Глава 19

ГЛАВА 19. Основной инстинкт. Пьянка как повод для предложения руки и сердца

Счастливая тем, что Даджи отпустил её подобру-поздорову, Татьяна со всех ног устремилась к хоу гун . Влетев в небольшую отдельную постройку, которую отвели ей для проживания, она прислонилась к дверному косяку и облегчённо выдохнула. «Слава богу!» — порадовалась она и тут же страдальчески поморщилась, припомнив своё поведение с демоном-лисом. «Всё! Больше никаких споров и дурацких выходок! Только вежливость и никаких улыбочек. Иначе это плохо кончится. С другой стороны, кто же знал, что ему плевать на чувства Миреллы, и он, вот так запросто, предложит спать с ним. Господи, да никогда в жизни!.. Дура! Сейчас же прекрати! Уже забыла, как он издевался над тобой?» Татьяна прижала ладони к горящим щекам, но, вопреки  желанию, ей вспоминалось не только то плохое, что было, когда она находилась на положении рабыни у Даджи. Под настроение он вёл себя как нежный и внимательный любовник, и это было хуже всего. Только появлялся росток надежды, что кошмар остался позади, как он переходил к столь изощрённым пыткам, что от ужаса у неё шевелились волосы. Причём от такого предательства она страдала ничуть не меньше, чем от физической боли.
Лицо девушки помрачнело. «Орлова, приди в себя! Нефиг идти на поводу у инстинктов. Даже если чувства садистов меняются, своим привычкам они не изменяют. Примером тому Мирелла. Чуть что, и Даджи сразу же берётся за плётку. Ну да, пока чувства сильны, он ещё сдерживается, но любовь не вечна. Однажды он разозлится так, что без колебаний её убьёт. К тому же он людоед, а это значит, что его любовь не более чем любовь тигра к овечке».         
Выйдя из ванной комнаты, Татьяна обнаружила незваную гостью. Мирелла сидела за её рабочим столом и с явным интересом читала заметки Даджи, содержащие практики для выхода на энергетический уровень.
— Господин послал меня сказать, что твоё наказание отменяется, — спокойным тоном проговорила она.
— Ну? — вопросила Татьяна и враждебно добавила: — Вали отсюда, если это всё. Тебе здесь не рады.
Видя, что Мирелла не уходит, она, чтобы не стоять перед ней, села напротив и бросила на неё оценивающий взгляд. «Уже успела переодеться и причёска волосок к волоску. Что-то они слишком быстро. Времени с моего ухода прошло всего ничего. Никак у Даджи нелады с потенцией. Нет, не может быть. В таком случае он как следует выдубил бы ей шкуру, и она не сидела бы здесь спокойная как удав».   
Не поднимая глаз, Мирелла слегка улыбнулась, затем неспешно закрыла тетрадь и положила её на прежнее место.
— Гадаешь, почему я здесь, а не в спальне господина? За это я должна поблагодарить тебя.
Татьяна сердито посмотрела на красавицу-ведьму. В душе она завидовала её самообладанию и умению манипулировать окружающими. «Изворотливая гадюка! Сама же натворит дел, а виноваты все, кроме неё. Даже этот мерзавец Даджи покупается на её лживые речи и актёрские ужимки, хотя кому уж знать их, если не ему», — раздражённо подумала она.
— Что тебе нужно? Только не говори, что благодарна мне за отмазку. Всё равно не поверю.
Мирелла пожала плечами и поднялась.
— Как скажешь, — равнодушно бросила она и, обернувшись в дверях, добавила: — Не опаздывай на ужин… Спасибо.
«Не иначе я ослышалась», — усмехнулась Татьяна, не зная, как ещё расценивать брошенную вскользь благодарность.
