На одной волне

   Тоби изо всех сил закусывал губу, чтобы не расплыться в глупой, но довольной улыбке. Рассказать кому-то —не поверят! А когда он докажет, что не врет, друзья лопнут от зависти и наперебой начнут канючить: «Где нашел такую халяву?»
Ему будут платить. Настоящие деньги. За то, что он спит!
   Схема казалась сказочной: пришел к назначенному часу в лабораторию, развалился на кушетке (ну или что там у них заготовлено) и давишь пару-тройку часов. А в конце месяца — чек. От предвкушения удовольствия у Тоби защекотало в груди.
   Правда, пара вопросов все же не давала покоя. Как именно его собираются отправлять в царство Морфея? Накачают таблетками? Усыпят гипнозом? Или по старинке — дубовым молотком по темечку? В университетском библиотечном архиве он как-то читал, что в Средневековье ценились эскулапы, умевшие вырубить пациента одним точным ударом, да так, чтобы бедолага не остался дурачком. Впрочем, Тоби ухмыльнулся своей мысли: в XXI веке в родном универе до такого варварства вряд ли додумаются.
   Единственной ложкой дегтя в этой бочке дарового меда была куча датчиков, которыми облепят голову. Ученые изучают сон.
   Другого это напугало бы до смерти. Анализ чужих снов! Это же все равно что перед чужими людьми сбросить с себя не просто одежду, а предстать с обнаженной душой. Страшно до дрожи. Но Тоби, слава богу, сам грыз гранит науки на биофаке и трезво понимал: регистрация фаз сна и визуализация картинок — это одно, а сокровенные движения души —другое. Они как фундамент и крыша: вроде бы части одного дома, а разницы между ними больше, чем сходства.
   Да и не было в его душе никаких скелетов, которые могли бы вылезти наружу через сновидения и напугать яйцеголовых.
   Сегодня — первый «оплачиваемый» сон!
   В небольшой, мягко освещенной аудитории полукругом стояли четыре глубоких раскладных кресла, в которые так и подмывало зарыться с головой. В центре этой уютной дуги сиротливо примостился обычный пластиковый стул.
   Тоби украдкой оглядел своих «коллег по цеху». Еще один парень с параллельной группы и две незнакомые девушки — все, судя по вечным студенческим рюкзакам, тоже с биофака. Логично, объявление-то висело на их факультетском стенде.
   Свет приглушили, и дверная петля тихо скрипнула. В зал вошел худощавый мужчина, слегка прихрамывающий и опирающийся на изящную трость. Он с почти родительской теплотой осмотрел собравшихся и присел на пластиковый стул.
Тоби приготовился слушать нудную вводную лекцию об этапах эксперимента, но незнакомец лишь загадочно улыбнулся и поднял трость.
   В ее набалдашник был вправлен крупный, безупречно ограненный камень. На секунду Тоби показалось, что это большущий бриллиант, но тут же мысленно дал себе подзатыльник: да эта трость тогда стоила бы как вся лаборатория!
— Смотрите на этот замечательный камень, — голос мужчины звучал мягко, убаюкивающе. — Видите, он словно светится изнутри? Сосредоточьтесь на нем. Пусть остальной мир поблекнет. Я начну отсчет, и на цифре «Десять» вы сладко уснете…
   «Ага, все-таки гипноз», — успел подумать Тоби.
— Один… Вам очень комфортно в кресле. Приятное, ласковое тепло растекается по плечам, по спине… Два… Руки наливаются тяжестью…
   Тоби честно пытался слушать, чувствуя, как его охватывает нежная, ватная нега. И едва до него сквозь пелену донеслось далекое, шелестящее «Десять», как в глаза неожиданно ударил яркий свет!
— Не вставайте резко, пока ассистенты не снимут датчики, — раздался над ухом знакомый голос.
   «И это все?» — Тоби почувствовал легкий укол разочарования. Он зажмурился, пытаясь нащупать в памяти хоть обрывок сна, но в голове была лишь звенящая пустота.
— Простите… — замялся он, не зная, как обратиться к гипнотизеру.
— Профессор Сартер, — добродушно подсказал тот, протирая очки.
— Профессор Сартер, а… можно взглянуть на результаты? Ну, хотя бы одним глазком?
