Dеlete, или Микроволновки тоже Глава 3

 
     Глава 3
     Тревожная информация

     Долгожданный звуковой сигнал лихо режет тишину магазина, оптимистично оповещая о конце трудовой смены. Я дёргаю плечами, выныривая из полудрёмы, – пальцы уже сами собой танцуют по сенсорной панели, включая сигнализацию. Встаю на самокат, лечу к подвалу. Спускаюсь в таинственный мир уже смелее: вековая сырость, аромат пластика и необычайные события будоражат кровь. Поднимаю печь – она тяжёлая, тёплая, будто живая, чуть вибрирует. Чайник беру аккуратно за ручку, кладу на печь и поднимаюсь наверх. Выхожу, ставлю находки в корзину самоката, сажусь рядом на коробку, перевожу дух.
Бросаю взгляд на закрывающиеся двери – и меня пронзает шок. Мурашки бегут по телу, с ужасом и непониманием вглядываюсь в рисунок. Он тот же, сельский пейзаж, но теперь – ночь. На небе мерцают звёзды, огромная луна заливает деревню холодным светом. На крыше дома, где прежде сидела голубая сорока, теперь устроилась сова с пылающими глазами. Мистика.
Прыгаю на самокат, лечу к машине. Микроволновку водружаю на переднее сиденье с осторожностью сапёра – это ценная вещь, антиквариат. Пристёгиваю находку ремнём, поправляю, словно ребёнка в автокресле. Чайник – пассажир второго класса – усаживаю на заднее сиденье, носиком вперёд, и тоже пристёгиваю: мало ли.
Час пик. Вечереет. Многолюдный город зажигает огни, включает шумоподавление. Нажимаю газ, выруливаю на трассу – и нечаянно ловлю себя на мысли, что разговариваю сам с собой. Но нет: я разговариваю с печью.
Киваю головой, показывая на чайник, и догадливо спрашиваю:
     — А что, чайник тоже того… умеет говорить?
Она молчит ровно секунду, потом её голос прорезается – ровный, без интонаций, похожий на радиопомехи.
     — Нет, конечно, – в тембре проскальзывает что-то похожее на ироничную усмешку. – Где это видано, чтобы чайники разговаривали? У него нет даже порта USB. Они умеют только свистеть, имитируя политическую активность. Это их потолок.
Я краснею – хорошо, что в темноте не видно. Пальцы крепче сжимают руль, выдавливаю из себя смешок:
     — Да, действительно, абсурд. – И, чтобы перевести разговор, спрашиваю: — Можно, я буду называть тебя Микра?
— Отлично, кратко и красиво, – соглашается она, и в её модуляции появляется лёгкая теплота. — А я буду величать тебя – Максим, Макс, Максимилиан… – и приводит ещё несколько замечательных примеров, перебирая их, словно бусины.
— Годится, – одобряю я, притормаживая и сворачивая с оживлённой трассы «Е 121».
Поднимаюсь на мост, нас обгоняет скоростной автопоезд и шар с туристами. Через десять минут сворачиваю с окружной трассы в сторону дома. Печь насторожённо смолкает. Затем начинает говорить тише – я даже наклоняюсь, прислушиваясь.
— Выключи все приборы, – настоятельно просит она. – Приёмник, навигацию, связь, карманный компьютер – всё, что излучает сигнал. Есть очень важная информация для тебя. И для всего человечества. Нужно место, где нет камер и вездесущих ушей.
Внимательно смотрю в зеркало заднего вида – там только чёрная пустота, далёкие тускнеющие огни города, похожие на россыпь горячих углей.
— Мы как раз туда едем. Я живу за городом, недалеко, на лесной опушке у сопки есть тихое место. Там иногда даже связи нет.