*** 
Назначенный день настал слишком быстро, во всяком случае, так показалось Клермону. Голова была ясной, и чувствовал он себя преотлично, хотя накануне вечером ему казалось, что он не сможет уснуть. Но нет, стоило голове коснуться подушки, и он сразу же провалился в глубокий сон. Тем не менее волнение всё же сказалось, оно отыгралось на его аппетите. Поэтому он лишь выпил кофе и сразу же встал из-за стола.
— Я готов, — сказал он и ощутил, как в преддверии неизбежного ёкнуло в груди.
Владычица ночи кивнула и тоже поднялась.
— Хорошо, идёмте, — она взяла его под руку. — Не переживайте, вы ничего не почувствуете. Не думаю, что мои слова вас подбодрят, но это действительно так. Никто из подвергшихся наложению психоматрицы не жаловался на какие-либо неудобства, связанные с самой процедурой.
«Ну, конечно! Когда в тебя вселяется демон, помнить уже некому», — угрюмо подумал Клермон.
— Кат Ворон здесь? — спросил он.
— Пока нет, но обещал присутствовать. Если хотите, мы можем его подождать.
— Не стоит, — отказался Клермон.
Известие, что друг не пришёл, вернуло ему полузабытое чувство. Так ощущает себя ребёнок, которого предали самые близкие люди. Чтобы закалить характер сына, князь Ратмир Красноземельский с раннего детства оставлял его одного перед лицом опасностей, причём не шуточных. Когда Клермон подрос, ту же тактику использовал его наставник. Такое воспитание принесло свои плоды, правда, с горчинкой. Впоследствии Клермон ни на грош не доверял ни тому ни другому, хотя обоих любил и уважал. Да и побег из дома был своеобразной местью отцу и наставнику — мол, хотели от меня инициативности и самостоятельности, вот и получите.
Поймав себя на том, что по-детски злится на Ката, Клермон внутренне усмехнулся. «Ну нет, прошли те времена. Отец и наставник были правы, веры нет никому. К тому же жизнь выучила, что предать может любой, даже близкий друг, не говоря уж о временных союзниках. В конце концов, у всех на первом месте свои интересы…»
— Интересно, меня вы тоже воспринимаете как ту, что может предать в любой момент? А может, я для вас и не друг вовсе? — прервал его размышления голос Владычицы ночи.
— А вам не кажется, что подслушивать чужие мысли также нехорошо, как читать чужие письма? — сказал Клермон и повернул голову, глядя на спутницу. — Или вы придерживаетесь другого взгляда на этот вопрос?
Владычица ночи заметно покраснела.
— Извините. Конечно же, это неприлично. Видите ли, дело в том, что в нашем обществе, если кто-то не скрывает свои мысли, значит, он хочет быть услышанным.
— Прошу прощения, я не знал. К тому же я не умею скрывать мысли.
— Это вы простите меня. Я знаю, что вы не умеете ставить мыслещит, тем не менее без зазрения совести пользуюсь этим. Поверьте, больше этого не будет.
— Спасибо. Теперь что касается вашего вопроса. Если честно, я не знаю, как к вам относиться. Ведь вы женщина, а дружба — это чисто мужское понятие.
— Вот как! — улыбнулась Владычица ночи. — Ладно, не стану вас разубеждать. Общество на Трисе ещё не созрело для равенства мужчин и женщин. Просто поверьте, что дружба есть и между мужчиной и женщиной и, что удивительней, она есть даже между женщинами, хотя в это трудно поверить мне самой. Среди друзей отчего-то у меня никогда не было подруг, одни лишь друзья-мужчины.
— У вас прогрессивные взгляды, — вежливо заметил Клермон.
Естественно, он был не согласен с позицией спутницы, но промолчал. Иначе это говорило бы о его дурном воспитании. Ведь она была женщиной, а с ними мужчины не спорят о таких серьёзных материях, как политика, война, философия и прочее мироустройство. Никогда. Общество, которое его воспитало, считало, что это также нелепо, как спорить с маленькими детьми.