— Разумеется! Что за вопросы, мы же коллеги! Пройдет пара лет, и кто-то из вас наверняка пополнит штат нашей лаборатории. Не торопитесь бежать в столовую, сегодня каждый из вас узнает о себе кое-что любопытное.
   Спустя пару минут Тоби уже сидел рядом с профессором в операторской. Излучение мониторов подсвечивало лицо ученого приятным голубоватым светом. На левом экране бежали строчки данных, на правом — переливались графики.
— Взгляните, — профессор оживленно ткнул пальцем в экран. — Наиболее яркую динамику у вас показало тета-излучение на частоте шесть и двадцать две сотых герца. Ровно через шестнадцать минут вы погрузились в фазу быстрого сна, и мы зафиксировали вот эту замечательную картинку…
   Правый монитор вспыхнул сочным зеленым цветом, поверх которого изгибались черные пульсирующие линии.
   И в этот миг в голове Тоби словно прорвало плотину! Нахлынуло яркое, почти осязаемое воспоминание.
— Свежая трава… — прошептал он. — Мне снился луг! Огромный, бескрайний зеленый луг!
— Замечательно! — профессор одобрительно похлопал его по плечу. — Буйство зеленого — классический маркер абсолютно уравновешенной, здоровой нервной системы.
   Пока Сартер увлеченно объяснял значение других частот, Тоби погружался в свой сон все глубже.
   Он снова был там. Солнце тепло припекало затылок, под босыми ногами шелковисто заминались стебли. Людей вокруг не было, зато из густой травы к нему навстречу выходили дикие кошки — статные тигры, грациозные гепарды, скрытные рыси и дымчатые барсы. Они вовсе не рычали. Тоби смело чесал их за ушами, гладил жесткую шерсть и только вздыхал про себя: эх, жаль, в карманах не найдется ни кусочка мяса, чтобы угостить этих пушистых гигантов!
   На следующий сеанс Тоби шел с нетерпением. Профессор привычным способом погрузил группу в сон, и на этот раз Тоби вынырнул из небытия с совершенно четким, звенящим воспоминанием.
   Он снова стоял на том же лугу. Только теперь его пересекала прозрачная, журчащая речушка. Через нее перекидывался изящный, совсем как из сказки, горбатый мостик… из чистого стекла! Тоби ступил на него с замиранием сердца, боясь, что хрупкая конструкция треснет под его весом или он поскользнется. Но стекло было прочным и теплым. Он замер на самом верху, разглядывая, как внизу в прозрачной воде шустро суетятся золотистые рыбки.
   Едва он сошел на другой берег, как том месте, где он стоял прежде появилась шумящая, пестрая толпа. Люди с опаской сгрудились у края моста, никто не отваживался сделать первый шаг. Тоби улыбнулся и начал махать им руками, громко убеждая: «Эй, не бойтесь! Он крепкий! Переходите по одному!»
   Народ послушался, и вскоре толпа благополучно перебралась и рассеялась. В ту же секунду что-то словно щёлкнуло, и всё, что окружало Тоби приобрело приятный голубой оттенок. Трава из зелёной стала зелёно-голубой, напоминая цвет морской волны. А на том месте, где была толпа, появилась девушка в белоснежных брюках и таком же белом свитере.
— Не бойся, мост выдержит! — крикнул ей Тоби.
   Девушка лишь смешливо отмахнулась:
— А я и не боюсь. И вообще, зачем мне наступать на стекло?
   И прежде чем Тоби успел рот открыть, она плавно оторвалась от земли и легко, словно пушинка, поплыла по воздуху над мостом. Через пару секунд она уже опустилась рядом с ним.
   Тоби почему-то ни капли не удивился. Он уже открыл рот, чтобы спросить: «Если ты умеешь летать, зачем вообще нужно было лететь именно над мостом, а не напрямую через реку?» — но задать вопрос не успел. Его разбудили.
   Компьютер, конечно, не мог нарисовать девушку. На мониторе профессора зеленый луг был исчерчен хаотичными цветными пятнами — требовалась запредельная фантазия, чтобы разглядеть в них людей. Зато цифры на соседнем экране приводят Сартера в полный восторг!
— Фантастика! — профессор даже подпрыгнул на стуле. — Чувствительность твоей коры на шести герцах подскочила в разы! Это феноменально! Стоит тебе проговорить сон — поделиться им хотя бы с алгоритмом — как мозг начинает прокачивать эту способность, будто мышцу на тренажере. Вот, держи, — он протянул Тоби листок. — Сделай дома пару простых ментальных упражнений. Думаю, на следующем сеансе мы получим прорыв!
