Печать Бездны. Глава 7. Бездна

   Этигэл стоял на краю. Не мира — себя.
Перед ним зияла Бездна — чёрная, пульсирующая, живая. Она не имела дна, но имела голос. И этот голос звучал у него внутри, как давно забытая мелодия, как обещание. Как то, о чём он не смел просить вслух.

   Этигэл смотрел на Печать. Она почти не держалась. Трещины ползли по ней, как паутина, и в каждой из них тоненькой нитью дрожал свет, который вот-вот должен был погаснуть.
   Он прикоснулся к артефактам в сумке: кровь Дракона, сердце гоблина, шар гномов с письменами, камень власти.  Всё, что он добыл. Всё это стоило немало - сил, времени, эмоций.

   Он сделал шаг к Разлому — и Бездна заговорила. Не громко и не угрожающе. Она шептала так, как шепчут матери детям перед сном, как шепчет ветер, когда обещает, что завтра будет лучше. И в этом шёпоте не было вражды. В нём была правда. Такая, какой он хотел её слышать.

   «Ты устал», — сказала Бездна. «Ты много боролся, ты нёс ответственность, так долго. Ты потерял Жолоо. Ты прошёл сквозь ложь и кровь. Ты не искал славы. Ты просто хотел, чтобы тебя услышали. Позволь мне дать тебе то, о чём ты всегда мечтал: не власть и богатство - признание. Покой. Возвращение домой без потерь...
   Просто откажись от ритуала. И мир останется, каким ты его знал. Никто не узнает. Никто не осудит. Ты заслужил отдых и любовь, ты заслужил быть счастливым».

   Этигэл замер.
Внутри него поднялось что-то тёплое. Он вспомнил детство.
   Ему было семь. Он сидел за большим столом в замке. Отец — во главе стола, мать — напротив. За окном падал снег. Пахло хлебом и мёдом. Этигэл смотрел на отца и озвучивал главное желание.
— Папа, я хочу быть рыцарем, как ты.
 Отец усмехнулся, положил ладонь ему на голову:
 — Ты ещё маленький. Всему своё время.
— Я хочу защищать тебя. И маму.
 — Ты должен учиться. Не торопись.

   Он не торопился. Он ждал. Мечтал. Доказывал. Но отец не смотрел на него, как на воина, — смотрел, как на ребёнка.
 — Мальчик, — говорил он, — ты должен стать старше.

   Этигэл ждал. Стал старше. И снова — «не сейчас. Ты не готов».
Он стал рыцарем. Стал сильным. Стал тем, кого боялись враги. Но внутри, в самом глубоком углу, жил тот мальчик, который так и не услышал:
 — Я горжусь тобой.

   Бездна знала это. Она видела этот уголок памяти, трогала его кончиками своих безумно холодных  пальцев. И она обещала: «Ты услышишь это сейчас. Прямо здесь. Ты заслужил».

   Этигэл опустил меч. Только на миг. Он почти поверил.Он чувствовал её дыхание на лице — тёплое, родное, почти как мамино. И это было страшнее любого врага. Он захотел. Он устал быть сильным. Он посмотрел вниз: там, в глубине, он увидел себя. Таким, каким мог бы стать: счастливым, свободным, любимым. У него был дом. У него был отец, который обнимал его и говорил, что он справился, что он гордится сыном. У него был Жолоо, живой, стоящий рядом.

   И Этигэл шагнул вперёд. Не в Бездну, а на шаг к ней. Он смотрел в её глаза — если у Бездны были глаза, они так манили его нежностью и теплом.

   И вдруг — как будто кто-то коснулся его виска - тепло, так знакомо. Голос ведьмы! "Берегись! Она обманывает. Потом поглотит тебя и даже не вспомнит, кто ты такой!"
   Как же вовремя она пришла к рыцарю на помощь! Он вдруг понял: Бездна не предлагает ему счастье. Она предлагает ему забыть, что он уже сделал шаг. Предлагает забвение.

   «Я уже получил своё, — подумал он. — Не в обещаниях. В пути».
Он поднял меч, отступил назад — от края.
К артефактам. К себе.
— Нет, — сказал он вслух. — Я не буду торговаться с тобой. Я выбираю свет. Я выбираю утраты. Я выбираю помнить, даже если это больно.

   Бездна вздрогнула, заревела, завыла — громко, с отчаянием, потому что знала: он ускользает. Но Этигэл уже не слушал.
Он встал на колени перед Печатью. Артефакты в сумке Этигэла запульсировали — горячо, ритмично, как сердца. Он вытащил их один за другим: кровь дракона, сердце гоблина, шар с письменами от гномов, камень власти, и  разложил их в правильном порядке. Замер. В ладони — последний камень. Если он ошибётся — Печать не восстановится, конца Хаоса не будет. Этигэл сделал вдох. Взял камень власти в левую руку, кровь Дракона — в правую. И начал говорить.

   Слова были не его — они были древними.
Но звучали в нём, как биение сердца, как шаги по камню, как дыхание мира. А вместе с ним, где-то далеко, в пещере, эти слова вторили и старый Дракон,  и тысячелетние поколения гномов, растворившиеся в своих рудниках, и ведьма.

   Печать замерцала: сначала слабо, потом ярче, потом так, что стало больно смотреть.
Печать запела — ровно, чисто, живым голосом.
   И в этот момент из Разлома вырвался последний орк Ушнар - чёрный, сгорбленный, с одним глазом — пустым бельмом. Он сжал клинок и бросился на Этигэла.

