Печать Бездны. Глава 8. Возвращение

   Прежде чем возвращаться в родные края,  Этигэл и Матильда решили побывать у Дракона. А потому, нужно было купить коней. На большой ярмарочной площади городка они увидели небольшой табун, среди которого были красивый серый, статный конь и вороной, с отметиной на лбу. Они выкупили обоих.

   Выехали на рассвете. Матильда сидела в седле по-женски, боком,  её собственный конь, тот самый конь, вороной, с белой отметиной на лбу, шёл бодро, радуясь обретению хозяйки.
  Этигэл смотрел вперёд, туда, где за холмами начиналась дорога к "Колыбели Драконов"

— Ты уверен, что он там? — спросила Матильда.
— Он обещал ждать. А Драконы не нарушают обещаний.

   Они подъехали к знакомому кратеру, спустились. Ландшафт сильно изменился: склоны кратера бурно заросли травами и луговыми цветами, над которыми жужжали трудолюбивые пчёлы. Пещера была той же — холодной, пустой, но уже не такой тёмной. Внутри, у стены, где когда-то сидел старик, теперь стояла тень.
Высокая. Стройная. Человеческая.

— Ты пришёл, — сказала тень голосом Дракона.
— Я обещал, — сказал Этигэл.

   Тень шагнула вперёд — и постепенно обрела плоть. Перед ними стоял мужчина.  Достаточно молодой. Собранный. С глазами, в которых горел огонь —  только проснувшийся, яркий - огонь жизни.

— Она не верила, что ты существуешь, — сказал Этигэл, кивнув на Матильду.
— Она права. Я перестал существовать. А теперь — начал заново.
— Как? — спросила Матильда.
Дракон посмотрел на Этигэла.
— Он принёс мне имя. И когда он произнёс его у Разлома — я вспомнил, кем был.
 Он шагнул ближе.
— Ты вернул меня, рыцарь. Хотя я не просил.
— Я вернул долг.

   Они стояли у входа в пещеру, утро наполняло её жизнью вместе с ними. Дракон посмотрел на Матильду.
— Ты сильная. Он заслужил тебя.

   Матильда не нашлась, что ответить. Она только кивнула и улыбнулась — впервые без тени тревоги.
— Что теперь? — спросила она.
— Теперь, — сказал Дракон, — я буду жить. Не как тень. Как свидетель.
— Свидетель? — переспросил Этигэл.
Дракон кивнул.
— Я буду помнить. Я буду хранить память: о тебе, о Разломе. Я буду ждать, пока вы не вернётесь.
 Он протянул руку и коснулся плеча Этигэла.
 — Идите. Вы выбрали жизнь. Теперь — живите её.

   Они вышли из пещеры, сели на лошадей и поехали обратно. Не оглядываясь. Потому что знали: он будет ждать.
Дорога к замку была долгой, но лёгкой. Они говорили мало — устали от слов. Но в этой тишине было больше покоя, чем в любом разговоре.

   Они въехали во двор. Всё выглядело иначе. Не потому, что замок изменился. Изменились они. Люди выходили из дверей. Смотрели. Узнавали. Кто-то крикнул: «Он вернулся!» И эти слова разнеслись по стенам, как песня, которую давно ждали.

   Этигэл спешился.
Из главных ворот вышли они — отец и мать.
Мать побежала первой. Она обняла его так, будто держала в руках что-то драгоценное, что невоможно потерять.
— Сын… ты живой…
— Живой, мама, — сказал он. — И не один.
Он оглянулся на Матильду. Она стояла чуть поодаль, не решаясь подойти.
 Но мать уже увидела её.
— Это… — начала было она.
 — Да, — сказал Этигэл. — Она была со мной. Всё время.

   Мать подошла к Матильде, взяла её за руки, заглянула в глаза.
 — Ты спасла его.
 — Мы спасали друг друга, — ответила Матильда.
Женщина смотрела на неё долго. Сначала — просто изучала. Потом — улыбнулась.
 — Я всегда хотела дочь, — тихо сказала она. — Похоже, я нашла её.
Матильда промолчала. Она только сглотнула и сжала тёплые материнские пальцы. И в её молчании было больше, чем в долгих речах.

   Отец стоял позади. Не торопился. Дал им минуту. Потом шагнул вперёд. Этигэл поднял на него взгляд. И вдруг — впервые за много лет — не увидел в глазах отца тени сомнения.
— Сын, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я много молчал. Я думал, что так правильно. Что ты должен стать сильным сам. Что похвала — это слабость.
 Он замолчал. Провёл ладонью по лицу.
 — Я ошибался.
Этигэл молчал. Ждал.
— Я горжусь тобой. Сейчас. Не за подвиги. За то, кем ты стал. За то, что ты не сдался. За то, что ты вернулся.
Он шагнул ближе и положил руку на плечо сына.
 — Ты простишь меня за то, что я не сказал этого раньше?

   Этигэл не ответил.
 Он обнял отца — первый раз в жизни по-настоящему, без оглядки на то, кто из них сильнее.
Они стояли так посреди двора, а вокруг уже собирались люди. Кто-то плакал. Кто-то улыбался. Матильда стояла рядом с матерью Этигэла, которая не отпускала её руки.
— Ну что ж, — сказала мать, — теперь у нас есть дочь. И я не отпущу её, пока она не поест как следует. - Мать улыбнулась
— У меня есть отец и мать, — ответила Матильда. — Но если вы хотите быть моей матерью… Я согласна.
Мать обняла её. Крепко. По-настоящему. И вдруг замок перестал быть холодным. С него слетела ложь. Люди взглянули на мир по-другому.

Эпилог

   Они сидели за большим столом. Тем самым, где когда-то маленький Этигэл ждал слов, которых не услышал. Но сейчас за столом было тепло. Отец — во главе. Мать — сбоку. Матильда — рядом, держась за его руку под столом.
— Что теперь? — спросила она.
— Теперь — жить, — ответил Этигэл. — Просто жить.
— А если снова позовут?
— Я выберу сам. Не по долгу. По зову.
Она улыбнулась.
 — Это же долг рыцаря.
 — Я больше не хочу быть рыцарем, — сказал он. — Я хочу быть человеком. И  я хочу отправиться в путешествие. Пока не знаю куда.

   Мать подняла чашу:
 — За тех, кто ушёл. За тех, кто остался. За тех, кто в пути.
 Отец поднял свою:
 — За тебя, сын. За неё. За нас.

   Этигэл поднял свою чашу, но не отпил.
 Он посмотрел в окно. За ним уже не было чёрного неба. Там была ночь. Но в ней горели звёзды.
— Я не знаю, что будет завтра. Но я точно знаю одно.
— Что? — спросила Матильда.
— У меня есть дом. И есть вы.
Он отпил и поставил чашу на стол.
   Мать улыбнулась. Отец кивнул — коротко, но тёпло. Матильда сжала его ладонь.

   И в этой тишине, среди близких людей, Этигэл впервые понял: он победил не Бездну.
 Он победил себя.

Картинка из Интернета