венский стул

«Одинокий венский стул отбрасывал тень. Что-то закруглённое, с перекрестьями, причудливое. И последние солнечные лучи, проникшие сквозь дырчатую тюль. Освежали истёкшие часы в памяти и чувствах..

Всплывали подробности нервного разговора. Тон, взятый сразу - как голоп у скаковой лошади. Потискивание рук оппонентом, закрытые двери наглухо. Чтоб никто лишнего не услыхал.

Вся эта возня, перепалка. И ожидание неизбежного конца и мучениям. И надеждам..

И аргументы приводимые, и неуверенность в паузах. Два раза постучали: «У вас всё нормально?»

«Нормально!» - он крикнул. И затих, ожидая. За створкой постояли, попереминались. И загрохотали каблучками в сторону холла. А далее, к входной группе. После, на улицу.

Она всегда полагала, что главное - что она скажет. Как будет выглядеть, как получится себя вести. Но он, казалось, не замечал. Ни взгляда призывного, ни наряда классного. Ни покорности её, ни попытки вывести беседу на лад мягкий и прошлый. Когда всё ещё было хорошо..

Он затаился. Выглядел напряжённым, раздражение плескалось через край. Все сорок минут неприятных выяснений на неё не глядел. А чаще подходил к окну и наблюдал спешащих по домам прохожих. В эти мгновения - ей так чудилось. Она и вообще пропадала с экрана его радаров. Не то, что прежде..

Самое поразительное - она не понимала, что ему нужно. Зачем этот неожиданный допрос. Откуда взялись подозрения и наветы. Кто наклепал про неё боссу. Она чиста и прозрачна. Она - вся на ладони.

Но он упорно жал свою линию. «Нам необходимо переменить характер отношений. Мы - лишь коллеги. Ни друзья, ни любовники. Ты слышишь меня?..»

Она слышала. И всё одно не понимала..

Ближе к шести - уж все из кабинетов повысыпали, прошаркали мимо. Побубнили рваными фразами, похлопали дверьми. Завели движки разнообразных авто, на парковке. И отчалили. В коридорах и всём офисном пространстве установилась тишина. Только старуха-уборщица звенела ведром и связкой ключей.

Он мельком уткнулся в наручные часы. Скривился. И пошёл вон из начальственного кабинета. Перед тем, как покинуть её. Сказал зло и жадно: «Лучше бы ты уволилась..»

Она вскрикнула, подбежала. Уже испугавшись всерьёз. Положила влажную тяжёлую ладонь ему на плечо. Он дёрнулся и рывком руку скинул. Отвернулся, но и остановился.

Она, не зная что предпринять. Плаксиво и нежно - так ему нравилось в давние времена. Упрекнула: «А подвезти?.» И жарко, на ухо: «Помнишь? Как когда-то. В салоне целовались до умопомрачения. Под балконами моими..»

Он покривил лицо снова. Каменно ответил: «Помню. Но верю, что забуду!»

«А если я тебя? Подвезу. Просто. До дома..» - крайняя, отчаянная попытка.

Взявшись пальцами за ручку дверную, рявкнул: «Я не на автобусе!» И исчез..

Она, не осознавая как, дотянула до адреса. Поднялась на свой этаж, ввалилась в квартиру. Кинула сумки и вещи на крючки в прихожке. И двинула на кухню.

Таращилась, не узнавая. И замечая - наконец - то, что ускользало раньше..

Некоторым людям надо сказать, что они влюблены. Что их любят. Без чужого мнения они не разберутся. Когда-то ей об этом сказали, о чём-то подобном..

Одинокий венский стул - он притулился возле окна, расположившись почему-то криво, нескладно. И он отбрасывал тень, ибо был на пути последних багряных лучей, заходящего солнца. А проснувшийся разум освежал воспоминания - давнишние и крайних истёкших часов. В чувствах..»