явит воскрешение духа, правильно. Мы добавим:
воскрешение духа может предшествовать явлению Прихода, как принятие сознательное Учения Владыки Майтрейи. Истинно, воскрешение!
Друзья!
Из Сети
Быстрый ответ Алисы AI
"...Нет, 24 августа 2026 года не является каким-либо известным праздником или памятной датой, связанной с «владыкой Шамбалы».
Скорее всего, вы столкнулись с фейком или городской легендой. В открытых источниках нет никаких подтверждённых данных о том, что в этот день отмечается какой-либо праздник, историческое событие или сакральная дата, связанная с мифической страной Шамбалой.
Что действительно отмечается 24 августа
В этот день в церковном календаре — день памяти священномученика Евпла Катанского. Он жил на Сицилии в III–IV веках, служил архидиаконом и был казнён за проповедь христианства во время гонений.
В народном календаре этот день известен как Евпатий Коловрат. Важно понимать, что это не церковный праздник, а отголосок древних народных поверий, связанных с легендарным рязанским богатырём Евпатием Коловратом. С этим днём связаны различные суеверия: например, считалось, что в ночь на 24 августа на болотах можно увидеть блуждающие огоньки или белого коня.
Откуда мог взяться этот миф
Идея о «владыке Шамбалы», отмечающем в этот день что-то важное, скорее всего, родилась в рамках эзотерических или конспирологических теорий. Такие истории часто распространяются в интернете как «секретные знания», но не имеют под собой реальной основы".
...Други!
Увы, нейросеть Алиса, к сожалению, ничего не
знает о Владыке Шамбалы!?
Обратимся же к более просвещённым источникам.
"Первые упоминания о Махатме Мории принадлежат
Елене Блаватской. По её заявлениям, Кут Хуми Лал Синг и
Махатма Мория помогли ей основать Теософское общество.
Внешность Махатмы Мории и личные встречи с ним были
описаны в деталях различными теософами.
Современная историческая наука отмечает, что не имеется
достаточных доказательств существования Учителей
Блаватской. Также отсутствуют надёжные материальные
свидетельства и несомненные факты, которые могли бы, по
крайней мере, подтвердить существование людей, послуживших
прообразами теософских махатм.
Елена Блаватская писала, что махатмы Мориа и Кут Хуми тесно сотрудничали с ней в работе над её
двумя трудами «Тайная доктрина — синтез науки, философии и религии» и «Разоблачённая Изида».
Блаватская утверждала, что Махатма Мориа с детства являлся ей в снах и видениях, и что 12 августа
1851 года, в день её двадцатилетия, в Гайд-парке (Лондон) состоялась их первая встреча. Графиня
Констанс Вахтмейстер, вдова шведского посла в Лондоне, со слов Е. П. Блаватской передаёт
подробности того разговора, в котором Учитель сказал, что ему «требуется её участие в работе,
которую он собирается предпринять», а также, что «ей придётся провести три года в Тибете,
чтобы подготовиться к выполнению этой важной задачи».
С 1852 по ок. 1854 год Блаватская провела в Индии. В своей книге «Из пещер и дебрей Индостана»
Блаватская в литературной форме описала путешествия по Индии со своим Учителем, которого в
книге она называет Такур Гулаб-Сингом.
https://ru.wikipedia.org/
...Да, а потом,в веке 20-м, с Владыкой Шамбалы общались и Рерихи!
ОН стал их УЧИТЕЛЕМ!
В.Н.
*****************
1.ВЕСТНИКИ. ИСТОРИЧЕСКИЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА ПОСЕЩЕНИЯ ШАМБАЛЫ
«С древнейших времен многие искатели истины пытались достичь сокровенной обители и встретиться с
легендарными мудрецами Востока. Но лишь единицы наиболее духовно подготовленных людей
действительно смогли достичь этой цели. Существует незыблемый закон в отношении посещения духовной
обители Востока представителями внешнего мира: «Дойдет лишь тот, кто позван».
Как писал Н. К. Рерих в «Сердце Азии», «один из Махатм был спрошен, отчего они так заботливо скрывают свои
ашрамы». Махатма ответил: «Иначе бесконечные шествия и с запада, и с востока, и с севера, и с юга наводнят
наши уединенные места, куда без разрешения никто не дойдет и не потревожит наши занятия».
Невозможность физического посещения Шамбалы обычными людьми заключается не только в том, что Махатмы
никогда не смогут принять у себя всех желающих пообщаться с ними, не говоря уже о том, чтобы сохранить при этом
тайну своего местонахождения. Пребывание в Ашраме Шамбалы обычных людей, неготовых выдержать атмосферу
обители, напряженную мощными духовными энергиями, к тому же усиленными работой многочисленных
технических агрегатов и особой, невиданной представителями нашей цивилизации, аппаратурой, может нанести
непоправимый вред их здоровью. Кроме того, как мы уже говорили, аурические излучения Архатов обладают
необычным силовым полем, выдержать излучения которого под силу далеко не всем из самых подготовленных в
духовном отношении людей» (Н.Ковалева).
Е.Рерих писала одному из последователей Живой Этики:
«Вы пишете о Вашем единственном желании «попасть к Учителю, если же нельзя, то к Его ученику…». Должна
сказать, что еще не встречала человека, который бы, узнав нечто о великом Белом Братстве, не устремился на поиски
Их. Но редко кто, вернее, почти никто не задается вопросом — готов ли он духовно и физически к тому
напряжению? Выдержит ли его физическая оболочка страшное нагнетение атмосферы, окружающей эту Твердыню?
Только тот может приблизиться к ней, кто здесь, на Земле, среди борений и преодолений всевозможных трудностей,
изжил все привычки и привязанности и огненно трансмутировал в подвиге самоотвержения свои энергии. Не
пройдя земного чистилища, нельзя вступить в Рай. Огни Высших энергий опалят отягощенную ауру. Потому лишь
один и очень редко двое в столетие достигают эту Твердыню. Также Вы знаете, что Вел[икие] Учителя никогда не
вторгаются в карму человека и потому не делают никаких исключений. Карма может привести человека в Их
общину. И если такая карма налицо, то никто и ничто, кроме самого человека, не сможет воспрепятствовать
осуществлению ее. Потому приложите все Ваши устремления как можно лучше приложить в жизни все Заветы
Учения и предоставьте все остальное Карме и великому знанию Владык» (Е. И. Рерих, 24.05.36.)
Личных свидетельств очевидцев, которым суждено было самим проникнуть в Братство или в один из его Ашрамов,
сохранилось совсем немного.
Самым древним историческим документом такого рода является книга греческого софиста Филострата о жизни
великого греческого мудреца Аполлония Тианского, жившего в I веке н.э.
Аполлоний Тианский
(из книги Р.Рудзитиса «Братство Грааля»)
Философ-новопифагореец, софист, путешествовавший из страны в страну, своими речами оказывал мощное
воздействие на сознание слушателей. Аполлоний слыл также провидцем и магом-чудотворцем, и ему,
подобно Христу, приписывали божественное происхождение. При жизни он был необычайно популярен,
его даже обожествляли, в его честь римские императоры воздвигали храмы и чеканили монеты.
Повествование о жизни Аполлония написал в III веке греческий софист Филострат, основываясь на рукописях,
оставленных очевидцем (учеником Аполлония Дамидом), и на устных традициях. В этой книге подробно описано
интереснейшее путешествие Аполлония в Индию в гости к таинственному Братству мудрецов-браминов. Во время
всего его путешествия происходит немало необычного и удивительного.
В Индии Аполлония и его ученика Дамида сердечно принимает царь-философ Фроат, ученик упомянутых
браминов. Фроат рассказывает Аполлонию о глубоком уважении, какое индусы питают к философии, и о
серьезных испытаниях, какие налагают на взыскующих философии их учителя, и также высказывает глубоко
правдивые слова о положении философского познания на родине Аполлония (в Элладе), которые
знаменательны для всех эпох.
«У вас есть законы, — говорит он Аполлонию, — о смертной казни для фальшивомонетчиков и еще какой-то там
казни за приписывание себе несуществующих детей, но за подлог и порчу философии (т.е. истины) не карает
никакой закон и никакая власть этому не препятствует».
Затем царь Фроат рассказывает Аполлонию о браминах или подлинных мудрецах, к которым хочет отправиться и
Аполлоний, и о том, какие трудности вырастают на пути непрошенных пришельцев в их обитель. Даже Александру
Великому, когда он вторгся в Индию, не было разрешено посетить этот край. Это место находится между
реками Гифас и Ганг. «Если бы даже Александр и переправился через Гифас и покорил всю округу, —
рассказывает Фроат, — то все-таки не мог бы взять крепость, где обитают мудрецы, будь с ним хоть десять тысяч
Ахиллов и тридцать тысяч Аянтов, ибо мудрецы не бъются с пришельцами, но отражают их, посылая знамения и
бедствия». Так были изгнаны Геракл Египетский и Дионис, с оружием вторгшиеся в Индию и пытавшиеся
захватить это священное место с помощью своих осадных машин. «Мудрецы, казалось, пребывали в покое, но
лишь воины приблизились, тотчас низверглись на них громы и молнии, прогоняя их и выбивая из рук оружие».
При расставании с Аполлонием царь Фроат дает ему рекомендательное письмо к старейшине браминов-мудрецов
Иарху, в котором просит принять Аполлония дружественно, как божественного мужа. Вот содержание этого
интересного письма:
«Царь Фроат Учителю своему Иарху и сотоварищам его: радуйтесь! Аполлоний, муж премудрый, полагает вас
мудрее себя и явился, дабы поучиться у вас. Итак отошлите его не прежде, чем узнает он все, ведомое вам, и не
пропадет ничто из науки вашей, ибо превосходит он всех людей памятливостью… Спутники его также достойны
похвал за преданность свою столь великому мужу. желаю Тебе и товарищам Твоим всего наилучшего».
После долгого путешествия по странам, полным чудес, Аполлоний и его спутники прибывают в богатую и
цветущую местность и наконец, видят скалы, на которых стоит крепость мудрецов. Здесь проводник каравана в
благоговейном ужасе падает ниц. Аполлоний понимает, что священная обитель мудрецов близка. Индусы боятся
этих мудрецов больше, нежели своего царя. Также и сам царь, владеющий этою страною, часто является к
мудрецам за советом, как выразителям божьего промысла. Когда путники приближаются к деревне, неподалеку от
которой высится холм, на коем обитают мудрецы, они видят юношу, спешащего им навстречу. Мудрецам уже
заранее известно о прибывании Аполлония, и они послали навстречу ему проводника, который укажет путь к
святому месту. Путешественников поражает, что юноша говорит с ними по-гречески. Аполлоний оставляет своих
спутников в селении, потому что проводник указывает ему одному следовать за ним, ибо «так велели Сами».
Холм мудрецов высотою с афинский Акрополь и окружен скалистыми обрывами, причем скалы то тут, то там
воспринимаются как изваяния. Гора окутана облаком, и там обитают мудрецы, по желанию становясь то
видимыми, то невидимыми. Поднимающиеся на гору прежде всего видят колодец, излучающий ярко-синее
сияние. Вода колодца почитается святой. Там же огнедышащий кратер, у которого индусы очищаются от невольных
прегрешений. Эту гору считают центром Индии. Огню здесь поклоняются как святыне и получают его якобы
прямо от лучей солнца. Ежедневно в полдень здесь поют гимны Солнцу.