К тому же они уже пришли, судя по тому, что перед ними распахнулись невидимые до того двери.
Знай Клермон, что такое операционные, он сказал бы, что та, в которую его привели, мало чем отличается от своих сестёр по назначению. Разве что медицинское оборудование выглядит иначе, чем в том же госпитале хранителей, где ему всё же довелось побывать. Но туда его доставили в бессознательном состоянии, а потом начались такие бескровные пытки, что ему было не до наблюдений. Как бы то ни было, он поверил на слово Владычице ночи, что имеющиеся приборы по своей функциональности почти ничем не уступают тем, что имеются в госпитале хранителей, а кое в чём даже их превосходят. Правда, лучше бы она этого не говорила. При воспоминании о том, что ему пришлось пережить в госпитале хранителей, у него снова начался мандраж. Особенно стоило ему лечь в капсулу, предназначенную для медицинских манипуляций.
Когда прозрачная крышка плавно закрылась, Клермон увидел Ката Ворона, материализовавшегося в операционной, и у него стало легче на душе. На уродливого человечка, который явился вместе с ним, он не обратил внимания, к тому же он не знал Ричарда. Перед его приходом к Священной реке карлик обиделся на Татьяну и сбежал. Впоследствии Клермон только слышал о нём, но не видел. Да и упоминали его лишь в связи с поисками, а так о нём никто ничего не говорил.
Пока Кат Ворон беседовал с хозяйкой «Звёздного моста», карлик тем временем встал у пульта. Постамент поднял его на нужную высоту, и он включил оборудование. Судя по тому, с какой уверенностью его веточки-пальцы порхали над панелью, он знал, что делает.
Видимо, Владычица ночи тоже это поняла, поскольку, несмотря на изумление, написанное на лице, она не сделала попытки его остановить.
— Что происходит? — спросил Кат, насторожённо наблюдающий за карликом.
— Не знаю, — Владычица ночи беспомощно посмотрела на него. — Одно могу сказать, он правильно ведёт процесс… О нет! Не смейте! Ричард, сейчас же остановитесь!
Она бросилась к карлику, но налетела на защитное поле, возникшее вокруг пульта, и со слезами обернулась к Кату.
— Всё! Можно забыть о Трисе, он стёр психоматрицу Ладмона.
Карлик завершил манипуляции с пультом и, повернув голову, бросил на неё укоризненный взгляд.
— Тайра-род-Высокая Волна, вечно ты спешишь с выводами. А если немного подумать? Если уж «Звёздный мост» впустил меня, то кто я, по-твоему?
Отчаяние Владычицы ночи сменилось растерянностью.
— Разве это не вы привели его сюда? — вопросила она Ката Ворона.
— Нет, — отозвался он. — Это же ваш с Татьяной дружок. Я думал, что это вы его впустили. Так сказать, пожалели болезного. После того как Даджи вышвырнул его, Ричард снова сбежал. Правда, мы не особо искали. Ну а что? После так называемого чуда Священная река не только стала полноводной, но, благодаря иколам, мгновенно обзавелась растительностью и даже кое-какой живностью. Решили, что раз он не хочет быть с нами, то не пропадёт.
— Ничего не понимаю!
Заметно оживившись, Кат Ворон потёр руки.
— Зато у меня есть кое-какие догадки. Если не ошибаюсь, к нам пожаловал Ладмон-род-Северная Вода, причём собственной персоной. Не так ли?
— Он самый, — рассеяно отозвался карлик.  — Минутку терпения. Скоро я всё объясню. Кстати, Клермон Красноземельский больше мне не нужен. Скажите, что ему не грозит подселение «демона», а то он сильно нервничает. Лучше уведите его отсюда. Дайте ему вина и накормите. Вы тоже подождите меня в столовой. Как закончу, я присоединюсь к вам. 