   Тоби хотел было по-студенчески выкрутить ситуацию и спросить, полагается ли за «домашнее задание» премиальная доплата, но сдержался. Все-таки это его профиль, наука. Можно и постараться ради родного факультета.
   Третий сеанс накрыл его волной изумрудной свежести. Тоби стоял на солнечной опушке леса, пахнущей молодой березовой листвой и орешником. По правую руку от него, прижавшись к ноге, сидел сильный, грациозный гепард, и Тоби крепко держал его за кожаный ошейник.
   А перед ними стояла она. Та самая девушка из второго сна. Только теперь её брюки и свитер были не белыми, а светло-голубыми. Тоби заметил, как у нее блестят глаза, с каким восхищением и боязнью она смотрит на хищника, не решаясь приблизиться.
— Не бойся, — мягко проговорил Тоби, ободряюще ей улыбнувшись. — Пока я держу его, он тебя не тронет. Можно подойти и погладить, у него шерсть мягкая!
   Девушка несмело шагнула вперед и прикоснулась к большой пятнистой голове.    Гепард зажмурился и громко, совсем по-кошачьи, замурчал. Девушка переливчато рассмеялась и… от избытка чувств снова взмыла в небо!
   У Тоби перехватило дыхание. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Вдруг ее магия кончится? Крыльев-то у нее нет, она же упадёт и разобьется!
   А она, смеясь, кружила над верхушками берез, легкая и недосягаемая. Тоби мчался следом, перепрыгивая через кусты, не спуская с нее глаз, сбивая ноги и готовясь в любую секунду подставить руки, если она начнет падать.
   Наконец, кружить ей надоело — или сил больше не осталось. Девушка плавно, словно тополиный пух, спланировала прямо в его раскрытые объятия.
Тоби подхватил ее. На миг его обдало волной тепла, а в ноздри ударил едва уловимый, но невероятно пьянящий аромат — смесь жасмина, свежего ветра и чего-то совершенно родного. Голова пошла кругом…
   И в эту секунду он открыл глаза.
— Эмоциональный всплеск зашкаливает! —радостно говорил спустя пять минут профессор, показывая пальцем на пылающий экран. — Картина плотная, почти осязаемая! Смотри, это уже не луг, легко распознаётся лесной массив! Вот это крупное пятно — очевидно, ты. А вот это… хм, другой субъект. Или животное? И смотри, какая-то крупная птица кружила над тобой, а потом опустилась прямо на плечи… Эй, Тоби? Тебе плохо?
   Тоби сидел, зажмурившись и сжимая кулаки. Этот запах… Он не исчез! Он стоял в ноздрях, в легких, заполнял всю операторскую, стоял в ушах звоном. Она была здесь. Везде и нигде.
— Мне… мне надо на воздух, профессор, — выдохнул Тоби, сорвался с места и, не слушая криков Сартера: «Погоди, отдохни на диване!», выскочил в коридор.
   На улице, под раскидистой старой акацией, стояла покосившаяся деревянная скамейка. Тоби рухнул на нее, закинул голову и жадно задышал чистым, прохладным воздухом.
   Дикая паника и волнение постепенно уступали место странному, щемящему покою. Но вставать и идти домой он пока не рисковал — ноги все еще были ватными.
   Дверь лабораторного корпуса скрипнула. На улицу вышла его коллега по опыту — высокая рыжеволосая девушка в черных потертых джинсах. Она на секунду замерла, оглядывая пустой двор, замешкалась, а потом решительно направилась прямо к его скамейке.
— Я могу присесть? — тихо спросила она, указав тонким пальцем на краешек деревянных реек.
— Конечно, садись, — Тоби подвинулся.
   Она присела на самый край. Несколько мгновений висела тишина, слышно было только, как в ветвях акации шумит ветер. Девушка смотрела на свои кеды, а потом вдруг чуть повернула голову, смущенно улыбнулась и произнесла:
— Спасибо, что разрешил погладить гепарда. И… что поймал, когда я устала.
   Она опустила голову, и не смотря на Тоби, добавила:
– У меня тоже максимум на шесть двадцать два. Сартр сказал, что если всё будет идти так, как он полагает, то мы научимся разговаривать без слов.
    И вопросительно посмотрела на Тоби.