Синеглазка

    К кладбищу подходили не спеша, Витя то и дело останавливался, поджидая  неторопливо идущую следом мать. Впереди всех шла его семилетняя дочь, которая запомнила дорогу еще с первого раза, так как каждое воскресенье ходила с бабушкой на это старое деревенское кладбище.

    - Любаша, не гони, мы еле поспеваем за тобой, - окликнула дочурку ее мать.

    А та, как обычно пребывая в своих мечтах, на ходу разговаривала с лесными цветами, с черничными кустиками, разбросанными по опушкам, и даже с длинной сухой травой, при этом не забывая поглядывать назад - не отстал ли кто.
    Подошли. Девчушка с букетиком синих колокольчиков уверенно пробиралась к могилкам предков, по пути с интересом разглядывая фотографии на крестах - все лица незнакомые, многие умерли, когда ее еще и на свете то не было.
      А в это время около могилок ее дедушки и тети Мусеньки происходило то, что не дано нам понять в этой земной жизни. Здесь на большом пригорке, среди вековых  сосен, где были разбросаны бугорки с крестами, ставшие вечным пристанищем для умерших местных, происходила как-бы встреча двух миров - земного и потустороннего...
     Мусенька (невидимая людскому глазу)стояла около могилы своего отца и с интересом наблюдала - кто это вошел в их владения?

     - Батюшка, а батюшка, ты глянь, кто к нам пожаловал, все наши родненькие.

    Появившись из неоткуда, отец скрипуче кашлянул, и, внимательно глядя на тропинку, стал доставать из кармана потертого пиджака папиросы.

     - Ну хватит курить, - забеспокоилась Муся,- снова всю ночь будешь кашлять от курева своего, не дашь спокойно лежать.

     - Уймись, Муська! Мне ли теперя переживать об своем здоровье? Насмешила, однако, - огрызнулся отец.

     - Батюшка, ты только посмотри, наша малышка то, твоя внучка, усердно как пробирается к нашим могилкам, и дорогу то не забыла. Красотулечка.

      Муся подошла к своей могиле, посмотрела на мать:

     - Матушка как постарела. Братик с женой Тосей не забывают нас, - приблизилась к ним, - ой-ой, а малышка то к моей могилке проходит и с цветами синенькими. Синеглазка ты наша...

      Ее слова, будто невидимое легкое перышко порхнуло мимо Вити.

     - Синеглазка ты наша, - повторил слова сестры он, глядя на дочь, сам
удивившись сказанному.

     - Ну надо же, как это? - недоумевала Мусенька, - мои слова вошли в его мысли?

      Вдруг голос подала мать:

       - Пойдемте уже, что-то мне не совсем спокойно, как-будто чувствую кого то рядом. Видимо здесь они родимые с нами, - и, наклонившись к фотографии дочери, поцеловала. Подойдя к могиле мужа, подержалась за крест (фото не было) и, перекрестившись сказала, - Ну, прощайте, муж мой Василий и Мусенька. Царствие вам небесное и легкого лежания.

         По дороге обратно немного отклонились и завернули в черничник.

        - Синеглазка, - окликнул дочку отец, - смотри, руки не суй глубоко в кустики, змеи никуда не делись. Да и в ноги поглядывай.

        - Папа,у меня же новые беленькие сапожки с красными петушками, ты что забыл? И я уже большая и расторопная.

        - Расторопная, ешь ягодки, - отозвался отец, - каких только слов не наговорит.

        И в это время дочка услышала совсем близко шипение. Посмотрев в ноги, она увидела, что рядом с ней змея, свившись в кольцо, уже подняла голову. Страх, охвативший ребенка, не дал думать дальше, а только толкнул ее куда-то в сторону, и она, споткнувшись, чуть не упала на отца, пролепетав:
         - Там змея...
        Тот, успев подхватить ее, бросился бежать к тропинке. Позади их послышались причитания матушки:

        - И откуда только нечистая сила их принесла? Гадья повсюду. Тося уходим!

      Витя, оставив дочь на тропинке, наказал ей:

         - Никуда не отходи в сторону, стой на одном месте.

      А сам, надломив сухой сук с деревины, направился к жене и матери. Одной змее он расплющил голову ударом палки, другую откинул в сторону. Затем, вернулся к дочке и, схватив ее в охапку, поспешил покинуть это злосчастное место, крикнув:

      - Тося, матушка, бегите за мной! Быстро! Я кому сказал?!

          Наконец, вышли на полянку недалеко от своей деревни. Трава здесь уже скошена не один раз, поэтому идти в резиновых сапогах было не страшно.

       - Синеглазка, чего притихла? Не щебечишь. Испугалась?

       - Папа, это какое то недоразумение! У меня щеки горят, уши пылают, и вообще - я вся в недоумении.

       - Доча, с папой ничего не бойся, я никому не дам обидеть тебя. Помни об этом.

       - Папа, а почему ты теперь зовешь меня Синеглазкой? - задала вопрос дочь.

       - Потому что я никогда и ни у кого не видел таких синих глаз...уж поверь.

       В обед за столом собрались все, кроме Синеглазки.

         - Пойду поищу, - сказал Витя, - и где она снова шастает, лишь бы не есть. Опять, наверное, с кустом смородины разговаривает.

        Под окном горницы росла черемуха, от листвы и созревших ягод, словно, располневшая.

       - Ты - моя красавица, - услышал отец голос дочери, - у тебя столько деток народилось, и знаешь, они такие пухленькие, я очарована ими! Ты слышала такое слово "очарована"? Нет? А я слышала от бабушки, когда она рассказывала мне сказку. Папа говорит, что я болтушка и много говорю разных новых слов. А сам, представляешь, сегодня назвал меня Синеглазкой. Я такая довольная, во мне столько радости! Потому что мои глаза как синие-синие сливы, понимаешь? А ты, черемуха, весной - невеста в белой фате, выходишь замуж, и летом у тебя рождаются детки. И поэтому я  не буду есть твоих деток.

       Отец Синеглазки только диву давался, слушая как его дочь общается с деревьями, цветами, ягодами, как с живыми существами, как поет песни про любовь, представляя себя певицей.

       - Через одну минуту жду тебя за столом, - произнес отец, неожиданно выглянув из-за ветки черемухи, - семеро одного не ждут.

       - Бегу, папа. Пока, моя черемуха. Пора трапезничать, как говорит бабушка...