Пятнадцать капель

       Не столько дождь лил, сколько гром гремел.


       Облако пришло с гор — тёмное, тяжёлое, набухшее. Сухая трава на поле подняла голову. Земля потрескалась за две недели жары, и каждый высохший комок ждал влаги. Крестьянин вышел на порог, посмотрел на небо и пошёл за лопатой, если дождь пойдёт всерьёз, нужно успеть прокопать канавки, пока земля ещё сухая.

       Гром ударил. Ещё раз. Ещё. Раскат за раскатом, так что задрожали стёкла в окнах. Крестьянин остановился. Сосед вышел к своему забору и крикнул:

       -      Ну вот, наконец!

       Крестьянин кивнул, но не ответил — смотрел вверх. Молнии рвали небо. Грохот стоял такой, будто кто-то катал пустые бочки по жестяной крыше. Дети выбежали из дома и встали на крыльце, задрав головы.

       И вдруг, началось. Капли ударили по пыли — крупные, тяжёлые, поднимая мелкие облачка сухой земли. Крестьянин воткнул лопату в борозду. Пять капель. Десять. Пятнадцать. Молния. Гром. Капли на рукаве, на лице, на железе лопаты — крупные, редкие, считанные.

       Неожиданно перестало.

       Облако прошло дальше, вниз по долине, грохоча и разбрасывая молнии, будто кому-то доказывало свою решительность. Дождь так и не пошёл, унося надежду. На листьях блестели отдельные капли, и через полчаса они высохли. Земля осталась такой же сухой. Травы не поднялись. Канавки не понадобились.

       Крестьянин вытащил лопату, отряхнул её и пошёл в дом.

       Сосед всё ещё стоял у забора, глядя вслед облаку.

       -      Ну, хоть погремело, — сказал он.

       Крестьянин закрыл дверь и не ответил.