— Хорошо, — Кат подошёл к медицинской капсуле и протянул товарищу руку, помогая ему выбраться. — Выходи, дружище! И ни о чём не беспокойся, демоны отменяются. Идём, что-нибудь перекусим.
Ничего не понимающий Клермон выбрался из капсулы. По пути Кат Ворон подхватил под руку Владычицу ночи, по-прежнему растерянно взирающую на карлика.
— Идёмте, Тайра. Думаю, мы мешаем вашему мужу сосредоточиться.
— Мужу? — слабым голосом вопросила она и оглянулась на карлика, который, судя по виду, с головой ушёл в работу.
«Такое ощущение, что Ладмон Североводский начисто забыл о нашем существовании. Что ж, это согласуется с тем портретом, что нарисовала его жена», — подумал Кат Ворон, находящийся в приподнятом настроении.
На экране отобразилось, что троица покинула операционную, и по тонким губам карлика скользнула насмешливая улыбка. «Бедная Тайра! Похоже, ей нелегко привыкнуть к мысли, что кособокий урод это я. Ничего, дорогая, потерпи ещё немного. Скоро будут готовы наши первичные биоформы, причём гораздо более устойчивые к внешним воздействиям, чем наши оригинальные тела».          
Карлик считал результаты по общей диагностике «Звёздного моста» и удовлетворённо кивнул: «Отлично! Задумка удалась, эволюция налицо. Теперь понятно, кто мой незримый помощник». Победный настрой никак не отразился на его невыразительном плоском лице, будто вырезанном из дерева, лишь ушки нежно зарозовели. Заметив это в отражении одной из панелей аппаратуры, он улыбнулся. «А вот уши, пожалуй, стоит сохранить. Таких красивых я ещё ни у кого не видел».
***
Клермон с таким аппетитом набросился на завтрак, что Кат Ворон не выдержал и присоединился к нему; он попросил всё то же, что было у товарища, а именно: салат, яичницу на беконе и кофе с бисквитом. Владычица ночи посмотрела, как мужчины уплетают за обе щёки, и тоже заказала себе дополнительный завтрак. Заметив интерес сотрапезников к тарелке с крошечными пирожками-ассорти, от которой исходил ароматный мясной дух, она нажала соответствующую кнопку, и на панели стола возникло большое блюдо с целой горкой таких же пирожков.
— Пожалуйста, попробуйте. Это наши сиртовские лаэтки. У них одинаковая мясная начинка, разнятся только приправы.
— Я тоже хочу лаэтки, а к ним здоровенную кружку доты с жамейским мёдом, — заявил бодрый мужской голос, заслышав который, Владычица ночи встала, но не сразу обернулась к его обладателю.
— Ты! — только и сказала она.
— Осторожней! — вновь прибывший успел подхватить блюдо с лаэтками, выпавшее было из её рук, и тут же отправил в рот один из пирожков. — Мать-земля, как же вкусно! Дорогая, ты по-прежнему одна из лучших в создании кулинарных шедевров. 
Глядя на воссоединившуюся пару, Кат Ворон подметил, что Владычица ночи смотрит на воскресшего мужа с таким видом, будто не верит в реальность его существования. «Вдобавок я чего-то не вижу между ними особого притяжения, причём с обеих сторон», — подумал он и бросил взгляд на товарища.
По словам Владычицы ночи, у Клермона и Ладмона было высокое генетическое совпадение, говорящее о близком родстве, тем не менее они походили друг на друга не более чем обычные братья. К тому же сиртианец был на полголовы выше, чем его друг, и выглядел более мощным по телосложению. Но главное различие заключалось в выражении их лиц, отражающих характер. «Как там говорится у Александра Сергеевича? Они сошлись. Волна и камень, стихи и проза, лед и пламень. И тем не менее, не столь различны меж собой, — припомнил Кат величайшего поэта Земли. — Прямо-таки сказано про эту парочку высокородных засранцев. Вот только что-то мне подсказывает, что, в отличие от Онегина и Ленского, Клермон и Ладмон с первого взгляда невзлюбили друг друга. Нет, не так. Они со всем тщанием изучают друг друга, прикидывая, на что каждый из них способен в роли противника».
