Объявление о знакомстве

ОБЪЯВЛЕНИЕ О ЗНАКОМСТВЕ,ОБЪЯВЛЕНИЕ О ЗНАКОМСТВЕ, ИЛИ КАК ВОЛОДЬКА НЕВЕСТУ ИСКАЛ

От автора

Раньше, граждане, жениться было делом нехитрым, но крайне ответственным. Теперь человек в телефоне пальцем тычет — и уже сидит с незнакомой барышней в кафе, думая, как бы половчее спросить, не состоит ли она в тайном обществе.

А тогда, бывало, покупали газету, вырезали объявления и шли по адресам, как на смотрины.

И вот какие из этого выходили истории.

;

Проживал у нас в городе гражданин Володька Терёхин. Мужчина он был не сказать чтобы молодой, но с амбициями. Работал на заводе, получал по тарифу и имел твёрдое убеждение: жена должна быть хозяйственной, симпатичной и без особых претензий.

Сам Володька, если разобраться, был не подарок. Лицом не красавец, лысина уже намечалась, пузо округлялось, а руки росли не из того места, как говорила соседка, бабка Клавдия.

Жил он в съёмной комнатушке у этой самой бабки, где за стеной орал петух, а телевизор хозяйки гремел так, что дрожали стёкла.

Но себя Володька считал мужчиной с положением.

Особенно после того, как приобрёл патефон последней модели.

Патефон стоял на тумбочке, блестел, и Володька думал, что с таким аппаратом он уже не просто съёмщик угла, а человек с культурным досугом.

И вот однажды, налив себе чаю и размешав третий стакан, Володька решил: пора.

Настоящая женщина должна создать уют, накормить борщом и молчать, когда мужчина читает газету.

Взял он «Вечерний Мымринск», открыл раздел знакомств и выбрал три объявления, которые показались ему наиболее подходящими.



Первая невеста — Зоя

В объявлении было написано:

«Девушка без вредных привычек, умеет готовить, любит чистоту. Познакомлюсь с серьёзным мужчиной».

Володька приосанился.

Серьёзный мужчина — это он.

Приходит по адресу. Дверь открывает девица в фартуке, руки в муке.

Володьке сначала понравилось: сразу видно — хозяйка.

Сели пить чай. Пирог она испекла, но снизу он подгорел.

Володька попробовал, сморщился.

— Что ж вы, Зоя, пирог-то с горчинкой? — говорит, а сам уже глазом по комнате зыркает. — И комнатушка у вас, милочка, маловата. Платьице вон выцветшее, давно не в моде. А я, между прочим, человек простой, рабочий, крестьянский. Мне, если уж на то пошло, богатства вашего не надо.

Зоя сначала растерялась, а потом щёки у неё пошли пятнами.

— На себя посмотрите! — отвечает. — Явился ко мне хлыщ в дырявом носке и ещё жениха из себя строит! Вы бы, гражданин, сначала носок зашили, а потом уже о моём платье рассуждали.

Володька аж подскочил.

Опустил глаза — и точно: ботинок сбоку протёрся, а из него, как обвинитель, торчит палец в драном носке.

— Это, — говорит, — у меня временно. Носок вообще-то хороший. Просто порвался. А вы вот пирог нормальный испечь не можете.

— А вы носки целыми держать не можете. Что ж вы за жених такой?

Володька обиделся, схватил шапку и ушёл, хлопнув дверью.

По дороге всё бормотал:

— Носок ей не понравился… А пирог? Пирог — факт!



Вторая невеста — Маруся

Объявление гласило:

«Симпатичная, добрая, ищу надёжного спутника для создания семьи».

Володька и тут увидел себя.

Приходит.

Открывает дверь девица в домашнем халате, волосы в бигуди. Лицо у неё было хорошее, но Володьке показалось, что нос слишком большой.

И глаза какие-то блёклые.

Маруся пригласила в комнату. Там пахло супом. Усадила его на диван, сама села напротив, улыбается.

Володька смотрит на неё и думает:

«Ну что я, с таким шнобелем всю жизнь жить буду?»

А вслух говорит:

— Жилплощадь у вас, гражданка, прямо скажем, маловата. И кухонька общая. Будем с соседями задницами биться? Нет уж. Мне покой нужен.

Маруся перестала улыбаться.

— А вы сами-то где живёте?

Володька замялся.

— Я… у одной бабки снимаю угол. Но это временно!

— Ну так и живите у своей бабки, — тихо ответила Маруся и отвернулась.

Володька посидел ещё немного, потом встал.

