Мы Романовы. Любовь и долг. Часть первая. Глава 3

Вести о помолвке

В России о помолвке узнали почти сразу же. Её обсуждали на улицах, в светских салонах, на площади возле храма. В аристократических кругах говорили о плюсах и минусах брачного союза. Многие радовались, что невеста и будущая Царица — дочь короля Дании. К этой стране предубеждений не было. Наоборот — милое снисхождение.  На имя Императора шло огромное количество поздравительных писем и открыток.

Однажды у здания "Пассажа" на Невском образовалась огромная очередь. Она тянулась с обеих сторон, проникая в сквозной проход, соединяющий Невский проспект и Итальянскую улицу. Сквозь стеклянный потолок проникал свет — сегодня в столице было солнечно. Сколько всего повидало это изящное здание. Сколько людей перебывало здесь со времён открытия, но такой наплыв — нечто масштабное и необычное. Заканчивалась очередь в одном известном книжном магазине.

Все эти люди собрались сегодня здесь отнюдь не ради книжной новинки. Они жаждали получить одну фотокарточку.
— Вот, возьмите, мадам, — говорил продавец, улыбаясь и отдавая посетительнице фотографию.
— О, да! Она очень даже мила. Какой взгляд и осанка! — проговорила дама средних лет.
— Да, истинно так, мадам! — ответил продавец.
Накануне сюда поступили фотографии датской принцессы. Весть об этом быстро обежала Петербург, и также быстро горожане поспешили приобрести портрет невесты Цесаревича.
В этот момент подошёл другой продавец и что-то шепнул коллеге. Тот кивнул и поспешил к выходу из магазина. Взглядом окинув очередь, он обратился к присутствующим:
— Рад приветствовать вас, дамы и господа! Хочу сообщить вам… — последовала пауза.  — Фотокарточки закончились!
По толпе пробежал ропот. Продавец сделал знак рукой — «подождите переживать», сказав:
— Мы не ожидали такого интереса. Однако мы заказали ещё. Скоро придут новые фотокарточки, запаситесь терпением!

Очередь неохотно начала расходиться. Кто-то отправился в другие магазинчики, кто-то в кондитерскую отведать свежей выпечки. А те, кто успел забрать фотографии датской принцессы, ушли по своим делам в счастливом расположении духа…

Однако не всем было известно о предстоящей свадьбе. Великий Князь Александр Александрович находился в своей кузнице — в свободную минуту он всегда бывал там. Он орудовал молотобойцем, обтёсывая метал до нужных форм. Делал он это очень искусно! Пот струился по его крепкому телу. Но Александр Александрович этого не замечал, занятый работой.
Великий князь, крепкий и высокий, обладал недюжинной силой. В этом он походил на своего Венценосного предка — Императора Александра Павловича. В нём уже сейчас проступала "русская сила", притягивающая окружающих. Черты лица его были крупными и округлыми. Взгляд больших голубых глаз шёл исподлобья — это производило сумрачное впечатление. Но на самом деле Великий князь имел добродушный нрав — он не был злопамятен.