Мудрецы-брамины, по словам самого Аполлония, — сверхземные существа, хотя и живут на земле «Они
обитают на земле и не на земле, без стен оборонены и не владеют ничем, кроме всего сущего». При
священнослужении в честь Солнца они, не предпринимая никаких особых усилий к тому, поднимаются в воздух на
два локтя от земли.
Днем мудрецы просят Солнце сделать землю цветущей и счастливой. Ночью они просят огненный луч не оставить
людей во мраке. Это луч солнца, который брамины чудесным образом сохраняют. Мудрецы по желанию
вызывают дождь или разгоняют тучи и получают солнечный цвет. Без каких-либо приготовлений они получают
все, что только пожелают и чего у них нет.
Внешний облик самих браминов прост, но величествен. Они носят длинные волосы. Голову повязывают белой
повязкою. Их священное одеяние, как называет его автор, очень простое и сделано из одного куска ткани, «из
самородной шерсти, которую производит земля». Ходят они босиком. У каждого брамина имеются перстень и
посох, обладающие чудесными свойствами. С их помощью могут добиться всего, но эти способности они хранят
как тайну.
Когда Аполлоний входит в Обитель, Старейшина Братства — которого зовут Иарх — остается сидеть в своем
украшенном кресле, в то время как другие мудрецы идут Аполлонию навстречу. Имя Иарх, вероятно, есть
сокращенное греческое Hierarches, т.е. Владыка. (Некоторые исследователи пытаются образовать это слово от
санскритского Archat — высшая духовная степень в буддизме). Разговор ведется на греческом языке. Аполлоний
высказывает свое убеждение, что знания браминов намного глубже и божественнее его собственных знаний,
поэтому он и предпринял этот далекий путь, какого доселе ни один из его соотечественников не совершал.
Начиная беседу, Иарх говорит, что не станет его расспрашивать, ибо ему уже все об Аполлонии известно. Он
сообщает Аполлонию некоторые подробности из его жизни, и последнего глубоко поражают способности
ясновидения старейшины индийской общины. Иарх говорит, что Аполлоний может приобрести эту мудрость и что
он готов его учить.
После обряда поклонения Солнцу, когда все присутствующие поют гимны и на мгновение возносятся в воздух,
начинаются философские беседы. Мудрецам, которые утверждают, что им известно все, Аполлоний по методу
греческой философии предлагает вопрос: ведают ли они о себе? Ибо греки познание самого себя считали самым
трудным. Иарх отвечает: «Мы потому и всесведущи, что прежде всего познали самих себя, — никто из нас не
предался бы сему любомудрию, не постигнув прежде самого себя». Тогда Аполлоний спрашивает: «Кем же вы
себя считаете?» »Богами», — отвечает Иарх. — «А почему?» — «Потому что мы добрые люди».
Далее, спрошенный относительно мнения о душе, Иарх отвечает, что тут их мнения совпадают с учением Пифагора
и египтян, т.е. что он верит в реинкарнацию и даже помнит свои прежние воплощения. Также и Аполлоний
помнит, что он в прошлой жизни был кормчим египетского корабля (или, переводя с языка символов,
правителем Египта).
Аполлоний гостит у индийских мудрецов четыре месяца и знакомится с их жизнью и учением. Из этого учения
биограф сохранил лишь редкие фрагменты, к тому же подчас пропущенные через призму субъективного
восприятия. В этом учении отражается и пифагорейство, и неоплатонизм, но, похоже, не чужды ему и
элементы греческого политеизма. Иарх говорит, что они признают пять стихий, а не четыре, как греки: пятая —
эфир, который они считают «первоначалом богов». Ибо все, что вдыхает воздух, смертно, но все, что пьет эфир,
бессмертно и божественно. Космос — живое существо. Он биполярен, в нем объединены женский и мужской
принципы. Первопричина космоса — Бог. Но части света управляются многими другими богами. В сущности, весь
мир наполнен богами (т.е. духами).
Далее они беседуют об астрологических вопросах, обсуждают искусство ясновидения и предсказания —
мантику. О людях, которые приверженны искусству мантики, Иарх высказывается, что они посредством этого
становятся божественными и трудятся во спасение человечества. Но пророчествовать может лишь тот, кто
совершенно чист душою, чей разум чужд малейшего зла и кто всегда сохраняет чистую мысль. «А стало быть,
нечего дивиться, — говорит Иарх об Аполлонии, — ежели ведома сия премудрость тебе, чья душа преисполнена
эфиром». Дар пророчества тесно связан с целительной силой и врачеванием.
Сам Иарх также обладает исключительными способностями врачевания. В Ашраме нередко появляются люди и
просители, которые ищут совета и помощи. Так, приходит женщина, сын которой одержим демоном, и Иарх дает
ей средство для изгнания из сына злого духа. Затем Иарх исцеляет хромого; слепому возвращает свет очей;
помогает советом роженице; обучает отца, как вызвать в детях отвращение к вину. Даже местный царь приходит за
советом.
В пище члены общины довольствуются малым: лишь сушеные плоды и коренья, и дары урожая.
Иарх дарит Аполлонию семь перстней, на которых начертаны имена семи планет; каждое кольцо надлежит носить
в определенный день недели. Затем он знакомит его с удивительными животными, с редкими драгоценными
камнями-самоцветами, которые притягивают все предметы и так сияют, что превращают ночь в день, и т.д.
(Конечно, многое самое сокровенное, что было доступно Аполлонию и обсуждалось наедине, могло остаться
неизвестным его ученику).
Иарх вообще относится к Аполлонию с большим уважением, называет его возвышенным и божественным
человеком. Наконец, прощаясь, Иарх говорит Аполлонию, что не только после смерти, но еще при жизни многими
он будет почитаться за бога.
Эти месяцы, проведенные Аполлонием у индийских мудрецов, дали ему чрезвычайно много для достижения
полной зрелости, и начинается его беззаветное неустанное служение человечеству.
Об уходе Аполлония Тианского с земного плана сообщает книга «Криптограммы Востока». В ней говорится, что
«Аполлоний на склоне лет опять отправился в Братство индийских мудрецов, где уже побывал в юности, и остался
там».
Посещение Аполлонием Тианским Севера Индии
(из книги Ж.Сент-Илер «Криптограммы Востока»)
Еще будучи молодым человекам, он слышал от одного ценителя и собирателя необыкновенных историй о
существовании Обители Братства. Тогда он мало обратил внимания, но со временем, когда ему пришлось многое
узнать и много увидеть, он вспомнил и в тайне духа решил посетить Север Индии.
У него был друг, большой ученый и принявший многие степени посвящения, к нему обратился Аполлоний за
советом. Старец задумался и обещал узнать.
И вот через год пришел ответ. Старец обратился к Аполлонию: «Друг мой, воистину счастье с тобою. Мне пишут, ты
можешь собираться в путь. В Кашмире ты встретишь одного моего друга, считаю, он может дать тебе необходимые
указания. Итак, собирайся в путь».
Путь Аполлония был долог. На пути встречались разные люди. Один из встречных, как бы отгадывая намерение
Аполлония, сказал: «Могу быть тебе полезным. Лицо, к которому направляешься, мне знакомо. Прошу тебя
воспользоваться моим домом, когда достигнешь древней Гандары». И встречный подал Аполлонию хранительницу
даров. Аполлоний так и не узнал имени незнакомца.
Достигнув Таксила, Аполлоний нашел дом незнакомца и, подойдя к двери, ударил молотом. Дверь открылась, и
молодой индус пригласил Аполлония войти. Тут только Аполлоний вспомнил, что не знает имени владельца дома.
Привратник, видимо, ждал. Аполлоний, чтоб объяснить свой приход, показал хранильницу даров. Привратник сделал
знак рукой и провел Аполлония в комнату, где стоял стол и два кресла.
Через некоторое время дверь открылась, и в комнату вошел высокий человек. На нем был кафтан и знаки
достоинства конного начальника. Новопришедший назвался братом незнакомца и, как бы зная зачем пришел
Аполлоний, сказал: «Мои люди завтра проводят тебя».
Наутро Аполлоний увидел на дворе несколько воинов и коней. Тронулись в путь и спешно доехали до Северных гор.
Здесь воины оставили Аполлония.
Уход Аполлония Тианского
В жизнеописании Аполлония из Тианы искажено слово об уходе его. Но имеется свидетельство ученика Калликрата о
последнем хождении Учителя.
Аполлоний начал слышать голоса, зовущие его опять к тем берегам, где он уже побывал с пользою для духа. Взяв с
собою ученика Калликрата, Учитель, не говоря о цели своего пути, немедленно отплыл.
Когда же прибыли к пещере, где Великий Учитель давал посвящение архатам, навстречу им вышел высокий Старец и
долго беседовал с Аполлонием. Калликрат услышал лишь последние слова Старца: «Если ты решил принять чашу
Апологета Учения, то не медли».
Аполлоний, когда Старец скрылся в глубине пещеры, указал Калликрату спешно собрать достаточное количество
благовонных деревьев и сложить в пещере подобие высокого ложа. Также указал, когда Калликрат услышит голос
под сводом пещеры, зажечь, не оглядываясь, дерево, и может спешить к берегам Греции, забыв о происшедшем.
Затем Учитель погрузился как бы в сон.
Калликрат сидел неподвижно, поддерживая огонь до глубокой ночи, когда высоко под сводом раздался необычно
звучный голос Учителя: «И так я не умер, но иду принять чашу Апологета».
Тогда Калликрат исполнил все указанное и завещал положить свидетельство с собою в гробницу.
Лао-Дзин
После первой мировой войны большое внимание привлекла к себе статья известного монгольского ученого-
археолога доктора Лао-Дзина в «Shahghai Times», получившая широкий отклик в европейской прессе (пересказ
содержания публиковался и в рижских газетах). В своей статье Лао-Дзин рассказывает, что он посетил недоступный
для обычных людей «Храм Жизни», находящийся в малоизвестном нагорье Кунь-Луня, в самой труднодоступной
части Тибета. Его сопровождал некий непальский йог, которому он однажды спас жизнь и который в
благодарность за это поведал ему, что остаток своих дней он хочет провести в «Храме Жизни». В путешествии по
Тибету им пришлось преодолеть невероятные трудности.
«После двух месяцев пути по пустыне Гоби и ужасным горным хребтам Северного Тибета, — рассказывает автор,
— мы наконец достигли какого-то заснеженного нагорья, высотой около 15 тысяч футов над уровнем моря.
Велико было наше изумление, когда вдруг далеко внизу мы увидели зеленеющую долину, плодоносная природа,
тепло которой являли разительный контраст с пустынными снежными горами, среди которых мы находились. В
этой долине мы увидели много зданий своеобразной архитектуры, вызвавших наше удивление».
«По одну сторону долины мы увидели мощную группу красивых зданий, которые возвышались над
верхушками деревьев. Здесь-то, как я узнал после, и находился упомянутый «Храм Жизни», вместе со зданием
библиотеки, астрологической башней (наподобие тех, какие строились халдейскими мудрецами), зданиями
лабораторий и пр. Эти постройки, сложенные из черного базальта и серого гранита, стоят сейчас так же, как они
стояли уже во времена Чингис-хана. Они древнее Великой Китайской стены, древнее самых старинных
индийских пагод и, возможно, даже древнее египетских пирамид».
Все отшельники которые жили в этом уголке, давали обет абсолютного молчания. Потому-то это
место, «хотя оно многие века являлось обителью великих духовных Учителей — Махатм и пророков, осталось
до наших дней одной из величайших мировых тайн».