— Ну, мне пора. Созвонимся.

И ушёл.

Маруся даже не обернулась.



Третья невеста — вдова

Третье объявление Володька прочитал особенно внимательно:

«Женщина серьёзная, с жилплощадью, познакомлюсь с мужчиной для совместного быта».

Володька аж крякнул от удовольствия.

Женщина с квартирой — это вам не шнобель с пирогом.

Приезжает.

Дом новый, подъезд чистый.

Поднимается, звонит.

Дверь открывает женщина в тёмном платке, с лицом усталым, но приятным.

Володька представился, прошёл, сел.

В комнате чисто, тихо, пахнет щами.

Володька уже настроился на положительный исход.

— Вы, гражданка, стало быть, вдова?

— Вдова.

— И живёте одна?

— Ну, не совсем одна. У меня сын и дочка.

Володька поперхнулся чаем.

— Это что ж это у вас и сын имеется? — говорит, а сам чашку на блюдце ставит с таким стуком, будто печать в паспорт шлёпает.

— И дочка тоже.

Володька поднялся.

— Так что же вы сразу-то не сказали? Я уж тут пять минут сижу!

— А вы не спрашивали. Вы всё про жилплощадь да про щи.

Володька схватил шапку.

— Нет уж, увольте! Я на готовую семью не подписывался. Мне нужна женщина без довесков.

И пошёл к двери.

Вдова посмотрела ему вслед, потом вниз, на ботинок, из которого всё ещё торчал тот самый палец.

— А вы хоть носки-то зашейте, гражданин жених. А то пальцем сверкаете, как бедный родственник.

Володька фыркнул и выскочил на лестницу.

Вышел во двор, а солнце уже к закату.

Идёт, злится.

И тут сверху — плеск!

Вдова, не будь дура, вылила ему вслед целый таз помоев.

Накрыло Володьку основательно: на макушке капустный лист, за ворот что-то течёт, с рукавов капает.

Соседки у подъезда ахнули, а вдова из окна крикнула:

— Вот тебе за «довески»! И чтоб не шастал по невестам, пока у самого рыло в пуху!

Володька постоял, хлопая глазами, потом выругался и побрёл домой, выбирая тёмные переулки.

По дороге встретился соседский мальчишка.

Посмотрел на Володьку и засмеялся:

— Дядя Володя, вас что, из ведра полили?

Володька хотел было замахнуться, но с рукава опять закапало.



Пришёл домой, весь мокрый, сел на табурет и говорит Клавдии Петровне:

— Ну их всех, бабка. Лучше бобылём всю жизнь проживу, чем с такими бабами жизнь себе гробить. Одна пироги печь не умеет, другая со шнобелем, третья с довесками. И каждая ещё норовит человека унизить. Пропади они пропадом.

Клавдия Петровна посмотрела на него.

На лужу под табуретом.

На капустный лист в волосах.

На дырявый носок.

И сказала только:

— Оно и видно, Володенька. Только бобылём-то ты, почитай, и так живёшь.

Володька хотел обидеться, но сил уже не было.

Так и остался сидеть, мокрый, с капустным листом на голове, и думать, что невесты нынче пошли не те.

А потом он всё ходил по адресам и находил недостатки.

Так и досиделся до лавочки, где рассказывал соседям, что вот-вот встретит ту самую.

Главное — не торопиться.

Соседи слушали, кивали.

А сами думали:

«Ну, Володька, ты и жених».



И тут вы меня спросите: Юлия, а где же здесь психология?

А психология здесь, граждане, в том, что Володька всю жизнь выбирал не жену.

Он выбирал причину отказаться.

У одной пирог подгорел.

У другой нос не тот.

У третьей дети.

И пока человек стоит в позиции выбирающего и оценивающего, ему очень удобно не замечать, что с другой стороны смотрят и на него.

В психологии один из возможных механизмов здесь — обесценивание.

Человек замечает чужие недостатки, увеличивает их до решающего значения и благодаря этому получает вполне уважительную причину не сближаться.

Причины у такого поведения бывают разные: страх близости, завышенные ожидания, нежелание меняться, привычка предъявлять к другому требования, которых не предъявляешь к себе.

Но у Володьки всё было ещё проще.

Пока он выбирал идеальную женщину, ему не приходилось задаваться вопросом, насколько идеальным женихом является он сам.

Можно годами ждать ту самую.

Главное — всё время находить причину, почему эта опять не она.



© Юлия Марасанова-Зайцева | автор DECONSTRUCTION
психология · человеческие механизмы · демонтаж иллюзий