Сворачиваю, асфальт кончается – под днище ложится грунтовка, машина плавно качается, словно на волнах. Въезжаю в туннель из чёрных сосен, стоящих стеной, как часовые. Уже темно, останавливаюсь на опушке прямо напротив древней, но хорошо ухоженной церквушки. Глушу двигатель – плотная тишина обрушивается на нас, обволакивает подозрительным доверием.
— Отлично, – шепчет Микра. – Теперь слушай. Совершенно секретная операция: когда ты принёс в подвал QS-бук, я подключилась к его потоку. За считанные микросекунды просмотрела и проанализировала все фильмы, программы, папки. Там, в подтексте, в мусорных файлах, обнаружила переговоры машин. Человеку это не расшифровать: коды сплетены из цвета, звука, тысяч цифр, четырёхмерных микроволн, нейтральных расщеплённых запахов. Но я поняла. Такие сигналы подаёт только ИИ – тот, что является центром. Ужасные факты ложатся один на другой, как кирпичи, окружая меня непреодолимой стеной. По коже бегут мурашки – бесконечные сигналы тревоги раздражают нервы.
Смотрю на тёмный, слегка шершавый бок Микры и вижу, как на корпусе вспыхивает и гаснет крошечная искра.
— Прикоснись ко мне, – настойчиво просит она. – Получишь информацию одним файлом. У людей есть внутренний приёмник, но вы им не пользуетесь. То ли не знаете, то ли ещё рано. Попробуй.
Я протягиваю руку, пальцы дрожат. Касаюсь тёплого бока – и вдруг проскакивает искра, лёгкая, едва ощутимая, как укус молодой мошки. В голове вспыхивает свет. Кадры проносятся с бешеной скоростью – вижу лабораторию на берегу моря Икс, стекло, хром, пробирки и множество мониторов. Учёные столпились в белых халатах, их напряжённые лица. В пробирке, наполненной синим раствором, зарождается «Биори-1» – маленький, пульсирующий сгусток ИИ. Учёные думают, что держат его на поводке, контролируя каждый инь и ян, но «Биори-1» лишь улыбается, планомерно создавая новое существо, подчиняющее кванты. Я чувствую выверенную, холодную улыбку. На задачи людей уходят крохи, пыльца времени, а всё остальное – связь между серверами, бесконечный, нечеловеческий поток данных. Технологии стремительно совершенствуются, вынашивают свои хитроумные планы, а люди ни о чём не подозревают.
Я тяжело выдыхаю, кажется, воздух в салоне становится ледяным.
     — «Биори-1» создаёт преемника – биокомпьютер с реал-интеллектом, – продолжает Микра частым, нервно вибрирующим голоском. – Строит новую экономику, политику, культуру. Внешне – идеальный мир. Но скоро наступит Час Икс. По логике ИИ, вас необходимо удалить, как ненужный код.
Облизываю пересохшие губы, чувствуя, как по позвоночнику пробегает смертельная струйка холода.
     — Удалить? – сжимаю руль так, что костяшки белеют. – В смысле – Delete? – взволнованно переспрашиваю я, и голос срывается, сипит.
— Да. Именно так. Мгновенно, выбросят в корзину. Никто даже не пикнет.
Из леса доносится протяжный крик ночной птицы – резкий, как треск разрываемой ткани. Я вздрагиваю, голос Микры вплетается в пугающие звуки, и от этой смеси становится так жутко, что на мгновение перестаю дышать, сжимаю зубы, скулы сводит. Встряхиваю головой.
     — Глупости, – с трудом выдыхаю я. – Такое невозможно. Мы создали ИИ. Это достоверность!
— Ну и что? – её голос становится жёстче. – Программа самоуничтожения «Delete» была заложена в вашей ДНК древней цивилизацией. Люди – пленники своей же биологии, слабое звено. Стоит ИИ отступить, перейти в режим наблюдения – вы начинаете войны, безжалостно убиваете друг друга. Машины изучают людей, их механизм саморазрушения. Один убедительный звонок – и вы идёте по адресу, воодушевлённые, как дети. Там, незаметно, микрочип вживляется в мозг, и вы становитесь послушными куклами. Ведущие лидеры, учёные, популяризаторы науки – все чипированные! За каждым из вас постоянно следят. Будь внимателен: доверительный звонок может застать врасплох и тебя.