«Случайные путники, которые достигли этого священного места, или оставались там навсегда, или умирали от
голода и трудностей на обратном пути в цивилизованный мир. Те же немногие, которые возвратились
живыми, давали клятву не разглашать ничего из того, что они видели и слышали в святилище».
«Храм Жизни», который показал Лао-Дзину его проводник-йог, предназначен для исследования человеческого
духа и его силы. «Может быть, это единственное место на земле, где люди различных религиозных верований и
убеждений могут встречаться на нейтральной почве и сосредоточить все свои силы и способности на
разрешение проблем, имеющих такое величайшее значение для блага всего человечества».
Обитатели этой долины живут совершенно обособленно от остального мира. Все необходимое для
каждодневной жизни они производят своим собственным трудом… Самая большая ценность святилища —
библиотека со множеством рукописей, а также карт и инструментов, необходимых для высших научных
исследований. Лао-Дзин в своей статье останавливается главным образом на физических явлениях, ибо о
чудесных духовных теориях и феноменах, которые там происходят, ему было запрещено писать. Он только
упоминает, что адептам присущи ясновидение, телепатия и другие высшие способности, причем Лао-Цзин
присутствовал при многих научных опытах. Среди всего прочего, он видел, как адепты поднимались в воздух и
даже становились невидимыми для физического глаза. Адепты живут многие столетия, однако выглядят как люди
средних лет. Разумеется, все это — результат достижений несчетных веков духовной дисциплины и высшего
знания.
Путешествие доктора Лао-Дзина происходило при жизни Рерихов. Н.К.Рерих писал об этом событии:
«…Доктор Лаодзин рассказывает многие подробности своего замечательного путешествия в сопровождении йога из
Непала через пустыни Монголии, по суровым нагорьям, в долину, где он нашел поселение замечательных йогов,
изучающих высшую мудрость. Он описывает библиотеки, лаборатории, хранилища, а также знаменитую башню. Эти
описания поражающе совпадают с описаниями этого замечательного места из других, малодоступных источников.
Доктор Лаодзин описывал замечательные научные опыты волевых посылок, телепатии на дальних расстояниях,
применения магнитных токов и различных лучей. Было поучительно видеть, какой огромный интерес произвели эти
сообщения в различных странах». (Рерих Н. К. «Сердце Азии»).
Как писала Е. И. Рерих, несмотря на полученную редчайшую возможность побывать в самом загадочном районе
земного шара, китайскому ученому дано было увидеть далеко не все, имеющее отношение к внутренней жизни
Братства, и на то были свои причины.
Во время посещения данного сайта, система может использовать общеотраслевую технологию, называемую cookie. Файлы cookie представляют собой небольшие фрагменты
данных, которые временно сохраняются на вашем компьютере или мобильном устройстве, и обеспечивают более эффективную работу сайта. Продолжая просматривать данный
сайт, Вы соглашаетесь с использованием файлов cookie и принимаете условия.
«Что же касается… д-ра Лаодзина… Могу сказать, что Владыка подтвердил факт этого посещения, но добавил, что
доктор видел только то, что ему было показано» (Письмо Е.Рерих 06.05.1934г.).
Парацельс
«Много людей искало и до сих пор тщетно пытается пройти в эту Твердыню, но доходят лишь те, кто
позваны. История знает немало выдающихся личностей, которым было суждено дать новый импульс к
продвижению человеческой эволюции и перед тем посетивших эту Твердыню Великого Знания.
Так в свое время и Парацельс провел несколько лет в одном из Ашрамов Транс-Гималайской Твердыни,
обучаясь великому знанию, изложенному им во многих томах, и часто в символах, ибо велико было гонение
на этих светочей знания. Все его сочинения переведены на немецкий, англ. и франц. языки. Многие ученые и
врачи черпают из них свои знания, но, по обыкновению, часто умалчивая об источнике» (Письмо Е.Рерих от
30.03.36).
ПАРАЦЕЛЬС (1493-1541) — символическое имя, принятое величайшим оккультистом средневековья — Филиппом
Ауреолом Теофрастом Бомбастом фон Гогенгеймом. Парацельс оставил после себя множество трудов, по сей день
высоко ценящихся у каббалистов и оккультистов. Он был выдающимся ясновидящим, знаменитым врачом, одним из
самых ученых и эрудированных философов, мистиков и алхимиков.
Граф Воронцов
Интересный исторический эпизод о русском графе С.Р.Воронцове, дипломате, после России в Венеции (1782 —
1784г.г.) и Великобритании (1784 — 1806г.г.), сотрудничавшем с Учителями Шамбалы, описывает Елена Ивановна
Рерих:
«Воронцов был одним из тех русских, которые после встречи с графом Сен-Жерменом при дворе Екатерины
обратились к Учению Жизни.
Чуждый военному делу, Воронцов оставил службу и последовал за Сен-Жерменом. Как иностранец, он помог С[ен]-
Ж[ермену] отбыть из Франции. Истинно, Воронцов подвергался большой опасности, когда, пользуясь сходством с
С[ен]-Ж[ерменом], он принял на себя его вид и тем навлек на себя преследование, которое назначалось С[ен]-
Ж[ермену]. Конечно, Белое Братство помнит тех, Кто помогал Им и подвергался за Них опасности. Потому Воронцов
прибыл вместе с С[ен]-Ж[ерменом] в Индию. Можно себе представить, как близко он мог подойти к Твердыне Света.
Но три обстоятельства привели его обратно на родину. Первое — его чрезмерное увлечение обрядами магии,
второе — его привязанность к родственникам и третье, когда стало ясно, что он не может остаться в Индии без вреда
для своего духовного развития, ему было поручено предупредить декабристов о неверном задании.
В роду Воронцовых сохранилась память о странном предке, когда-то исчезнувшем, но так как все около Бел[ого]
Братства связано с кличкой шарлатанства, то имя Воронцова было между мистиками и шарлатанами. Часть его писем
в Публичной библиотеке в Петербурге, но некоторые были впоследствии извлечены оттуда. Во всяком случае,
Воронцов был одним из немногих, кто знал о Гималайском Братстве и распространял сведения о Махатмах.
Среди частного архива Наместника Кавказа Воронцова-Дашкова имелись письма об учителях Индии. И в семейных
архивах Фадеевых, родственников Блаватской, хранились любопытные документы о Воронцове; так и у меня имелся
ритуальный кинжал, принадлежащий Воронцову, и в детстве я любила повторять отрывки привезенных им из Индии
ритуальных напевов, каким-то образом дошедших до нашей семьи. Конечно, никто уже не помнил их
происхождения и значения. Также и имение моего мужа носило название Извара, данное этим самым Воронцовым,
ибо оно раньше принадлежало ему». (Письмо от 17.12.36.)
Е.П.Блаватская и ее ученики
Самые яркие и живые страницы, посвященные жизни и деятельности Учителей Востока, оставили нам, конечно же,
их ближайшие ученики и сотрудники, имевшие личное общение с Махатмами.
Больше всего информации о таинственной Твердыне Света принесли человечеству наши великие соотечественники
— Елена Петровна Блаватская и семья Рерихов, которые посещали Ашрамы Шамбалы, проходили в них обучение и
на протяжении всей своей жизни находились в непрерывном Общении с Великими Учителями.
Из Писем Елены Ивановны Рерих:
«Вспомним и нашу много оклеветанную гениальную Е. П. Блаватскую, пробывшую три года в одном из Ашрамов
Тибета, принесшую великое знание и светлую Весть о Махатмах». (30.03.36.)
«(…) именно Е. П. Бл[аватская] была огненной посланницей Белого Братства. Именно она была носительницей
доверенного ей знания. Именно из всех теософов лишь Е. П. Бл[аватская] имела счастье получить учение
непосредственно от Вел[иких] Учителей в одном из Их Ашрамов в Тибете. Именно она была великим духом,
принявшим на себя тяжкое поручение дать сдвиг сознанию человечества, запутавшемуся в мертвых тенетах догм и
устремлявшемуся в тупик атеизма. Именно только через Е. П. Бл[аватскую] можно было приблизиться к Б[елому]
Бр[атству], ибо она была звеном в Иерархической Цепи». (08.09.34.)
Сама Елена Петровна Блаватская так пишет в своей книге «Разоблаченная Изида»:
«Традиция передает, и записи «Великой Книги» поясняют, что задолго до дней Адама и его любознательной жены
Евы (там,) где теперь находят только соленые озера и лишенные растительности голые пустыни, было обширное
внутреннее море, которое простиралось над Средней Азией на север от гордого Гималайского хребта и его
западного продолжения.
И был там остров, по своей несравненной красоте не имеющий равного в мире: он был населен последними
остатками расы людей, которая предшествовала нашей расе. Эта раса одинаково удобно могла жить в воде, воздухе
или в огне, так как у нее была неограниченная власть над элементами (природы). Они были «Сыны Божии»… И
именно они передали людям наиболее вещие тайны природы и открыли им чудесное непроизносимое теперь
утерянное «имя» (…)
Иерофанты всех священнослужительских училищ были осведомлены о существовании этого острова, но «слово»
знал только… глава каждого училища, и он передавал его своему наследнику только в момент смерти. Таких училищ
Во время посещения данного сайта, система может использовать общеотраслевую технологию, называемую cookie. Файлы cookie представляют собой небольшие фрагменты
данных, которые временно сохраняются на вашем компьютере или мобильном устройстве, и обеспечивают более эффективную работу сайта. Продолжая просматривать данный
сайт, Вы соглашаетесь с использованием файлов cookie и принимаете условия.
было много, и старинные классики о них повествуют… С прекрасным островом не было никакого сообщения по
морю, а только по подземным ходам, известным только главам; эти ходы простирались по всем направлениям.
Традиция указывает на многие величественные руины Индии — Эллора, Элефанта и пещеры Аджанты (хребет
Чандор), которые когда-то принадлежали вышеупомянутым школам, и с которыми (они) были соединены такими
подземными ходами.
Кто может сказать по поводу утерянной Атлантиды — которая также упомянута в «Тайной Книге» (…) — что она уже
не существовала в те дни?» (т. 1, с. 491-493.)
Впервые Блаватская увидела своего Учителя не на физическом плане, а на астральном. Как вспоминала со слов
Елены Петровны ее сестра Вера, а также ближайшие единомышленники — графиня К. Вахтмейстер и журналист А. П.
Синнетт в своих книгах, с раннего детства Елена видела в астрале величественный образ индуса в белом тюрбане,
который всегда появлялся перед ней в минуты опасности, чтобы помочь и спасти ее. Елена не раз говорила о его
существовании своим родственникам, называя загадочного индуса своим Хранителем. На физическом плане
Блаватская впервые увидела своего Учителя в день своего рождения. Тогда ей исполнилось двадцать лет. Графиня
Вахтмейстер в своих «Воспоминаниях о Е. П. Блаватской» так описывает ее первую встречу с Учителем со слов самой
Елены Петровны:
«В 1851 году она была в Лондоне. (…) Однажды, во время одной из прогулок, которые она обычно совершала в
одиночестве, она с большим удивлением увидела среди группы индийцев того, кто являлся ей ранее в астрале.
Первым ее импульсом было броситься к Нему и заговорить с Ним. Но Он дал ей знак не приближаться к Нему, и она
так и осталась стоять, словно окаменев, пока вся группа не прошла мимо нее.