Первым ветвь мира протянул Ладмон. Он церемонно поклонился.
— Князь Североводский, если я не ошибаюсь.
Поднявшись, Клермон слегка склонил голову.
— Клермон-род-Красная Земля. В настоящее время владетель Североводского княжества. А вы, насколько я понимаю, Ладмон-род-Северная Вода.
— Верно, — улыбнулся Ладмон. — Рад знакомству, князь.
— Взаимно, — кивнул Клермон. — Присоединитесь к нам за завтраком?
— Спасибо, с удовольствием, — Ладмон вопросительно посмотрел на Ката Ворона. — Сударь?
— Кат Ворон, — последовал ответ.
На лице Ладмона промелькнуло саркастическое выражение.
— Прошу прощения, но…
— Без регалий, я просто друг, — сказал Кат Ворон, не дожидаясь уточняющего вопроса.
— В таком случае прошу прощения за неуместное любопытство, — Ладмон сел рядом с Владычицей ночи. — Впрочем, как и за то, что принял вас за рядового члена Хранилища душ.
Вздохнув, Кат Ворон выпрямился на стуле.
— Сударь, чтобы рассеять ваши сомнения, поясню свою позицию: я здесь по собственной инициативе и никого не представляю. Разве что тех трисовцев, которые хотели бы, чтобы чужаки оставили нашу планету в покое. Ну и естественно, чтобы вы что-нибудь сделали с Двойным Сердцем, и оно перестало быть для нас угрозой. Это всё. Короче, я не шпион Хранилища, хотя состою там на службе.
— Благодарю за разъяснение, — Ладмон улыбнулся жене, поставившей перед ним чашку с его любимым напитком. — Надеюсь, ваше заявление соответствует истине, иначе я буду очень разочарован, — добавил он, всё также обращаясь к Кату Ворону.
Замечание сиртианца прозвучало как завуалированная угроза, но Кат сделал вид, что не заметил этого. Будь он на его месте, то реагировал примерно в том же духе.
Поначалу разговор не клеился, но Кат Ворон, как опытный аналитик, исподволь направлял его в нужное русло и вскоре за столом воцарилась непринуждённая атмосфера. Особенно когда их покинула Владычица ночи. Ладмон рассказал о покушении на Татьяну, и она заявила, что просто обязана её навестить, чтобы выяснить, всё ли с ней в порядке. Уверения Ката Ворона, что девушка в добром здравии, её не убедили, и она, кивнув мужчинам на прощание, тут же исчезла.
На лицо Ладмона набежала тень. «Столько времени прошло, а она всё также бегает от проблем. Тайра! Ну, как же так? Неужели твоё сердце по-прежнему молчит? Или всё гораздо проще, я просто ничего для тебя не значу?» — с горечью подумал он и, натолкнувшись на внимательный взгляд аналитика, небрежно улыбнулся.
— Господа, как вы смотрите на то, чтобы прогуляться по моим владениям?
Предложение хозяина «Звёздного моста» вызвало живой интерес одного гостя и вежливое согласие другого.
Как того требовала профессия, Кат Ворон был все двадцать четыре часа нацелен на поиск новых сведений; естественно, он был в радостном предвкушении от предстоящей экскурсии по загадочному «Звёздному мосту».
В отличие от друга, Клермон с куда большим удовольствием отправился бы в отведённые ему комнаты. Теперь, когда его отпустило нервное напряжение, единственно что ему хотелось, это спать. С другой стороны, его интриговал Ладмон-род-Северная Вода. Ведь по словам Владычицы ночи их связывали кровные узы. Вот только предполагаемый будущий потомок не вызывал у него ничего, кроме глухого раздражения, и ему хотелось понять истоки этого чувства.