В кузницу вошёл князь Владимир Петрович — близкий друг Александра Александровича и его старшего брата. Дружба Царских детей и князя Мещерского началась почти сразу после завершения им учёбы в Училище правоведения. Он вошёл в тесный круг общения, став доверенным лицом. Был очень эрудированным с широким кругозором, разбираясь в вопросах политики и истории.
Это был высокий и статный молодой человек лет двадцати пяти. Его тёмные волосы, зачёсанные назад, всегда выглядели аккуратно. Овальное лицо с мягкими чертами украшала стриженная борода. Выражение его бывало разным: то сосредоточенным, то ироничным. Глаза смотрели прямо, будто проникая насквозь. Казалось, он знал больше, чем было на поверхности.
— Здравствуй, Саша! Я тебя искал, — начал он.
Александр Александрович обернулся, удивл;нно посмотрев друга.
— Здравствуй! Что такое? — ответил Великий князь.
Владимир Петрович, сделав паузу, продолжил:
— Ты не знаешь... Никса жениться на датской принцессе! — выпалил он.
Металл вдруг рухнул на пол с оглушительным звоном. Он словно прошёлся по нервам, заставив содрогнуться. Этот гул какое-то время гулял по кузнице, отражаясь в стенах. Александр Александрович остановил катившееся по полу железо, положив на столешницу.
— Откуда ты знаешь? — спросил он наконец.
— Он ведь прислал письмо Императору. Ты разве не знаешь? Да и весь Петербург об этом говорит. Свадьба будет следующим летом! — сказал Владимир Петрович.
— Нет... Я не знал, — проговорил Александр Александрович.
— Ну вот, теперь он жених! Ты ведь философ, Саша. Сам рассуди... он просто ещё не успел сообщить тебе. Но обязательно сам всё расскажет, — говорил князь.
— Представляешь, в столицу завезли фотокарточки принцессы, так их тут же и раскупили! Говорят, она прелестна! — добавил Владимир Петрович.
— Что же... Это весомый аргумент, — ответил Александр Александрович.

Владимир Петрович затем удалился по делам службы, а Великий князь оправился к пруду — там он всегда мог подумать в уединении. Его брат жениться! Как же так случилось, что он — верный и близкий друг — узнал об этом от другого человека. Александр Александрович, безусловно, знал о возможном браке. Родители обсуждали этот союз. Но не думал, что так скоро всё решится. По правде сказать, он не совсем понимал обычай искать невест за границами Империи. Ведь и у нас есть прекрасные и родовитые претендентки. Многие приехавшие принцессы так и не стали своими в России. Они не знали толком ни языка, ни традиций, ни веры... Уж тем более истории! Но обычай этот ввёл Пётр Великий, следуя своей неудержимой европейской страсти. Вернуть всё на круги своя теперь было сложно...
Конечно, Николай Александрович не имел выбора. Закон и традиции для наследника превыше всего! Сам же Александр Александрович решил жениться исключительно по любви — он ведь мог выбирать.

Вести от Николая Александровича так и не приходили. Великий князь начал испытывать досаду вместе с непониманием о молчании брата. Александр Александрович полагал, что такой счастливой новостью он поделится прежде всего с ним. В конце концов, он написал письмо матери:
«Никса ничего не пишет с тех пор, как жених, так что я не знаю ничего про время, которое он провел в Дании… Теперь он меня окончательно забудет, потому что у него только и на уме, что Dagmar, конечно, это очень натурально».

Мария Александровна ответила, что Цесаревич, разумеется, не забыл о брате. Ему просто нужно было свыкнуться с новым положением. "Наберись терпения, дорогой Саша, Никса тебе обо всем расскажет, непременно!" — отвечала Императрица.

"Но я бы, конечно же, ему первому рассказал о таком деле. Мне хотелось бы поделиться всем с ним, это естественно. Так ведь всегда... Родителям он написал, мог и брату заодно. Но, видимо, и правда не до меня", — подумал Александр Александрович.

Письмо пришло спустя две недели. Великий князь уже и не надеялся получить его. Сначала он временил с прочтением — включилась гордость. Но любопытство взяло свое. Он открыл конверт. Ровный почерком Николай Александрович сообщал брату:
«Если бы ты знал, как хорошо быть действительно влюбленным и знать, что тебя любят также. Грустно быть так далеко в разлуке с моей милой Дагмар, моей душкой, маленькою невестою. Если бы ты ее увидел и узнал, то верно бы полюбил, как сестру. Я ношу с ее портретом и локон ее темных волос. Мы часто друг другу пишем, и я часто вижу ее во сне. Как мы горячо целовались прощаясь, до сих пор иногда чудятся эти поцелуи любви! Хорошо было тогда, скучно теперь: вдали от милой подруги. Желаю тебе от души так же любить и быть любимому».
Александр Александрович невольно улыбнулся. Его брат женится по любви, и это просто великолепно! Досада разом улетучилась. На смену пришла радость за счастье брата. И, конечно, он полюбит Дагмар — ведь она любит Цесаревича!