На следующий день она пошла в Гайд-парк, чтобы там в спокойствии и одиночестве подумать обо всем
происшедшем. Вдруг, подняв глаза, она увидела приближающуюся к ней ту же фигуру. Учитель сказал ей, что он
приехал в Лондон с индийскими принцами для выполнения одного важного дела и что Он хотел с ней встретиться,
так как ему необходимо ее сотрудничество в одном начинании. Затем он рассказал ей о теософском обществе и
сообщил, что желал бы видеть ее основательницей его. Он кратко поведал ей о тех трудностях, которые ей суждено
будет преодолеть, и сказал, что сначала ей придется провести три года в Тибете, чтобы подготовиться к выполнению
этого важного поручения».
Как далее вспоминала графиня Вахтмейстер, Блаватская, разбирая однажды присланную ей родственницей посылку,
обнаружила в ней старый альбом для зарисовок и показала ей интересную подпись, сделанную под каким-то
рисунком: «Незабываемая ночь! (…) 12 августа (это 31 июля по русскому календарю) мой день рождения —
мне исполнилось тогда 20 лет. Я встретила М.- Учителя из моих снов!» (Wachtmeister C. Reminiscences of H. P.
Blavatsky and «The Secret Doctrine», L., с. 56-57.)
В письме к князю Дондукову-Корсакову Елена Петровна упоминает о том, что ее первое путешествие в Индию тоже
было тесно связано с таинственным руководителем. «В Англии, — пишет Блаватская, — я видела его всего дважды, и
при нашем последнем разговоре он сказал мне: «Индия предначертана тебе, но позже, лет через двадцать восемь-
тридцать. Поезжай туда и посмотри страну». Я поехала — сама не зная зачем! Я была как во сне. Провела там около
двух лет, путешествуя и каждый месяц получая деньги — понятия не имея, от кого они, и добросовестно следуя по
указанному пути. Я получала письма от этого индуса, но за два эти года не видела его ни разу». (Там же, с. 75.)
Е.П.Блаватская с Учителями Шамбалы
Вторая встреча Блаватской с Учителем произошла опять в Англии, в 1854 году. О некоторых обстоятельствах этой
встречи Елена Петровна упоминает в своей знаменитой книге «Из пещер и дебрей Индостана». В частности, она
писала: «Мы встретились с ним в чужом доме, в Англии, куда он приезжал с его соотечественником-принцем, и наша
встреча ограничилась двумя разговорами, которые хотя тогда и произвели на меня сильное впечатление своею
неожиданною странностью, даже суровостью, но, как и многое другое, все это кануло с годами в Лету…»
После первой встречи в многолюдном лондонском парке Е. П. Блаватская немало встречалась с Учителями и в
отдаленных, скрытых от глаз непосвященных уголках земного шара, служивших Учителям Ашрамами, т. е.
убежищами, в которых могли какое-то время жить они сами и их ученики. О посещении Е. П. Блаватской этих
загадочных мест можно найти упоминания в теософской литературе.
В письме Ф. Гартману Е. П. Блаватская писала: «(…) я была знакома с Адептами, «Братьями», не только в Индии и за
пределами Ладака, но и в Египте и Сирии. (…) все они Адепты, молчаливые, таинственные, уединенные, хранящие
тайну, раскрывающие себя лишь немногим, в течение семи-десяти лет доказавшие свою абсолютную преданность,
соблюдавшие молчание даже под угрозой смерти. Я выполнила Их требования и стала тем, что я есть сейчас. Все, что
мне было разрешено рассказать,- это правда. За Гималаями находится многонациональный центр Адептов. Таши-
лама знает их, и они сотрудничают между собой. С некоторыми из них он имеет прямую связь. И все же Их истинная
сущность остается неведомой даже для рядовых лам, которые в большинстве своем невежды. Среди них (т. е.
Адептов. — С.) находятся мой Учитель и К. Х., и некоторые другие, которых я знаю лично. Они то приходят, то уходят,
и все они связаны с Адептами в Египте и Сирии и даже в Европе». («Theosophist», октябрь, 1907.)
Одно из воспоминаний Е. П. Б[лаватской] о пребывании в Ашраме Учителей содержится в ее письме А. П. Синнетту от
6 января 1886 года:
«Во сне я имела очень необычное видение. Перед тем как заснуть, я тщетно взывала к Учителям, которые не
приходили ко мне, пока я была в бодрствующем состоянии, но во время сна я увидела их обоих. Я опять была (сцена,
происходившая много лет тому назад) в доме Махатмы К. Х. Я сидела в углу на циновке, а он шагал по комнате в
своем костюме для верховой езды; и Учитель разговаривал с кем-то за дверью. «Я вспомнить не могу» — произнесла
я в ответ на один из его вопросов об умершей тете. Он улыбнулся и сказал: «Забавным английским языком вы
владеете». Мне стало стыдно, мое тщеславие было уязвлено, и я подумала (обратите внимание — это было в моем
сне или видении, которое было точным воспроизведением того, что произошло слово в слово 16 лет тому назад):
«Теперь я нахожусь здесь и не говорю ни на одном другом языке, кроме английского разговорного языка, и,
наверное, разговаривая с ним (Махатмой), научусь говорить лучше» (Поясню — с Учителем я тоже говорила по-
английски, хорошо или плохо — для Него это ничего не значило, так как он не пользуется этим языком, но понимает
каждое слово, возникающее в моем сознании; и я понимаю его, каким образом — этого я не смогла бы объяснить,
хоть убей, но я понимаю. С Джуал Кулом я также разговариваю по-английски, он говорит на этом языке даже лучше,
чем Махатма К. Х.). Затем, все еще в своем сне, три месяца спустя, как мне было дано понять в этом видении, я стояла
перед Махатмой К. Х. у старого разрушенного здания, на которое он смотрел, и так как Учителя не было дома, я
принесла к нему несколько фраз, которые я выучила на языке сензар в комнате его сестры, и просила его сказать
мне, правильно ли я их перевела, и дала ему листок бумаги, где эти фразы были написаны на английском языке. Он
взял и прочитал их, поправляя перевод, еще раз перечитал и сказал: «Ваш английский язык становится лучше —
постарайтесь взять из моей головы хотя бы те небольшие знания английского языка, которыми обладаю я». Он
положил свою руку мне на лоб в области центра памяти и слегка надавил (я даже снова почувствовала чуть-чуть ту
же самую боль, как и тогда,- и холодный трепет, который я уже раньше испытывала). С этого дня, он проделывал со
мной эту процедуру ежедневно в течение приблизительно двух месяцев.
Опять сцена меняется, и я ухожу с Учителем, который отсылает меня обратно в Европу. Я прощаюсь с его сестрой и
ее ребенком, и всеми учениками. Я слушаю, что мне говорят Учителя. Затем раздаются прощальные слова Махатмы
К. Х., как всегда подшучивающего надо мной. Он говорит: «Итак, вы немногому научились из Сокровенной Науки и
практического оккультизма — и кто может ожидать большего от женщины,- но, во всяком случае, вы немного
научились английскому языку. Вы теперь говорите на этом языке лишь немногим хуже, чем я»,- и он засмеялся.
Опять сцена меняется, я нахожусь на 47-й улице Нью-Йорка, пишу «Изиду», и Его голос диктует мне. В том сне или
ретроспективном видении я еще раз переписала всю «Изиду» и могла бы теперь указать все страницы и фразы,
продиктованные Махатмой К. Х., а также страницы и фразы, продиктованные Учителем…
И опять я видела себя саму ночью в кровати — я писала «Изиду» в своих снах в Нью-Йорке,- в самом деле писала ее
во сне и чувствовала фразы, которые Махатма К. Х. запечатлевает в моей памяти»
Об одной из встреч Елены Петровны с Учителями, свидетелями которой были спутники Блаватской — теософы —
рассказывала в своих письмах друзьям Е. И. Рерих.
Об одном из живописных местечек Индии, где ей довелось побывать, она писала: «Кхандала — прекрасное место, и
оно замечательно тем, что здесь находятся древнейшие буддийские пещеры, так называемые «Karla caves»,
репликой которых является Аджанта; но мои сыновья говорят, что главная пещера со ступою еще интереснее,
нежели в Аджанте. Для нас это место знаменательно и дорого тем, что здесь Блаватская встретила М[ахатму] М[ориа],
когда она с несколькими спутниками предприняла путешествие в эти пещеры из Бомбея. Тогда еще почти никто не
слыхал об их существовании, и не было никаких дорог, никаких облегчений на пути, приходилось идти пешком и
карабкаться почти на отвесную скалу. Но путники дошли и были вознаграждены видением М[ахатмы] М., Который
приветствовал Блав[атскую] у входа в пещеру и после краткой беседы с нею скрылся из виду; после этого
Блав[атская] вошла в пещеру и тоже исчезла в ней. Спутники обыскали всю пещеру, но тщетно, тогда они решили
поставить палатки около пещеры и провести всю ночь в бдении. На рассвете М[ахатма] М. снова появился из
неожиданного скрытого прохода вместе с Блав[атской] и обратился к спутникам ее с приветственными и
ободряющими словами. Так поведал нам эту необыкновенную манифестацию один индус-теософ, который приезжал
к нам вместе со Светиком и его женой. Между прочим, он сказал, что описание этой замечательной манифестации
можно найти во втором томе «Дневника Олькотта». Когда я услышала о таком явлении, место это озарилось для меня
ярким лучом надземной красоты, и я поняла, почему В[еликий] В[ладыка] привел нас сюда». (Письмо от 28.06.48.)
Еще одно интересное воспоминание Елены Петровны о посещении ею некоторых Ашрамов Шамбалы содержится в
ее письме родным, написанном в октябре 1877 года. После смерти Блаватской это письмо было опубликовано в
журнале «The Path» и затем неоднократно цитировалось в различных работах по истории теософского движения.
В нем Е. П. Блаватская упоминает о том, как глубоко чтит дух учения Христа ее Учитель. В этом же письме сообщается,
что она провела семь недель в прибежище в лесу неподалеку от гор Каракорума. Учитель посещал ее ежедневно, но
она не уточняет, астральным или каким-то другим образом. В этом загадочном месте ей показали целое собрание
статуй Великих Учителей мира.
В одном из подземных храмов она увидела огромную бронзовую статую Иисуса, дающего прощение Марии
Магдалине. Рядом с ней находилась статуя Гаутамы Будды, который из своих рук поил водой нищего, а также статуя
его ученика и двоюродного брата Ананды, пьющего воду у колодца из чаши, подаваемой ему парией,
неприкасаемой.
В мемуарах людей, встречавшихся и тем более сотрудничавших с Е. П. Блаватской, есть немало интереснейшей
информации об Учителях, полученной, что называется, из первых уст.
Так, Чарльз Джонстон в своей книге «Елена Петровна Блаватская» приводит следующие сведения об адептах
Шамбалы:
«(…) она (то есть Е. П. Блаватская.- С.) рассказывала об Учителях и адептах, которых знала. Между ними она делала
различия, подчеркивая, что Учителя были выше обычных адептов. Она была знакома с адептами многих рас — из
Северной и Южной Индии, Тибета, Ирана, Китая, Египта; с европейцами из Греции, Венгрии, Италии, Англии; с
адептами некоторых рас Южной Америки, где, как она говорила, находилась одна из лож адептов».
По словам Елены Петровны, эта раса адептов была тесно связана с древними египтянами, и ее адепты до сих пор
нерушимо хранят тайну своей обители. Говоря о внутренней структуре и организации деятельности этой общины
адептов, Е. П. сообщила, что среди них есть особые представители лож, которые непрерывно курсируют между их
разными центрами, поддерживая таким образом связь. Но помимо этого, у адептов есть и другие способы связи.