Кат Ворон видел, что именно беспокоит Клермона, но не спешил открывать ему причину. «Всё равно не поймёт, пока не обзаведётся детьми», — насмешливо подумал он.

Чудеса «Звёздного моста» не оставили равнодушными никого — даже их создателя. В восторге Ладмон хлопал в ладоши и кричал, что он — величайший из гениев, и кто этого не признаёт, тот завистник или круглый дурак. Такая несдержанность вызывала у Клермона чувство так называемого испанского стыда, и в то же время он был горд, что именно его кровь породила столь выдающегося человека. Кат Ворон был задумчив и лишь улыбался, когда ловил на себе испытующие взгляды того, кто, даже не осознавая этого, посягнул на роль не кого-нибудь, а самого могущественного существа, какое может представить себе человек.
Ближе к вечеру круговерть удивительных миров вкупе с величественными видами Вселенной уже не вызывала столь острой реакции спутников, и Ладмон перенёс их в место, которое, по его заявлению, нравилось ему больше всего, и Клермон с удивлением узнал парк в поместье Североводского княжества. Вот только тонкий прутик рудозы-долгожительницы — он лично её посадил — вымахал под сто метров, и могучая крона древесного исполина отбрасывала густую тень, в которой хорошо себя чувствовали лишь мхи. Разнообразные по форме и цвету они успешно заменяли собой траву и цветы, тем более что каменистая почва не была им преградой. Правда, затенённость нисколько не мешала трисовским лотосам — пышно цветущие белым и розовым цветом они казались искусной вышивкой неведомых мастериц на тёмной глади пруда. Клермон окинул взглядом защитную стену, которая окружала княжеское поместье, и поморщился, заметив, что за ней плохо смотрят. Штукатурка почти вся осыпалась, и пострадавшая от непогоды кирпичная кладка сверху основательно развалилась; вдобавок в стене кое-где зияли большие дыры, которые явно были делом человеческих рук.
«Безобразие!» — с негодованием подумал Клермон. Он обернулся к Ладмону, но тот, занятый беседой с Катом Вороном, не обратил на него внимания. До недавнего времени они увлечённо говорили о фрустрациях тёмного вещества в кавернах ирреального пространства, а затем перешли к разбору тех же процессов на микроуровне. Незнакомые слова и термины отбили у Клермона всякий интерес к обсуждаемым темам, поэтому он уже давно не прислушивался к их разговору.
— Какого хлуда вы так запустили поместье? — сердито вопросил он, видя, что Ладмон снова уселся на любимого конька и ждать, когда его отпустит, совершенно бесполезно.
Вырванный из научных дебрей Ладмон недоумённо хлопнул ресницами, но затем до него дошло, о чём его спрашивают.
— Где-то допущена ошибка? Если честно, за достоверность ландшафта я не могу поручиться. Эту часть родового имения я восстанавливал по старинной гравюре. Мог промахнуться в деталях.
— Старинная гравюра? — Клермон смерил его взглядом, проверяя, не смеётся ли он над ним. — Хотите сказать, что вы никогда не видели эту часть парка?
— Ну… — замялся Ладмон. — Поместье основательно перестроили. В моё время парка в таком виде уже не было.
— Что ж, время беспощадно, — не сразу откликнулся Клермон. — Извините, что прервал ваш научный диспут. Вы продолжайте, а я посижу. Не знаю, как вы, а я устал.
Замкнутое выражение на его лице всколыхнуло в Ладмоне чувство вины. К тому же он нарушил незыблемое правило хорошего тона, которое гласило, что никто из гостей не должен быть обойдён хозяйским вниманием.
— Это вы простите меня. Кажется, я чересчур увлёкся…
— Ой, да ладно вам! — перебил его Кат Ворон. — Оставьте ваши светские пляски, мы здесь не чужие друг другу, так что ничего страшного, если кое-кто поскучал немного. И вообще, не знаю, как вы, а лично я умираю от голода. Надеюсь, моя плебейская прямота не сильно оскорбила ваш аристократический слух?
