10. Перелётные деревья

      Эвакуационный поезд, вёзший мою бабушку с двумя её детьми из Днепропетровска, в июне 41-го шёл в Сталинград. Уже в пути он сменил пункт назначения на конечную станцию Александров Гай в казахстанской степи, где и прошло детство моей матери вплоть до поступления в Саратовский пединститут. Там же родился и я, когда она приехала туда на позднем сроке, сменить трассовое общежительство на знакомые, пусть надоевшие, но более спокойные стены. В моём свидетельстве о рождении написано: Саратовская область, хотя географически это настоящий Казахстан. Посёлок оказался тупиком железной дороги, построенной ещё при царях, и когда встал вопрос, какой республике отдать этот аппендикс, во избежание очевидных казусов, его причислили к Саратову. Эвакуационная волна приезжих была здесь второй, первую составили ссыльные времён классовой чистки и те, что не стали дожидаться особого приглашения, когда встанет вопрос: Калыма или Казахстан, и прибыли сюда за свои кровные. Мать вспоминала о каких-то двух сёстрах-дворянках, бедствовавших тут на грани выживания. Один мужчина говорил ей: - Если вы прочитаете историю белорусской компартии - там есть моя фамилия. Среди преподавателей местной школы встречались люди уровня столичных вузов.

      Традиционным местом светских прогулок в посёлке с улицами, покрытыми пылью по щиколотку, была платформа вокзала. Здесь взамен сапог надевались туфли и менялись темы разговоров. Отсюда уходящие за горизонт рельсы уносили одних мечтателей в ещё невиданную Москву, а других в прежние Царицын и Петербург, существующие уже только в их памяти. Кто-то сказал: общество состоит из слоёв, которые никогда не перемешиваются. Оно, конечно - так. Но кто отменит ветра, заносящие семя берёзы на кровлю заброшенного храма, где, проклюнувшись в щепотке пыли, смоченной дождём, не в силах развиться до назначенного природой, оно в обществе присевших рядом голубей смотрит на рощу за церковной оградой и, может быть, как никто верит, что птицы произошли от деревьев.