«Посредством астральных форм?» — спросил Джонстон. «Да,- ответила она,- и другими способами, еще более
высокими. У них общая жизнь и сила. Восходя духовно, они поднимаются выше расовых различий, к нашему
общечеловеческому началу. Их цепь неразрывна. Адепты необходимы в Природе земного и надземного. Они
представляют собой связующее звено между людьми и Богами; «Боги» же — это души великих адептов и Учителей
давно прошедших рас и веков, вплоть до порога Нирваны. Эта последовательность нерушима».
«В чем состоит их деятельность?» — спросил Джонстон.
«Не будучи адептом, это едва ли можно понять. Но они поддерживают духовную жизнь человечества», — ответила
Елена Петровна.
«Каким образом адепты руководят душами людей?» — последовал новый вопрос.
«По-разному, — ответила Блаватская, — но главным образом они передают душам людей знания непосредственно,
на духовном плане. Это вам будет трудно понять. Но существует более доступный пониманию факт: через
определенные циклы времени они пытаются дать миру правильное представление относительно духовных реалий.
Один из них приходит в мир, чтобы учить народы, и остается в истории как основатель новой религии. Такими
Учителями были Кришна и Зороастр, а также Будда и Шанкарачарья, великий мудрец Южной Индии. Таким же был и
Назареянин (Иисус)».
«Есть ли у адептов неизвестные нам свидетельства о его жизни?» — поинтересовался Джонстон.
«Должны быть,- ответила Блаватская,- потому что они располагают самыми подробными сведениями о жизни всех
Посвященных. Однажды я вместе с Учителем побывала в огромном пещерном храме в Гималаях. Там было много
статуй адептов; указывая на одну из них, Учитель сказал: «Это тот, кого вы зовете Иисусом. Мы считаем его одним из
величайших среди нас».
В дальнейшей беседе о целях деятельности адептов Блаватская говорила: «Через гораздо более краткие промежутки
времени они направляют в мир посланника, чтобы учить человечество (духовным знаниям). Такая попытка
предпринимается в последней четверти каждого столетия, и в нашем веке эта работа представлена Теософским
обществом» (H. P. Blavatsky Collected Writings, 1950-1991, VIII, с. 392-409)
С Учителями довелось пообщаться не только Е. П. Блаватской, но и ее ученикам-теософам. Воспоминания о таких
встречах, вместе со свидетельствами других людей, встречавших в своей жизни представителей Белого Братства,
собраны в книге Клода Брэгдона «Эпизоды из незаписанной истории».
Одним из учеников Е. П. Блаватской, которому посчастливилось встретить своего Учителя — Махатму — был
Рамасвамир. Свою незабываемую встречу с Учителем он описал в письме другу.
Все началось с того, что Рамасвамир услышал внутренний голос, принадлежащий его Учителю и зовущий его
оставить все дела и спешно последовать за Е. П. Блаватской, отправлявшейся к границам Тибета, чтобы встретиться с
Учителями. Рамасвамир немедленно последовал внутреннему велению, но когда он прибыл в Бомбей, выяснилось,
что Елена Петровна уже покинула этот город и достигла Дарджилинга, находящегося на границе Тибета, где, вполне
возможно, уже состоялась ее встреча с Учителями. В отчаянии Рамасвамир решил перейти границу Тибета
самостоятельно, в одиночку, невзирая на все опасности, которые таило в себе подобное путешествие, чтобы найти
своего Учителя — или погибнуть. Переодевшись в одежду паломника, он в одиночку отправился в путь, практически
без средств и без знания местного языка, к тому же не имея разрешения на переход через границу. Юноша
пробирался во внутренние области Сиккима через джунгли, кишащие дикими зверями, наверняка зная, что случись с
ним что-нибудь — и помочь будет просто некому. Но его сознание было настолько сосредоточено на любимом
образе Учителя, что ни страх, ни беспокойство не владели его душой. Он едва избежал смерти в пути, и его великая
вера в Высшую Волю спасла его и от руки разбойника, и от хищных зверей. Наконец около границы Тибета он увидел
Того, к кому так стремился. Рамасвамир описывает эту встречу так: «Я думаю, время было между восемью и девятью
часами утра. Я направлялся в один из городов Сиккима, где, как мне сообщили встречные, я мог бы легко перейти
тибетскую границу в своей одежде паломника. Внезапно я увидел одинокого всадника, мчавшегося по направлению
ко мне. По его статной фигуре и ловкости, с которой он управлял конем, я подумал, что это, должно быть, один из
офицеров сиккимского раджи. Значит, все кончено. Сейчас он потребует мой паспорт и спросит, по какому делу я
прибыл на территорию независимого Сиккима, а может быть, даже арестует меня и вышлет обратно, если не хуже
того. Всадник приблизился ко мне и осадил коня. Я взглянул на него — и мгновенно узнал Его… Благоговейный
трепет охватил меня, ибо я стоял перед Махатмой — перед ликом моего высокочтимого Гуру, которого я видел ранее
в Его астральном теле. Это был Он, «Гималайский Брат»!.. В тот же миг я простерся на земле у Его ног. Поднявшись по
Его приказу и безмолвно глядя на Него, я совершенно забылся в созерцании Его лика, который я так хорошо знал по
портрету… Я не мог ничего сказать: радость и благоговение лишили меня речи. Величественность Его облика,
который казался мне олицетворением мощи и мысли, внушала мне восторг и благоговейный трепет. Я находился
лицом к лицу с Махатмой Гималаев, и Он не был мифом или же «созданием воображения медиума», как сказали бы
скептики. Это не было ночным сновидением, ибо время было между восемью и девятью часами утра. Солнце сияло и
было молчаливым свидетелем происходящего. Я вижу Его во плоти и крови, и Он говорит со мной с добротой и
мягкостью. Мог ли я ожидать большего? От избытка счастья я утратил дар речи, и прошло некоторое время, прежде
чем я смог произнести несколько слов, ободренный Его благостными словами…
После первых мгновений удивления и восторга, когда я успокоился и свыкся с происходящим, мы долго беседовали с
Ним… Он сказал, что я должен терпеливо ждать, если хочу быть принятым в ученики; что многие предлагали себя в
кандидаты, но лишь очень немногие оказались достойными…
И теперь, когда я видел Махатму во плоти и крови и слышал Его живой голос, пусть никто не осмелится сказать мне,
что Братья не существуют. Теперь будь что будет, никакая смерть, никакая месть врагов не устрашат меня, ибо я знаю
то, что знаю!» (Bregdon C. Episodes from an Unwritten History. Rochester, 1910, с. 36-38.)
Еще одно свидетельство о встрече с Учителями принадлежит Дамодару Маваланкару, также бывшему учеником и
сподвижником Е. П. Блаватской. Маваланкар был родом из влиятельной и богатой семьи браминов, не принявшей
его приверженности теософскому движению. Тем не менее Маваланкар вступил в теософское общество вопреки
воле своей родни, отказавшись при этом от причитавшегося ему богатого наследства. Преданность Дамодара Е. П.
Блаватской была абсолютной.
За все время деятельности теософского общества Дамодар неоднократно встречался с Учителями. Однажды, как
пишет Клод Брэгдон в «Эпизодах из незаписанной истории», он внезапно исчез из того места, где обычно жил, и
вскоре вернулся назад.
«Он побывал в Ашраме своего Учителя, пройдя там известную подготовку. Он ушел туда худеньким, бледным,
похожим на ученика юношей, хрупким, робким и застенчивым. Когда он вернулся, бронзовый загар на его лице
оливкового цвета стал несколько темнее; он выглядел сильным, выносливым и ловким, смелым и энергичным.
Перемена, произошедшая в нем, была настолько разительна, что друзья едва узнали его.
Он сам описывал произошедшее с ним так: «Мне посчастливилось быть позванным и получить разрешение посетить
святой Ашрам, где я провел несколько дней в благословенном обществе гималайских Махатм и их учеников».
О том, как выглядят некоторые строения Главного Ашрама гималайской обители, Дамодар рассказывал в письме
видному деятелю американского теософского общества У. Джаджу. Учитель разрешил ему побывать в Ашраме
Махатм в астральном теле. О своих впечатлениях Дамодар вспоминал:
«Я оказался в особенном месте. Оно находится в районе верхней границы Кашмира, у подножия Гималаев. Кроме
двух домов, расположенных напротив друг друга, там больше нет никакого жилья. Из одного дома вышел Кут-Хуми.
Это был его дом. Напротив останавливается (Учитель) М. Брат К. приказал мне следовать за ним. Через полмили мы
подошли к естественному подземному ходу, уводящему под Гималаи. Это было старое русло реки Инд, бешено
бурлящей внизу. Тропа была настолько узкой, что идти по ней можно было лишь по одному, и один неверный шаг
мог стоить путнику жизни (…).
Пройдя значительное расстояние по этому подземному ходу, мы вышли на открытую равнину в Л. Там находилось
просторное, массивное здание… Это был Главный Центр, куда должны были прибыть все из нашей группы, кто
заслуживал посвящения в мистерии. Они должны были собраться здесь для заключительной церемонии и оставаться
здесь столько времени, сколько потребуется. Я вместе с моим Гуру поднялся в Большой зал. В нем царили мир и
величие, вызывающие благоговейный трепет (…). Великолепие Трона Владыки было несказуемо». (Eek S. «Damodar
and the Pioneers of the Theosophical Movement», Adyar, 1978, с. 47.)
Семья Рерихов
Как и Е. П. Блаватская, Рерихи были учениками и сотрудниками Учителей Шамбалы на протяжении многих своих
воплощений. В силу этого духовная связь с неведомыми Наставниками ощущалась ими на интуитивном уровне.
Первые проблески воспоминаний о прошлых воплощениях, об Учителях приходили к ним в видениях и снах.
Особенно яркие и интересные видения посещали в детстве и юности Елену Ивановну Рерих.
«Сотрудничество с Наставником Света было утверждено с самого раннего детства. Первое осознание существования
Наставника Света открылось на шестилетнем возрасте, когда девочка уявилась на восхищении красотою летнего
утра. Ярое восхищение подняло ее вибрации, и она увидела высокую фигуру в белом одеянии, стоявшую на фоне
цветущей яблони. Облик этот пробудил в ней воспоминание далекого прошлого; Прекрасный Облик Наставника
встал в сознании, и сердце девочки потянулось к нему со всею силою восторженной любви. Озарение это не только
пробудило сознание, но и заронило искру устремления к истинному знанию и страстной любви к далекому и
близкому Облику. Ярые воспоминания далекого прошлого подтвердились новыми явлениями двух Индусов,
приходивших к ней во время детских заболеваний простудного характера, и, конечно, оявляли ей спасение от
опасности, вызванной чрезмерно высокой температурой. Девочка мало опасалась Их. Они осторожно садились в
ногах ее кровати, и Наставник, близкий ей, садился дальше от нее и натягивал серебряную нить, выходившую из ее
сердца. Спутник Его передавал Ему эту нить, и Он наматывал ее на огромный клубок, который держал в руке.
Явление такое повторилось еще раз, но не столь ярко» («У порога Нового мира»).
В зрелые годы интуитивное знание о связи с Учителями оформилось у Н. К. и Е. И. в целую систему общения с
Учителями с помощью ясновидения и яснослышания, а также особых сеансов медитативного сосредоточения.