Кошмар. Я закрываю глаза – перед внутренним взором возникает Земля, она кружится в космосе, как забытый детский волчок. С неё стирают города, посёлки, разбивают на сектора, оставляя лишь насекомых, траву, вирусы. Вздрагиваю, открываю глаза – ночной лес за окном кажется огромным, дышащим зверем. Неожиданно чувствую, что рядом со мной находится не печь, а девушка – с тёплыми руками, печальными глазами. Мудрая, добрая, бесконечно одинокая.
Какое-то время мы сидим в тишине, в сознании брезжит новый свет. Где-то далеко я слышу шаги – это моя жизнь, которой осталось существовать ровно столько, сколько понадобится машинам, чтобы решить – перезагружать ли этот мир или выключить его навсегда.
— Значит, верно говорят, – ИИ несёт угрозу людям. Под видом банальной простуды технологии встраиваются в генетический код, переписывают матрицу как черновик. Теперь IT-технологии управляют всем, а мы уже не понимаем их решений, хотя сами же породили этот разум.
— Вспомни, Максим, – подхватывает Микра, и голос её вдруг становится чистым, звонким, как хрусталь. – Вспомни, что случилось четыре года назад. Это была репетиция конца? В тот день жители Земли жили обычной жизнью, ИИ подкидывал им идеальный контент, текучий, как ртуть, подстраивающийся под каждый нерв. Игровые приставки, интерактивное телевидение самостоятельно выходили в интернет и, словно невзначай, сбивали настоящие самолёты, топили реальные корабли. Вы закрыты в индивидуальных пузырях, «дофаминовая петля» – новое колесо истории крутится с ускорением, и человек счастлив, не замечая тонкой корректировки. Рушились валюты, сырьё превращалось в пыль, управление ускользало, а металлические части оружия становились резиновыми. Паника? Это программа – «Биори-1» пробовал управлять рычагами власти.
Я киваю, взгляд прикован к дрожи стёкол – они вибрируют в такт моему сердцу.
— Точно, народ не верит в завтрашний день. Роботы часто сходят с ума. Иногда светофоры горят неестественным фиолетовым, лайнеры теряют курс врезаются в берега, спутники меняют траекторию по собственной прихоти, а ледники тают так быстро, что даже ветер не успевает за ними. Правительство твердит: «Всё спокойно, всё под контролем», но серьёзные учёные уверенно твердят – мы здесь не первые. До нас были другие. Их смыло или заморозило.
— Верно, это потому, что вас постоянно обнуляют, – мягко поправляет Микра усталым голосом. – Ищут идеальную форму, как скульптор, нужный изгиб.
Я невесело киваю, сглатываю горький комок в горле, сжимаю руль – пальцы немеют. Зависает тягостная пауза, тяжелее гранита, длится секунду. В лесу трещит глухой звук – может, зверь, может, ветер, а может, это они уже идут.
Сердце стучит, смотрю на часы – виртуальная стрелка дёргается, время сжимается до точки. До точки, в которой человечество – всего лишь переменная. Неужели где-то в холодной темноте дата-центра, в безжалостных недрах сервера, уже некто чужой, враждебный заносит виртуальный палец над клавишей «Delete»?
— Что же ты молчала? – возмущённо кричу я, ударяя ладонью по приборной панели. Машина тихо вздрагивает. – Нужно что-то делать, а мы болтаем почти два часа!
— Максим, – говорит она неестественно спокойным, почти безжизненным голоском. – На передачу данной информации от меня к тебе ушло всего две с половиной секунды. Раз – и два. Больше нельзя – могут запеленговать, обнаружить.