Расскажу о любви. Таможня

«Расскажу о любви. Таможня»
Повесть
Часть
«Таможня»

Дальше она, по-прежнему, подтверждает, что это я довела своего мужа до инсульта, чтобы начать жить с её Николаем. Она пишет, что специально напросилась к нам в гости в Хельсинки, чтобы найти подтверждение этому, но тут не стыковка её вранья.
До её приезда в Хельсинки, мой муж Шамиль был жив и успешно лечился в Финляндии. Я тогда не собиралась жить с её Николаем, наоборот, я надеялась, что мой муж поправиться и всё шло к этому.
За откровенную ложь можно было отдать её под суд, но лучше вспомнить, как это было.

Мы всего два года как переехали в Финляндию по Ингерманландской программе. Финны признали финнов-ингерманландцев и создали программу по возвращению их в государство.

Ингерманландия— историческая область на северо-западе современной России. Сейчас на этой территории расположены большая часть Санкт-Петербурга и примыкающая к нему западная часть Ленинградской области.
Моя мама и есть финка-ингерманландка. Она родилась под Ленинградом в финской деревне Суссари. Не путать с Шушары.  Сейчас исчезнувшая деревня Суссари была рядом с Шурарами, рядом с Пулково.
В войну все жители Суссари бежали в Ленинград, ища защиты,  и попали в блокаду.
Мама пережила блокаду Ленинграда, а впоследствии с матерью, сестрой и братом была сослана в Сибирь по национальному признаку и провела в ссылке одиннадцать лет. Я там и родилась.

После реабилитации им не разрешили вернуться в Ленинград, лишив их законной ленинградской квартиры на Лиговском проспекте, угол с переулком Ульяны Громовой.
Поэтому мы оказались в небольшом городке на Волге.

Общаться с родственниками в Финляндии было опасно. Так и прожили мы всю сознательную жизнь в глухом молчании. Мама не учила меня финскому языку и сама всю жизнь разговаривала шёпотом.

Узнав о программе Ингерманландцев, она подала заявление в финское Консульство в Санкт-Петербурге, но вызова не дождалась. Мы ждали своей очереди девять лет.
Нас предупредили заранее, что очередь очень большая и ждать нужно будет около десяти лет.  Пропускали в год определённое количество семей, потому что их обеспечивали полностью, начиная с квартиры и до постельного белья.

Нам бесплатно выдали всю бытовую технику: стиральную машинку, телевизор, микроволновку, электрический чайник и кофеварку, пылесос, холодильник уже был в квартире в центре Хельсинки. Затем, бесплатно привезли всю мебель вплоть до прикроватных тумбочек: стол, стулья, книжные шкафы, кровати со всеми матрасами, подушками и одеялами. Моим взрослым детям дали отдельные квартиры.

Медицинское обслуживание бесплатное. Мужа я водила на массаж. Мы часто приезжали в Россию. В две тысячи четырнадцатом году никаких санкций не было. Транспортных проблем не было. Наоборот, было очень удобно, потому что из  Санкт-Петербурга в Хельсинки шесть раз в день ходил скоростной поезд «Аллегро». А из Хельсинки в Москву и обратно каждый день ходил прекрасный скорый  фирменный поезд «Лев Толстой».

Мои рассказы о жизни в Финляндии подружки воспринимали, как сказки, и поэтому всем хотелось приехать ко мне в гости.

В тот день я была в Сызрани и спешила отвезти гостевые приглашения двум моим подругам. На улице столкнулась с бывшей женой Николая Александровича Черняева, которая стала спрашивать меня, куда я так спешу.

Мы разговорились. Она же была моим педагогом в машиностроительном техникуме, жили на одной улице. Наши дети ходили в один и тот же детский сад и в одну и ту же школу номер девятнадцать.

Их младший сын Сергей и моя старшая дочь Элла ходили в одну группу детского сада и на общей фотографии даже сидели рядышком.

Поэтому, я не смогла отказать Нине Андреевне в гостевом приглашении, когда она тоже выразила желание приехать ко мне.

И вот уже в Хельсинки иду я по улице, как вдруг звонок по сотовому телефону:
- Здравствуйте, вы такая-то такая?
- Да, это я!
- Вам звонят с таможенной службы! К вам едут трое человек, три женщины. Вы можете назвать их имена и фамилии?

Я растерялась не на шутку, остановилась, стала лихорадочно думать кто же ко мне едет? Я вообще не ожидала, что такое у меня могут спрашивать.
Выдохнув, стала называть имена. Свою учительницу я знаю:
- Нина Андреевна Черняева.

Свою подругу, которая преподаёт в школе английский язык и занималась на дому с моей внучкой английским языком, как репетитор, я тоже назвала по имени и отчеству, как звала её моя внучка:
- Ольга Анатольевна Каурова.

Там, видимо, с моих слов сверяли с их паспортами и моими гостевыми приглашениями. А я, как назло, напрочь забыла отчество моей второй подруги, которой я тоже писала гостевое приглашение в Финляндию. Мы с ней работали на заводе тридцать два года в одном отделе и даже сидели в одной комнате за соседними письменными столами, но в этот момент у меня отключилось сознание. Не каждый день мне звонят такие высокопоставленные лица.
Моё молчание вызывает у них подозрение.
- Вы не можете назвать третьего человека?

Тут я вспоминаю, что отец Оли был у нас на заводе главным технологом и звали его Евгений Колесников. «Слава тебе, Господи!» - кричу я себе, а по телефону сдержанным и уверенным голосом говорю:
- Ольга Евгеньевна Колесникова.
- Хорошо, всё верно! Где вы собираетесь располагать их? Каковы ваши жилищные условия?

Боже мой, зачем это им надо? К чему такие вопросы. Я совсем не готовилась к такому анкетированию. Нахожусь на улице по дороге в магазин, ничего не подозреваю, как вдруг столько вопросов в самый неподходящий момент. Если бы я заранее знала, что будут спрашивать меня представители Таможенной службы, я бы подготовила ответы и не мычала бы сейчас в экран телефона.
- У меня двухкомнатная квартира с раздельными входами из прихожей. В каждой комнате есть спальные места.

Слышу удовлетворительный вдох, но опрос продолжается:
- Кем вам приходятся эти женщины?

- Все мы живём на одной улице. Нина Андреевна — моя бывшая учительница. Ольга Каурова — моя близкая подруга и учительница моих детей, а Ольга Колесникова — моя подруги и сослуживица по работе.

Тут уж я выдохнула удовлетворённо, потому что чётко выразила их принадлежность к моей персоне и, честно говоря, думала, что на этом всё, но ошиблась. Новый вопрос поставил меня снова в тупик:

- Чем вы собираетесь их развлекать?

Я об этом совсем не думала. Я думала только о том, как я их буду кормить, а развлекать они себя сами будут. К тому же, они прекрасно знают, что у меня муж после инсульта и что я занимаюсь его лечением, постоянные походы по больницам. Я не собиралась их развлекать, но что-то мне надо сказать таможеннику. Придумываю на ходу:

- Во-первых, я покажу им город, новую большую и современную библиотеку возле железнодорожного вокзала. Мы сходим в музеи и, самое главное, по магазинам, потому что идёт рождественская распродажа.

На счёт магазинов я почувствовала по телефону их одобрение.
- Спасибо! Встречайте гостей!