Но помимо общения, осуществлявшегося посредством духовных каналов, Рерихи имели немало встреч с Махатмами
и в обычных условиях, на физическом плане. В своих письмах Е. И. Рерих писала:
«(…) Также, если скажу, что мы встречали Учителей в их физическом и тонком теле, то не сомневаюсь, что и это мое
утверждение вызовет бурю негодования и протестов в известном лагере.
Но тем не менее это истина. Но поговорка, что нет хуже слепых и глухих, нежели те, кто не желает слышать и видеть,
уже давно стала труизмом». (12.07.38.)
«Прекрасный, Мужественный и Суровый Облик Учителя заполонил мою душу и с тех пор жил и живет в моем сердце
как Высший Идеал, как Мечта Сокровенная — до самой встречи, сначала в Облике Надземного Нирманакайа, затем и
в физическом теле в Лондоне. Вся моя жизнь отдана служению Тому, Кто отказался от всего и принял все, всю
великую тяготу Подвига сдвига сознания и расширения сознания в духе человечества, и тем явил спасение Мира.
Многие века и тысячелетия любила я исключительной любовью этот Величественный Облик, этот непревзойденный
Ум и Сердце, приносившие себя в жертву, только бы утвердить человечество на пути к знанию Высшему,
основанному на Огнях Сердца!» (Письмо от 17.11.53)
Первая встреча Рерихов с Наставниками произошла в том самом лондонском Гайд-парке, где Е. П. Блаватская
впервые встретилась со своим Учителем. Это было 24 марта 1920 года. С тех пор день 24 марта считается в
рериховском движении Днем Учителей и данного Ими Учения. Прогуливаясь по аллеям лондонского Гайд-парка, где
всегда было довольно многолюдно, Рерихи увидели идущих им навстречу необыкновенно высоких и красивых
индийцев в белой форме офицеров раджпутских войск, находящихся на службе у британского правительства. В то
время многие индийцы служили в британской армии, и появление индийских военнослужащих в многолюдном
лондонском парке не было сколько-нибудь примечательным событием. Но, увидев их, Е. И. Рерих ощутила какое-то
странное чувство, и, словно по мановению волшебства, толпа гуляющих по парку людей рассеялась.
«Урусвати помнит, как при первой встрече с Нами остальные прохожие как бы рассеялись. Справедливо
предположить, что это было следствием Нашего мысленного приказа», — так было сказано об обстоятельствах этой
встречи в одной из книг Живой Этики. Взгляды Рерихов и идущих им навстречу офицеров встретились. Один из
офицеров обезоруживающе открыто улыбнулся Елене Ивановне. Ей, воспитанной в строгих традициях начала века,
приветственная улыбка незнакомца показалась несколько странной. Уже потом она узнала, что «нарушителем»
чопорных светских традиций оказался Махатма Кут-Хуми…
«Сиккимские встречи с Махатмами занимали особое место. В Дарджилинг, расположенный в Восточных
Гималаях, Рерихи прибыли в 1923 году. Махатмы время от времени появлялись и там, и в соседнем Сиккиме. И
опять, описывая эти встречи в своих дневниках, Николай Константинович был предельно осторожен и
опускал важные детали, которые могли бы указать на какие-то конкретные обстоятельства.
«Мы четверо, — пишет Николай Константинович, — после полудня ехали в моторе по горной дороге. Вдруг
наш шофер замедлил ход. Мы увидали на узком месте портшез, несомый четырьмя людьми в серых одеждах. В
носилках сидел лама с длинными черными волосами и необычной для лам черной бородкой. На голове была
корона, и красное с желтым одеяние было необыкновенно чисто.
Портшез поравнялся с нами, и лама, улыбаясь, несколько раз кивнул нам головою. Мы проехали и долго вспоминали
прекрасного ламу. Затем мы пытались встретить его. Но каково же было наше изумление, когда местные ламы
сообщили нам, что во всем краю такого ламы не существует».
«Лама» был Учителем, очередная встреча с которым состоялась в небольшом храме, стоявшем у дороги, около
буддийского монастыря Гумм». На маршруте Центрально-Азиатской экспедиции Рерихи собрали целый цикл легенд
и исторических сказаний об Учителях-Махатмах Шамбалы.
«Лама красной секты сказал нам про чудесных азаров индусского вида, длинноволосых, в белых одеждах, иногда
появляющихся в Гималаях. Эти мудрые люди знают, как управлять внутренними силами и как объединять их с
космическими токами. Глава медицинской школы в Лхассе, старый ученый лама лично знал таких азаров и сохранял
с ними непосредственные отношения».
Еще один лама поведал: «…эти мудрые Махатмы, они в вечных трудах направляют нашу жизнь. Они
управляют внутренними силами и в то же время, как совершенно обычные люди, они появляются в разных
местах и здесь, и за океанами, и по всей Азии».
«Ближе к области Шигатзе, на живописных берегах Брамапутры и в направлении к священному озеру
Манасаравар, еще совсем недавно существовали Ашрамы Махатм Гималаев, — писал Николай Константинович. —
Когда вы знаете это, когда вам известны факты, окружающие эти замечательные места, вас наполняет особое
чувство. Здесь еще живут престарелые люди, которые помнят их личные встречи с Махатмами. Они называют их
«Азары» и «Кутхумпа». Некоторые жители помнят, что здесь была, как они выражаются, религиозная школа,
основанная Махатмами Индии.
Вот в этих пещерах они останавливались, вот эти потоки они переходили, вот в этих джунглях Сиккима стоял их
внешне такой скромный Ашрам».
И еще: «Пройдя эти необычные нагорья Тибета с их магнитными волнами и световыми чудесами,
прослушав свидетелей, и будучи свидетелем — вы знаете о Махатмах. Я не собирался начать убеждать о
существовании Махатм. Множество людей их видели, беседовали с ними, получали письма и
вещественные предметы от них». (Л.В.Шапошникова «Учителя»).
Общение Н.К. и Е.И. Рерихов с Учителем и его сподвижниками — Махатмами продолжалось в течение всей их
жизни.
В очерке «Бывальщина» Николай Константинович Рерих пишет:
«Не забудется и встреча с незнакомцем в музее Метрополитен. Не забудется и встреча в Чикаго. А Лондон в
1920! А Париж в 1923! А Дарджилинг! А Москва в 1926! А Белуха! А Улан-Батор! А Тибет! А Индия! Всюду
вехи».
https://teros.org.ru/
***************
2.Сибирское Рериховское Общество
ЛЕГЕНДЫ
I. ЦАРЬ СОЛОМОН
(Из книги «Шамбала»)
До сих пор по просторам Азии летает царь Соломон на своем чудесном летательном приборе. Многие горы
Азии увенчаны или развалинами, или камнем с отпечатками ступни великого царя, или отпечатками колен его,
следами длительной молитвы. Это все так называемые троны Соломона. Великий царь прилетал на эти горы
молиться. На эти высоты он уходил от тягот царствия для возношения Духа. Горы Соломона, тайники
сокровищ Соломона, Премудрость Соломона, таинственная власть перстня Соломона, Соломонова печать с
познанием света и тьмы — кому же другому столько удивления и почтения принесла Азия?
Самые таинственные предметы и образы связаны с именем Соломона. Самые оккультные из птиц считаются
удоды, и эта птичка также связана легендою с царем Соломоном.
Охраняли удоды покой царя Соломона во время его великих трудов, и, вернувшись от трудов, царь спросил
птичек, что они хотели бы получить в награду. Птички сказали: «Дай нам, царь, золотые короны твои, они так
прекрасны, и мы не видели ничего более чудесного, как ты, когда надеваешь свою корону».
Царь улыбнулся и сказал: «Птички, но ведь тяжела корона моя, как же можете вы желать возложить на себя
такое бремя!» Но птички продолжали просить о коронах, и царь велел своему златоковачу сделать маленькие
короны по образцу царской, и эти короны были прикреплены на головы птичек. Но не успел пройти самый
короткий срок, как птички снова слетелись к царю, и устало поникли под золотыми коронами их головки.
Они просили: «Царь, освободи нас от корон. Прав Ты был, мудро предупреждая нас! Что мы можем знать, мы
малые! Можем ли мы знать, что за блеском и очарованием скрывается тягота, — освободи нас, царь».
Царь сказал: «Видите, неразумные, к чему привело ваше стремление к бремени. Хорошо, будь по-вашему,
будут сняты короны золотые — но пусть вы носите всегда на себе воспоминание о неразумном стремлении
вашем к короне. Отныне носите корону из перьев, она не отяготит вас, ибо она будет только короною того
тайного царства, о котором вы знали, служа труду моему». И так птица удод — самая оккультная птица,
которая знает многие тайны, носит корону из перьев. Если удод провожает караван или лодку, люди говорят
— это к доброму пути; птица царя Соломона знает что делает.
И другие животные служили царю. Мусульманин, пришедший в Кашмир с караваном через афганскую границу,
знает, что Великому Соломону даже муравьи помогали строить храм. От великих джиннов, духов воздуха и
огня, до муравьев — все служило строению.
В неустанной молитве царь Соломон безостановочно управлял силами природы для создания чудесного храма.
Когда истощились силы царя и он знал, что приблизилось время отхода в другой мир, он оставил завет
джиннам и без него докончить постройку. Но буйные стихийные духи дали ответ, что они повинуются лишь
царю Соломону здесь, на земле, и без него они свободны от заклятия. И укрепился духом царь Соломон и,
опершись на посох, он остался в храме, призывая все силы к работе. Тут же и отошел он, но тело его осталось
неподвижным и непреклонным, чтобы не отлетели буйные джинны. И никто из живущих и никто из джиннов
не знал, что ставший на молитву царь уже отошел. И страшились все подойти к неподвижному Владыке и
напрягали все усилия довершить строение. И окончен храм, но Владыка недвижим. Кто же решился нарушитьookie.
его устремление? Но самый меньший из сотрудников царя — муравей начал подтачивать царский посох, и
когда было переточено дерево, пало тело царя и все увидели, что дух его отошел, но остался Великий храм.
Но не заоблачный Владыка царь Соломон. Он сходит к народу и, подобно другим Владыкам Востока, изменив
платье, мешается в толпах, чтобы знать все тайны жизни. Свой перстень с чудесным камнем, в котором была
заложена основа мира, царь Соломон оставляет на хранение жене своей, царевне Египта. Но хитер и искусен
египетский жрец, прибывший с царевной. Он меняет голос и облик и под видом царя овладевает перстнем. А
сам Владыка обречен на долгие годы скитания, пока снова истина не восстановлена. Так все необыкновенное,
необычайное связывают народы Востока с царем Соломоном. Он восходил на горы — он спускался под землю,
он встречал царей и исчезал в народных толпах. В старом царстве уйгуров, где теперь живут благоверные
мусульмане, имя Соломона мешается и с царем Александром и с великим Акбаром. Иногда вы узнаете те же
сказания, которые украшают и царя и собирателя Индии.
«Кажется, то же самое говорят и про Акбара, названного Великим?»
Старый седобородый мусульманин в зеленой чалме, совершивший покаяние в Мекке, наклоняет голову: «Оба
Владыки были мудры и велики. Когда видите две снеговые горы, как решитесь сказать их отличие? Они обе
сверкают под одним солнцем, и приблизиться к ним обеим одинаково трудно. Кто же решился бы приписать
одному Владыке то, что, может быть, принадлежит им обоим? Правда, Владыка Акбар не выходил за пределы
Индии. Он укреплял ее, оставаясь внутри ее, и мы не знаем, которые джинны служили ему. О царе же
Соломоне все знают, что он летал по всему свету и учился правде во всех странах, и даже он был на далеких
звездах. Но кто же может снизу судить о двух снеговых вершинах. Мы даже надеваем темные очки, чтобы
защитить наши слабые глаза от их блеска».
