порядка тысячи и более несколько тысяч специалистов различных уровней за период
Смоленск сильный тыловой узел укреплённый стратегический район полноценная эшелонированная система
Риск финансовой перегрузки низкий/средний средний заметный
Вероятность политической реализуемости высокая средняя ниже, требует очень компетентного руководства
24. Какой сценарий нужен нашей книге
Самый важный вывод этого приложения состоит в том, что для изменения 1812 года не обязательно принимать максимальный сценарий.

Это принципиально.

Даже минимальная или средняя программа могла изменить:

резерв оружия;

боеприпасы;

ремонт;

развёртывание;

Смоленск;

промышленную готовность.

Следовательно
если критик отвергает идею сверхиндустриальной России как слишком амбициозную, остаётся более слабый контрфакт.

И он всё равно работает.

Это делает всю конструкцию книги значительно устойчивее.

25. Главный вывод Приложения 2
Наиболее защищаемая формулировка звучит так:

Альтернативная военно-промышленная подготовка России после Аустерлица не требовала невозможного удвоения государственных расходов. Минимальная эффективная программа могла стоить порядка 34–49 млн рублей дополнительных расходов за 1806–1812 годы; более глубокая реформистская — порядка 56–82 млн; верхняя рациональная военно-индустриальная мобилизация — порядка 86–122 млн. Даже последняя соответствовала в среднем лишь нескольким процентам государственного бюджета и примерно десятой части годовых военных расходов, растянутой на семь лет.

При этом Россия исторически продемонстрировала способность:

производить 156 тысяч тульских ружей за один 1812 год;

довести выпуск 1812–1814 годов примерно до полумиллиона единиц;

создать крупные запасы оружия;

приглашать инженеров уровня Бетанкура;

учреждать новые технические институты.

Следовательно, основной барьер находился не в физической невозможности.

Он находился в:

сроках;
приоритетах;
финансовой организации;
масштабе;
и способности государства инвестировать в производственную готовность до того, как война сделает её чрезвычайно дорогой.

И здесь два приложения сходятся в одной цифре порядка величины.

Россия могла потратить десятки миллионов на более сильную подготовку.

Вместо этого вторжение создало сотни миллионов материальных требований и разрушений.

Это ещё не доказывает, что любая дополнительная трата автоматически спасла бы Москву.

Но доказывает главное:

предварительная индустриальная страховка стоила на порядок меньше той имущественной базы, которую государство поставило под риск в 1812 году.

Именно поэтому программа 1805–1812 годов должна рассматриваться не как дорогостоящая фантазия альтернативной истории.

А как страховой и инвестиционный проект государства, которое после Аустерлица уже имело достаточно информации, чтобы понимать цену следующей большой войны.

******