Глава 10. Слепая зона

Сыщик тихо прикрыл дверь подсобки для чистого белья, оставив директора один на один с его паникой и разбросанными по полу простынями. Поворот ключа в замочной скважине прозвучал сухо и окончательно. Он спрятал связку ключей в карман штормовки, которую временно взял у обслуживающего персонала - Артур будет здесь, пока Палыч не разберется со всей этой преступной схемой до конца.

Старый сыщик вернулся в ярко освещенную столовую тем же быстрым, бесшумным шагом. В зале ничего не изменилось: звенели ложки, вилки, отдыхающие бурно обсуждали скорый приезд спасателей, а в воздухе пахло наваристыми щами. Главврач сидела на прежнем месте. Она все так же неподвижно смотрела в свою остывающую тарелку, но Палыч заметил, как дрогнули ее плечи, когда она увидела, что сыщик вернулся один, без директора.

Палыч подошел к ней со спины, слегка наклонился и негромко, но властно произнес:

- Вера Николаевна, пройдемте в ваш кабинет. Нужно зафиксировать кое-какие медицинские карты до приезда городской опергруппы.

Она неохотно поднялась. В ее глазах не было страха - там застыла глухая, ледяная покорность человека, который уже потерял все, что мог. Женщина молча пошла впереди Палыча по длинному коридору в сторону лечебного крыла.

Через несколько минут они оказались в ее медицинском кабинете. Здесь пахло спиртом, лекарствами и мокрой хвоей из приоткрытой форточки. Едва дверь закрылась, старый опер подошел к ее рабочему столу, но садиться не стал. Он повернулся к женщине и ударил наотмашь, без предисловий:

- Артур только что полностью сдал вас, Вера Николаевна. Я запер его в подсобке, где он сдавал все ваши криминальные схемы. Директор утверждает, что это вы последние полгода кололи постояльцам какие-то спецрастворы, которые вам присылали из Москвы. Он заявляет, что судью Астахова и Марка убрали именно вы, чтобы спрятать концы в воду.

Главврач даже не вздрогнула. Она спокойно подошла к окну, за которым в густом тумане оглушительно рокотали невидимые экскаваторы, бульдозеры.

- Артур - трусливое, вороватое ничтожество, - тихо, но удивительно твердо произнесла она, не поворачивая головы. - Он всю жизнь умел только воровать бюджеты, выделяемые для санатория, и дрожать перед высшим начальством. Да, Петр Павлович, левые схемы с медикаментами были. Меня заставили. Двадцать лет назад прокурор Москвы замял дело "черных аптекарей", но оставил меня на крючке. Все эти годы я была для него рабыней. А эту архивную папку санатория за три года... Артур уничтожил сразу, когда судья Астахов приехал в санаторий, он пытался прижать его стене... угрожал Артуру. Тот не испугался. Когда я об этом узнала через Марка, была спокойна как удав. Артур уничтожил компромат и Астахову нечего было нам предьявить...

- Я не убивала ни судью, ни Марка.

Она резко повернулась к Палычу, и в ее глазах впервые прорвалось страшное, сокрушительное горе.

- Марк был моим сыном, понимаете вы это? - ее голос сорвался на выкрик. - Моим единственным сыном!

Сыщик молча всматривался в ее раздавленное лицо. Его многолетний оперский опыт кричал: женщина говорит правду. Она не была палачом. Директор санатория был слишком труслив для мокрухи. Ловушка, которую Палыч выстраивал вокруг руководства санатория, внезапно дала осечку.

- Кстати, тонометр... - негромко произнес Палыч, резко повернувшись к женщине. - Астахов ведь страдал тяжелой аритмией, своим тонометром он мерил пульс и давление по несколько раз в день, то есть, контролировал перебои в ритме сердца... - Медсестра призналась, что именно вы ей дали электронный прибор. Тот самый прибор, который проходил двадцать лет назад по делу "черных аптекарей". Вы сознательно сделали подмену.

Главврач в ужасе прижала ладонь к губам. Она хотела что-то сказать, но в этот момент тяжелый рокот экскаваторов и бульдозеров за окном перекрыл совершенно другой, грохочущий звук.

Прямо над крышей главного корпуса, поднимая мощные вихри древесной трухи и расталкивая туман, с глухим, надрывным ревом пронесся тяжелый красно-белый вертолет МЧС. Вертушка сделала крутой вираж и со шквальным шумом винтов пошла на посадку. Там, за воротами, на широком асфальтированном пятачке перед вьездом в санаторий спасательный борт МЧС прямо приземлился в пяти метрах от здания. Из бокового люка, едва шасси коснулись земли, один за другим выскочили пятеро мужчин в черных куртках поверх бронежилетов. Возглавлял опергруппу высокий, седовласый полковник - старый друг Палыча из Главного управления собственной безопасности г. Москвы. Столичная спецгруппа, получив снимки архивных расписок от Палыча прилетела бортом спасателей, чтобы не распугать отдыхающих и лично перехватить дело прокурора.

Палыч круто развернулся к выходу:

- Москва прибыла, Вера Николаевна. Пойдемте. Сейчас мы вместе, в вашем присутствии откроем кабинет директора, где лежит мертвый Марк.

Они быстрым шагом вышли из кабинета главврача и спустились на первый этаж к административной части. На встречу им по длинному коридору, прямо от центрального входа, торопливо шагал полковник СУБ со своими бойцами, на ходу доставая удостоверение.

- Палыч, здорово! Едва пробились к вам через этот чертов туман, видимость была практически нулевая, - жестко бросил друг, пожимая сыщику руку. - Где тела Астахова и парня-секретаря? Показывай!

- Саныч, архив у меня, не переживай, в тайнике, - Палыч уверенно повел полковника дальше по коридору. - И оба тела здесь, на первом этаже. Совсем рядом. Сначала зайдем в кабинет директора - тело парня лежит под столом. Чуть дальше в люксе - тело судьи Астахова.

Главврач растерянно плелась сзади, едва поспевая за мужчинами. У самой двери кабинета Артура сыщик резко замер. Казенная бумажная лента опечатывания, которую он лично наклеил на косяк двери и на замочную скважину, была безжалостно сорвана и повисла унылым лоскутом. Дверь была приоткрыта. Палыч молча толкнул ее рукой и первым шагнул за порог. Вера Николаевна и московские оперативники двинулись следом. В кабинете директора по-прежнему царил идеальный порядок. Сыщик заглянул под стол...

Там было пусто. Палыч на секунду оцепенел, отказываясь верить собственным глазам. Он резко развернулся, выбежал из кабинета и бросился дальше по коридору. Московские бойцы поспешно бежали за ним.

У нужной двери сыщик снова резко затормозил. Казенная бумажная лента, которую он также опечатал, была сорвана. Палыч с размаху толкнул дверь от себя. Кровать была аккуратно заправлена. Подушки взбиты. Никаких признаков того, что здесь кто-то умирал...