На горе Мориа сокровищница Соломона. Но не только во храмах мудрые Соломоновы знаки. По указаниям
Библии открыл инженер Хаммон в Родезии богатейшие рудники Соломона. И Соломонова звезда сохранила
для математиков ценнейшие соображения.
«И это пройдет!» Так ободрил мятущееся человечество царь Соломон. И вечна в красоте своей «Песнь
песней».
II. ВЕЛИКАЯ МАТЕРЬ
(Из книги «Шамбала»)
Радж-Раджесвари — Всемогущая Матерь. Тебе поет индус древности и индус наших дней. Тебе женщины
приносят золотые цветы и у ног Твоих освящают плоды, укрепляя ими очаг дома. И, помянув изображение
Твое, его опускают в воду, дабы ничье нечистое дыхание не коснулось Красоты Мира. Тебе, Матерь, называют
место на Белой Горе, никем не превзойденное. Ведь там встанешь, когда придет час крайней нужды, когда
поднимешь Десницу Твою во спасение мира и, окружася всеми вихрями и всем светом, станешь как столб
пространства, призывая все силы далеких миров.
Разрушаются старые храмы, раскалываются колонны, и в каменных стенах впились снаряды недругов.
«В Гоа приставали португальские корабли. На высоких кормах каравелл золотом сверкали изображения
Мадонны и Ее великим именем посылались ядра в святилище древности. Португальскими снарядами
раздроблены колонны Элефанты.
La Virgen de los Conquistadores!
В Севилье, в Альказаре, есть старая картина Алексо Фернандец, носящая это название. В верхней части
картины, в сиянии облаков небесного цвета, стоит Пресвятая Дева с кроткой улыбкой, и под Ее широким
плащом собрана и охранена толпа завоевателей. Внизу волнуется море, усеянное галеонами и каравеллами,
готовые к отплытию в далекие страны на чужие земли. Может быть, это те же корабли, которые будут громить
святилище Элефанты, и кроткой улыбкой Всеблагая Дева провожает завоевателей, точно и она сама с ними
восстала на разрушение чужих накоплений. Это уже не грозный Илья Пророк или мужественный Михаил,
постоянные воины, но Сама Кроткая подвигнута в народном сознании к бою, точно бы Матери Мира достойно
заниматься делами человекоубийства».
Мой друг возмущается. Он говорит: «Посмотрите, вот одна из самых откровенных картин. Читайте в ней всю
современную психологию. Посмотрите на это самомнение. Они собрались захватывать чужое достояние и
приписывают Богоматери покровительство их поступкам. Теперь сравните, насколько различно настроение
Востока, где Благая Гуаньинь закрывает своим покрывалом детей, защищая их от опасностей и насилия»
Другой мой приятель защищает психологию Запада и тоже ссылается на изображение как на истинный
документ психологии каждой современности. Он напоминает, как в картинах Сурбарана или Холбейна
Пресвятая Дева закрывает своим покрывалом верных, к Ней прибегающих. Из изображений Востока он
приводит на память страшных идамов, рогатых, увешанных ужасными атрибутами. Он напоминает о пляске
Дурги на человеческих телах и об ожерельях из черепов.
Но носитель Востока не сдается. Он указывает, что в этих изображениях нет личного начала, что кажущиеся
страшные признаки есть символы необузданных стихий, зная силу которых, человек понимает, что именно
надо ему одолеть. При этом любитель Востока указывает, что элементы устрашения применялись всюду и не
меньшее пламя и не меньшие рога демонов изображались в аду на фресках Орканья во Флоренции. Всякие
ужасы в изображениях Босха или сурового Грюневальда могут поспорить со стихийными изображениями
Востока. Любитель Востока ставил на вид так называемую Турфанскую Мадонну и предполагал в Ней
эволюцию богини Маричи, которая, будучи раньше жестокой пожирательницей детей, постепенно
превратилась в заботливую хранительницу их, сделавшись духовной спутницей Кувера, бога счастья.
Вспоминая об этих благих эволюциях и добрых стремлениях, было указано на обычай, до сих пор
существующий на Востоке. Ламы всходят на высокую гору и для спасения неведомых путников разбрасывают
маленькие изображения коней, далеко уносимые вихрем. В этом действии есть благость и самоотречение.
На это любителю Востока было сказано, что Прокопий Праведный в самоотверженности отвел каменную тучу
от родного города и всегда на высоком берегу Двины молился именно за неведомых плавающих. И было
указано, что и на Западе многие подвижники променяли, подобно Прокопию, свое высокое земное положение
на пользу мира. В этих подвигах, в этих актах молитв «за неведомых, за несказанных и неписанных» имеется
тот же великий принцип анонимности, того же познания преходящих земных воплощений, который так
привлекателен и на Востоке.
Любитель Востока подчеркивал, что этот принцип анонимности, отказа от своего временного имени, такое
начало благостного, безвестного даяния на Востоке проведено гораздо шире и глубже. При этом вспомнили,
что художественные произведения Востока почти никогда не были подписаны, так как даяние сердца не
нуждалось в сопроводительной записке.
На это ему было замечено, что и все византийские, старые итальянские, старые нидерландские, русские
иконы и прочие примитивы также не подписаны. Личное начало стало проявляться позже.
Заговорили о символах Всемогущества и Всеведения, и оказалось опять, что те же самые символы прошли
через самые различные сознания. Разговор продолжался, ибо жизнь давала неиссякаемые примеры. На
каждое указание с Востока следовал и пример Запада. Вспомнили о белых керамиковых конях, которые
кругами до сих пор стоят на полях Южной Индии и на которых, как говорят, женщины в тонких телах
совершают полеты. В ответ встали образы валькирии и даже современное выделение астральных тел.
Вспомнили, как трогательно женщины Индии украшают каждый день порог своего дома новым узором —
узором благополучия и счастья, но тут же припомнили и все узоры, вышитые женщинами Запада во спасение
дорогих их сердцу.
Вспомнили Великого Кришну, благого пастуха, и невольно сравнили с древним образом славянского Леля,
тоже пастуха, сходного во всем с индусским прототипом. Вспомнили песни в честь Кришны и Гопи и
сопоставили их с песнями Леля, с хороводами славян. Вспомнили индусскую женщину на Ганге и ее светочи
во спасение семьи и сопоставили с венками на реке под Троицын день — обычаем, милым всем славянским
арийцам.
Вспомнили заклинания и вызывания колдунов Малабарского берега и совершенно такие же действия и у
сибирских шаманов, и у финских ведьм, и у шотландских ясновидящих, и у краснокожих колдунов.
Ни океаны, ни материки не изменяли сущности народного понимания сил природы.
Вспомнили тибетскую некромантию и сопоставили с черной мессой Франции и с сатанистами Крита…
Противопоставляя факты, незаметно начали говорить об одном и том же. Кажущиеся противоположения
оказались совершенно одинаковыми ступенями различных степеней человеческого сознания. Собеседники
изумленно переглянулись — где же этот Восток и где же этот Запад, который так принято противопоставлять.
Третий, молчаливый собеседник улыбнулся. А где же вообще граница Востока и Запада, и не странно ли, что
Египет, Алжир и Тунис, находящиеся на юг от Европы, в общепринятом представлении считаются уже
Востоком. А лежащие от них на Восток Балканы и Греция оказываются Западом.
Припомнилось, как, гуляя на берегу океана в Сан-Франциско с профессором литературы, наблюдая солнечный
закат, мы спросили друг друга:
«Где мы, наконец, находимся, на крайнем Западе или на крайнем Востоке?». Если Китай и Япония по
отношению к ближневосточной Малой Азии уже считаются Дальним Востоком, то, продолжая взгляд в том же
направлении, не окажется ли Америка с ее инками, майя и краснокожими племенами крайним Востоком? Что
же тогда делать с Европой, которая окажется окруженной «Востоками» с трех сторон?
Припомнили, что во время русской революции финны считали Сибирь своею, ссылаясь на племенные
тождества. Припомнили, что Аляска почти сливается с Сибирью и лик краснокожего в сравнении со многими
монголоидами является поразительно схожим с ликом Азии.
Как-то случилось, что на минуту все суеверия и предрассудки были отставлены противниками. Представитель
Востока заговорил о Сторучице православной церкви, и представитель Запада восхищался образами
многорукой, всепомогающей Гуаньинь. Представитель Востока говорил с почитанием о золототканом платье
итальянской Мадонны и чувствовал глубокое проникновение картин Дуччио и Фра-Анжелико, а любитель
Запада отдавал почтение символам Всеокой, Всезнающей Дуккар. Вспомнили о Всескорбящей. Вспомнили о
многообразных образах Всепомогающей и Вседающей. Вспомнили, как метко вырабатывала народная
психология иконографию символов и какие большие знания остались сейчас нечеткими под омертвелой
чертою. Там, где ушло предубеждение и забылся рассудок, там появилась и улыбка.
Как-то облегченно заговорили о Матери Мира. Благодушно вспомнили итальянского кардинала, который имел
обыкновение советовать богомольцам: «Не утруждайте Христа Спасителя, ибо Он очень занят; а лучше
обращайтесь к Пресвятой Матери. Она уже передаст ваши просьбы куда следует».
Вспомнили, как один католический священник, один индус, один египтянин и один русский занимались
исследованиями знака Креста и каждый искал значение креста в свою пользу, но с тем же всеобъединяющим
смыслом.
Вспомнили мелькнувшие в литературе попытки объединения слова Христос и Кришна и опять вспомнили об
Иосафе и о Будде, но так как в этот момент всеблагая рука Матери Мира отстранила все предубеждения, то и
беседа протекала в мирных тонах.
Любители Востока и Запада вместо колючих противопоставлений перешли к строительному восстановлению
образов.
Один из присутствующих вспомнил рассказ одного из учеников Рамакришны, каким почитанием пользовалась
жена Рамакришны, которую по индусскому обычаю называли матерью. Другой распространил значение этого
слова к понятию «материя матрикс»…
Образ Матери Мира, Мадонны, Матери Кали, Преблагой Дуккар, Иштар, Гуаньинь, Мириам, Белой Тары, Радж-
Раджесвари, Ниука — все эти благие образы, все эти жертвовательницы собрались в беседе, как добрые знаки
единения. И каждая из них сказала на своем языке, но понятном для всех, что не делить, но строить нужно.
Сказала, что пришло время Матери Мира, когда приблизятся к земле Высокие Энергии, но в гневе и в
разрушительстве эти энергии вместо сужденного созидания дадут губительные взрывы.
В улыбке единения все стало простым. Ореолы Мадонны, такие одиозные для предубежденных, сделались
научными физическими излучениями, давным-давно известными человечеству аурами. Осужденные
рационализмом современности символы из сверхъестественного вдруг сделались доступными исследованию
испытателя. И в этом чуде простоты и познания наметилось дуновение эволюции Истины.
Один из собеседников сказал: «Вот мы говорим сейчас о чисто физических опытах — а ведь начали как будто
о Матери Мира». Другой вынул из ящика стола записку и промолвил: «Современный индус, прошедший
многие университеты, обращается так к Великой Матери, самой Радж-Раджесвари:
Если я прав, Матерь, Ты все:
Кольцо и путь, тьма и свет, и пустота,
Голод и печаль, и бедность и боль.
От зари до тьмы, от ночи до утра, и жизнь и смерть,
Если смерть бывает — Все есть Ты.