— Всё равно поблизости нет конюшни, а порка вне её стен будет недостаточным унижением для тебя, — Клермон уселся под рудозой и прислонился к ней спиной.
— Ну-ка, подвинься, княжеская морда, а то расселся как у себя дома, — заявил Кат и, сев рядом, с блаженным стоном вытянул ноги. — Мать-земля! Как же мало человеку нужно для счастья.
— Не так уж мало, как показывает практика, — отозвался Клермон и в удивлении приподнял брови. — Куда это рванул наш говорливый хозяин?
— Кто знает. Возможно, хочет утопиться в пруду, а может, просто пописать. Не исключено, что ему приспичило нарвать цветов, чтобы задобрить сбежавшую жену.
— Увянут, пока она объявится.
— Не увянут. Твой альтернативный потомок обязательно что-нибудь придумает. Он у тебя не просто умный, он ещё чрезвычайно предприимчивый. Аж завидки берут. Нужно будет порыться в моей родословной, вдруг в нём есть и моя кровь, тогда предприимчивость это от меня.
— С чего вдруг?
— Потому что предприимчивость, по утверждению многих, это чисто еврейская черта.
— Еврейская? О чём это ты?
— Евреи — богоизбранный народ, и я один из его представителей. Если судить по первоначальным воспоминаниям.
— Раньше ты утверждал, что землянин, а теперь заявляешь, что ты еврей. Понял! Так называлось твоё племя?
Кат Ворон согласно кивнул и, разглядев, с чем именно возвращается Ладмон, расплылся в довольной ухмылке.
— Сразу видно, наш человек. Знает правильный подход к старшему поколению.
Ладмон его услышал.
— Вообще-то, я старше вас обоих, причём вместе взятых.
— Согласен, спорное утверждение, — признал Кат его правоту. — Но с Клермоном у вас та же дилемма старшинства, что у курицы и яйца.
— Верно. Ну что, переместимся в столовую или не стоит? Если хотите, могу организовать стол прямо здесь.   
После некоторых размышлений все трое решили вспомнить детство и поужинать на природе. Стараниями Ладмона появились камни, которые заменили им стол и стулья, и в кроне рудозы разом вспыхнули многочисленные светлячки. Часть из них спустилась ниже и образовала над их головами уютно светящееся жёлтое облако. При этом живые искры постоянно перемещались, то покидая, то присоединяясь к своеобразному светильнику. Мхи тоже решили внести посильную лепту в оформление вечера и их роскошный ковёр замерцал бледно-зелёным светом.
— Лепота! — вздохнул Кат Ворон и протянул свой бокал, чтобы чокнуться с сотрапезниками.
Содержимое затейливого кувшина, который Ладмон извлёк из пруда, оказалось выше всяких похвал. «Амброзия!», «Напиток богов!» — выдохнули они хором и дружно засмеялись. Это положило начало непринуждённой обстановке за столом, на котором то и дело возникали тарелки с разнообразной снедью, причём большая их часть была незнакома даже Кату Ворону, который основательно поднаторел в блюдах иноземной пищи благодаря женитьбе на Делии-до-Вад. Не успел он поинтересоваться, где же музыкальное сопровождение, как запел трисовский соловей, да столь проникновенно, что все трое разом умолкли. Ведь это была истинная песнь любви, способная пробрать до глубины души даже самых закоренелых циников.
Когда соловей взял музыкальную паузу, Кат Ворон смахнул выступившую слезу.
— Надо же, как выводит подлец, аж сердце заходится, — выразил он общее мнение и, задрав голову, посмотрел на луну. — Эй, парень! Ты что-нибудь придумал по спасению Двойного Сердца? Я бы не хотел, чтобы созданная тобой красота в одночасье исчезла.