   Они встретились в одном движении.
Ушнар был быстрым и сильным. Но Этигэл — точным.
    Они бились среди трещин, света, среди теней, которые уже умирали. По нелепому совпадению: они оба, орк и рыцарь держали меч обратным хватом. Этигэл обратил на это внимание, а в следующий момент увидел: у Ушнара на левой щеке — шрам. Такой же, как у него самого. Тот же угол.

   Рыцарь вздрогнул. Только на миг. Они оба замерли. Орк смотрел на него — не злобно, устало, как смотрят те, кто проиграл давно, но ещё не сдался.
— Ты знаешь, — сказал Этигэл, — что это не твой бой.
 — Знаю. Но я не умею останавливаться.
 — Я тоже не умел. Но теперь — умею.
Они смотрели друг на друга — и оба знали: если бы их судьбы сложились иначе, они могли бы стоять на одной стороне.

   Этигэл сделал шаг — не с мечом, с протянутой рукой, открытой ладонью вверх. Ушнар не пожал её, но и не ударил. Он медленно опустил клинок, развернулся и растворился в темноте, которая больше не была живой. Он растаял в Бездне, как тень на рассвете.

   Этигэл смотрел ему вслед: у него на левой щеке — такой же шрам: тот же угол, такая же глубина...
— Мы могли бы быть приятелями, — прошептал он. — В другой жизни.
   Он повернулся к Печати. Она сияла. Новая, целая, без единой трещины.

   И в этот миг Разлом закрылся. Не с грохотом, а с невероятно лёгким выдохом. Бездна перестала дышать. Этигэл упал на колени, внутри всё разжалось, плечи опустились, будто до этого держали груз в сотни килограммов.

   Через несколько минут Этигэл медленно поднялся. Перед ним была пустота, но не та, которая пугала, - та, которая освобождала. Земля под ногами была твёрдой. Живой. Настоящей. Вспыхнул свет — яркий, побежал по трещинам, затягивая их, как швы. Вокруг стало тихо. Не холодно. Чисто. На мгновение Этигэлу показалось, что земля вздохнула.  С облегчением. Разлом исчез, будто и не было никогда.

   Рыцарь посмотрел на свои руки, они дрожали, но не от боли — от лёгкости.
Он не победил Бездну. Он просто выбрал не быть частью её.
   Матильда была рядом, положив голову ему на плечо. Они смотрел на Печать — она больше не мерцала. Она была целой. Светлой.

   И в этот миг Этигэл понял: он не случайно родился в том замке. Не случайно нашёл карту. Не случайно шёл через пустошь, шахты, ложь и кровь.
   Он — не герой. Не избранный. Он — тот, кто откликнулся. Кто услышал зов, когда другие закрыли уши. Кто пошёл туда, куда никто не хотел идти. Кто держал меч, даже когда руки дрожали.

— Зачем я здесь? — спросил он тихо.
— Чтобы закончить то, что начали до нас, — ответила Матильда. — Чтобы мир не пал.
Он покачал головой.
— Нет. Не только. Я здесь, чтобы понять: я могу не быть героем. Но я могу быть тем, кто не сдаётся. И этого достаточно.
Он повернулся к ней и впервые за эти дни улыбнулся.
— Спасибо, что была рядом.
— Я всегда буду рядом, — тихо ответила она.

   Они сидели на краю света — уставшие, живые, свободные. Рядом. Уже родные.
Небо над ними начало светлеть.
— Знаешь, — сказал Этигэл, — я долго искал ответы. А нашёл только одно.
— Что?
— Что искать нужно не смысл. А того, с кем его разделить.
Матильда взяла его за руку.
— Мы найдём его. Мы уже нашли.— И в её голосе появилась лёгкость.
   Они пошли назад, к миру, который они спасли. К жизни, которая только начиналась.
 Медленно. Молча. Уставшие.
   Солнце, проглядывая через хлопья тьмы, только начинало светить.
   Этигэл шёл, всем сердцем чувствуя, — он возвращается не с войны. Он возвращается домой.

   Вечером они сидели у костра.
 Где-то вдали — уже мир, уже тишина.
 Матильда смотрела на него.
— Ты сильно изменился, — сказала она.
 — Я перестал доказывать, — ответил он.
 — Что доказывать?
 — Что я достоин.
Он улыбнулся.
— Теперь я просто живу. И этого достаточно.

   Этигэл заснул у костра, прислонившись спиной к Матильде. И ему приснился замок. Не тот, из которого он уходил, — а тот, каким он мог бы быть.

   Отец стоял у окна. Тот же взгляд. Та же осанка. Но в глазах — не строгость. Грусть.
 — Ты прошёл долгий путь, — сказал он.
 — Я искал тебя, — ответил Этигэл.
Отец подошёл ближе.
 — Я знаю.
 — Ты не сказал мне главного. Тогда.
 — Я не умел, — отец положил руку ему на плечо. — Но теперь умею.
 Он посмотрел сыну в глаза.
 — Ты стал тем, кем я боялся тебя увидеть. Лучше меня. Свободнее.
Этигэл хотел что-то сказать, но отец остановил его жестом.
 — Ты не должен был становиться мной. Ты должен был стать собой.
 — Я не знал, что это возможно.
 — Теперь знаешь... Просыпайся. Дом ждёт.
Он проснулся. Рядом — Матильда. Над головой — уже рамсветное небо. Настоящее.

— Давай по пути домой заедем к моему старому другу - Дракону? — предложил Этигэл спутнице.
— А разве они не все вымерли?
 — Я вас познакомлю! — улыбнулся Этигэл. — Увидишь - он настоящий! Он не любит гостей. Но тебя — полюбит.

Картинка из Интернета