— Я бы тоже этого не хотел, — усмехнулся Ладмон и воткнул вилку в упитанную птичью тушку, которая тут же обзавелась многочисленными бульбочками, заполненными фиолетовой жидкостью.
Опьяневший Клермон стукнул кулаком по столу.
— Ну так сделай что-нибудь! — рявкнул он, грозно глядя на него.
— Уже всё сделал. Двойное Сердце починил, Трису больше ничего не угрожает. Я даже подал жалобу в Совет Содружества. После разбирательства, думаю, Хранилищу душ придётся несладко. Столь наглое вмешательство в перспективнейшую цивилизацию им даром не пройдёт. На всякий случай я обратился в Коллегию двенадцати континуумов, так что по-тихому скандал замять не удастся.
— Да ты что! Наш пострел везде успел, — от полноты чувств Кат Ворон хлопнул ладонями по коленям. — Я же говорил, что есть что-то еврейское в твоём альтернативном потомке, — сказал он Клермону. — Ладно-ладно! Я ни на что не претендую, просто чертовски рад, что всё счастливо разрешилось. Эх, знала бы Танюшка, какого она парня упустила. С другой стороны, я её понимаю, сложно питать какие-либо чувства к уроду, даже если он постоянно отирается рядом и строит влюблённые глазки. Кстати, которая из них тебе больше нравится? Твоя старинная зазноба, которая до сих пор не решила, нужен ли ты ей, или вредная девчонка родом с Земли, что пинала тебя почём зря? И не ври, что она тебе безразлична. Иначе ты не попёрся бы её спасать.
Припомнив своё поведение в теле карлика, Ладмон так сильно смутился, что Клермон дружески сжал его плечо.   
— Не бери в голову. Этот болван, как напьётся, вечно несёт всякую ерунду. Что касается женщин, ты его не слушай. У него самого рыльце в пушку. Вот какой нормальный человек возьмёт в жёны натуральное привидение? Причём судьба свела его с хорошей женщиной, но нет, она ему, видите ли, не пара.
— Это ты о Чаре Висмерике? — спросил отчего-то поскучневший Кат Ворон и что-то такое появилось в его лице, что Клермон пожалел, что упомянул наёмницу.
— Естественно, о ней. На мой взгляд, очень достойная женщина.
— Ну так, и женись на ней, если она тебе нравится.
— Не сомневайся, я бы с удовольствием взял её в жёны, будь она помоложе. К сожалению, благодаря подарку Владычицы ночи, нас будут принимать за мать и сына.
— Цокану это не помеха.
— К сожалению, я князь, а не простолюдин и не могу себе позволить столь явно эпатировать общество высокородных. К тому же Чара выбрала тебя.
— Твоя правда, она выбрала меня, а я выбрал другую, — Кат разлил вино по бокалам и с грустью предложил: — Парни, давайте выпьем за любовь. Даже если любовь не взаимная, это пустяки. Ведь она, как соль, придаёт вкус нашей жизни.
После того как опустели ещё три внушительных кувшина с вином, троица договорилась до того, что им нужно срочно женить Клермона, чтобы его род продолжился и уже наверняка породил второго Ладмона-род-Северная Вода.
Сказано-сделано. После долгих бессвязных споров Кат Ворон остановил свой выбор на Татьяне Орловой. Клермон и Ладмон отчего-то были против, но он не стал их слушать. «Нужно ковать железо пока горячо. К тому же Танька — девка с придурью, кто знает, что ей в голову взбредёт. Давайте хоть послушаем, что она скажет. Неужели не интересно?» — вопросил Кат и Ладмон, сосредоточившись, согласно мотнул головой. После чего упившиеся великие умы, недолго думая, отправились в поместье демона-лиса. Клермон было обрадовался, что собутыльники забыли о нём, но не тут-то было. Кат вернулся и утащил его за собой.