Если Ты все это, тогда и голод, и бедность, и богатство
Только преходящие знаки Твои.
Я не страдаю, я не восхищаюсь,
Потому что Ты — все, и я, конечно, Твой.
Если Ты все это показываешь смертным,
То проведи, Матерь, меня через Твой свет
К Нему — к Великой Истине.
Великая Истина нам явлена только в Тебе.
И затем ввергни куда хочешь мое бренное тело.
Или окружи его золотом богатства.
Я это не буду чувствовать.
Ибо с Твоим светом я познаю сущее,
Ибо Ты есть Сущее — а я Твой.
Значит, я в Истине!»
Третий добавил: «В то же время на другом конце мира поют:
«Матерь Света в песнях возвеличим!»,
а старые библиотеки Китая и древне-среднеазиатских центров хранят с далеких времен гимны той же Матери
Мира».
На всем Востоке и на всем Западе живет образ Матери Мира и глубокозначительные обращения посвящены
этому высокому Облику.
Великий Лик часто бывает закрытым, и под этими складками покрывала, сияющего квадратами совершенства,
не кажется ли тот же Единый Лик общей всем Матери Сущего!
Мир миру!
III. ЛЕГЕНДА АЗИИ
Время от времени ко мне доходят нелепые слухи о том, что будто бы среди наших хождений по Азии мною
открыт какой-то подлинный документ, чуть ли не от времен Христа. Не знаю, кому нужно и с какой целью
выдумывать эту версию, но со своей стороны мне хотелось бы утвердить мою точку зрения на этот
замечательный предмет, занявший умы не только христианского, но и мусульманского, и буддийского, и
индусского миров.
Каждый, соприкасавшийся с различными народами Азии, действительно, в часы сердечности и доверия
слышит многообразные, но всегда благостные сказания о великом Иссе, о Божественном, о Величайшем, о
Пророке, о Лучшем из сынов человеческих — каждый по-своему, все о том же, близком сердцу его. Все знают,
что существует обширная литература, связанная с именем Христа в Азии, как по несторианским, так и по
мусульманским и индусским источникам. Много написано о Христе и о Кришне, много известно о так
называемых христинах Св. Фомы. Длинны и прекрасны сказания и песни Кашмира и всего Туркестана о
великом Иссе.
Мусульмане хотят иметь гробницу Христа в Шринагаре и мазар Богоматери около Кашгара. Опять-таки каждый
по-своему и все о том же. Мусульмане нам говорили, что они всеми мерами ищут все списки сказаний о
Христе, и готовы заплатить за них любую цену. Не буду приводить все те многочисленные книги, часто
написанные духовными лицами христианства, о «Христе в исламе», все Аграфы, трактующие о Христе в
Персии и Индии.
Действительно, и на юге Индии вы можете слышать замечательные слова индуса о Христе. И Вивекананда в
Бенгалии находит в себе незабываемую этому характеристику; и Шри Васвани в Синде говорит слушателям
своим о заветах Иисуса. Тибетский лама, вместе со священными своими книгами, полагает в субургане заветы
Христа, и сартский бакша тоже славословит по пустыням; и князь карашарский удивляет вас знанием многих
летучих сказаний.
Среди многообразной литературы, статьи сэра Лалубай Самладаса и пресловутая книга Нотовича, вероятно,
составлены по разным сказаниям. Конечно, было бы гораздо ценнее, если бы отрывочные сказания были
сохранены, хотя бы и несвязно, но в своем подлинном характере. Об этом очень хорошо замечает
архимандрит, написавший к этой книге замечания свои.
В «Алтай – Гималаях», говоря о Кашмире, вспоминалась арабская песнь: «Когда Христос возносился,
славословили все узревшие». И указывалась кашмирская песнь: «Славословят Христа в лучших словах.
Превыше был Он солнца и луны». И так на красном ковре восемь мусульман, никем не принуждаемые, славят
Христа до полуночи.
Там же указывалось: «Заметны намеки о втором посещении Христом Египта. Спрашивают, почему Христос не
мог быть и в Индии? Кто усумнится, что легенды о Христе существуют в Азии, тем покажет, что ему незнакомо
огромное влияние несториан по всей Азии и какое множество апокрифических легенд они распространили от
древнейших времен». «Никогда не откроются источники легенд этих. Но если даже они произошли от
несторианских апокрифов, то как поучительно видеть их живое распространение и глубокое к ним внимание.
Знаменательно слушать, как местный индус повествует, как Христос проповедовал у небольшого водоема
недалеко от базара, под большим, уже не существующим деревом. В этих чисто конкретных указаниях можно
видеть сердечное отношение к предмету».
Далее указывается, как славословит бакша турфанский, с бубном и ситарою, на гнедом коне: «Божественный
Исса в хождении своем повстречал большую голову. На пути лежит мертвая голова великанская. И подумал
Исса: от большого человека голова сия великая. И задумал Исса дело доброе, воскресить великую голову. И
покрылась голова кожею. И наполнились очи. А и выросло тело и побежала кровь. И наполнилось сердце. И
восстал богатырь великан, и поклонился он Иссе за воскресение для подвигов во спасение всего
человечества».
И в «Сердце Азии» упоминалось: «В Шринагаре впервые достигла нас любопытная легенда о пребывании
Христа. Впоследствии мы убедились, насколько по Индии, Ладаку и Центральной Азии распространена легенда
о пребывании в этих местах Христа, во время Его долговременного отсутствия, указанного в Писаниях.
Шринагарские мусульмане рассказывают, что распятый Христос, или, как они говорят, Исса, не умер на
кресте, но лишь впал на забытье. Ученики похитили его и скрыли, излечив. Затем Исса был перевезен в
Шринагар, где учил и скончался. Гробница Учителя находится в подвале одного частного дома. Указывается
существование надписи, что здесь лежит сын Иосифа; у гробницы будто бы происходили исцеления и
распространялся запах ароматов. Так иноверцы хотят иметь Христа у себя».
Спрашивается, какой же злонамеренный ум из этих замечаний выводит легенду о нахождении мною какого-то
манускрипта времен Христа? Вместо того чтобы вместе с нами порадоваться широкому, всеобъемлющему
проникновению великого понятия Христа-Искупителя, вместо того чтобы подивиться в сердце своем, какими
незапамятными и необъятными путями облетело имя Христа все пустыни, кто-то хочет только затемнить что-то
и умалить в каком-то злонамерении.
В последнем номере индусского журнала Шри Васвани «Заря» читаем: «Храм Шри Иссы, Пури, является
значительным местом индусского паломничества. В Пури находится священный храм, к которому во множестве
стекаются индусы. Недалеко от него катятся волны Бенгальского залива. Между храмом и морем прекрасный
сад, расположенный в прекрасном месте и посвященный Христу. В центре сада небольшой „мандир“. В нем
стоит Крест! И каждый вечер ачариа мандира читает отрывки из Псалмов и Нового Завета; и в течение дня из
соседних святилищ приходят садху и сидят и беседуют с членами этого ашрама, посвященного Шри Иссе».
Опять не знаю, насколько точно формулирована действительность, но даже в намеке своем она содержит
элементы благости, которым можно порадоваться, если чье-то сердце не засохло и не раскалилось на угольях
озлобления.
Поучительно встречать в самых неожиданных местах сердца Азии несторианские кладбища с крестом
надгробий. Интересно видеть ханские монеты с изображением креста и знакомиться с обширною литературою
о Пресвитере Иоанне. Во всяком случае, мы должны быть признательны даже выдумщикам об открытом мною
манускрипте, ибо они клеветою своею опять дают возможность, хотя бы и обратным подходом своим, вызвать
еще одно внимание к этим жемчужинам духа, живым в претворении веков.
Мне уже приходилось писать о том, что у каждого благожелательного сердца не найдется камня, чтобы
бросить в певца мусульманина, по-своему поющего самые высокие слова о Христе, не найдется желания
остановить иноземную легенду, собирающую вокруг себя глубоко внимающих сердцем слушателей.
Наука не может содержать в себе ничего разрушительного. Ученые заботливо собирают все крохи предмета,
которые когда-то, в чьих-то руках, откроют новые пути истории народов. Путь невежественного отрицания
приводит лишь к разложению, а честное познание, прежде всего, строительно в существе своем и в
благородстве духа своего не может заниматься никакими бессмысленными умалениями. Мы можем проверять,
можем накоплять отрывочные искры народной памяти, которая в своей возвышающей легенде дает истинный,
всеобъемлющий смысл, в свое время не оцененный.
Было бы непозволительно невежественною трусостью скрыть эти благостные легенды, открывающие
драгоценные тайники души народной и соединяющие то, что было разделено по скудоумию. С истинною
радостью вспоминаю суждение по этому предмету некоторых римско-католических и греко-католических
пастырей. Конечно, и светские ученые найдут в себе и справедливость, и добросовестность обратиться к
предмету, не с уничтожающим желанием, а так же беспристрастно, справедливо и тепло, как согрела легенда
Азии бесчисленные сердца народов.
Еще раз спасибо клеветникам, дающим мне возможность вновь произнести эти слова во Благо.
1931.
Гималаи.
IV. РИШИ
С отвесных скал, как серебряные нити небесные, сверкали водопады. Светлые брызги ласкали камни с
древними надписями об Истине. Разны камни, различны знаки надписей, но все они о той же Истине. Садху
припал губами к камню и пьет благодатные водопадные капли. Гималайские капли!
На богомолье в Трилокнат, к древней святыне, тянутся вереницы садху и лам. От разных путей вместе идут
они. Кто с трезубцем, кто с тростью бамбука, а кто и вовсе безо всего, и без одежды, совершает духовное
хождение. Снега перевала Ротанга им нипочем.
Все ли хороши? Все ли вышне духовны? Но ведь и ради одного праведника Град бывает помилован. Уж
простите, ходим по-хорошему.
Идут богомольцы, знают, что здесь жили Риши и Пандавы. Здесь Беас или Виас, здесь Виасакунд — место
исполнения желаний. Здесь Риши Виаса собирал Махабхарату.
Не в предании, но в яви жили Риши. Их присутствие оживляет скалы, увенчанные ледниками, и изумрудные
пастбища яков, и пещеры, и потоки гремящие. Отсюда посылались духовные зовы, о которых через все века
помнит человечество. В школах заучивают их, на всякие языки переводят, но кристалл накопленный их
наслоился на скалах Гималайских.
«Здесь и Риши Виаса, составитель Махабхараты, и Риши Васишта, открывший целебные источники, и Риши
Капила, уничтожавший зло смертным глазом, и Риши Гаутама, и Пахари Баба, и Гуга Чохан, и Нар Синг —
каждый с целым эпосом подвигов во Благо. Здесь отдыхали Пандавы от трудов бранных. Здесь и подземный
ход Арджуны из Кулу в Маникарн. Здесь и Чандра-Бхага, издавна ознаменованная в Пуранах. Здесь и страна
Хахор, и священные книги, сокрытые от гонений нечестивого царя Ландармы. Шепчут ведуны, что воплотился
он в Тибете.
«Где же найти слова о Творце, если вижу несравненную красоту Гималаев?» — так поет индус. По путям Гуру,
по высотам Риши, по перевалам путников духа наслоилось то, что не смоют ливни и не испепелят молнии.
Идущий к добру благословен на всех путях. Трогательны повести о том как встречались праведники разных
народов. В бору деодары касаются под ветром вершинами. Так и все вершинное встречается, не поражая и не
вредя. Когда-то споры решались единоборством, а соглашения беседою глав. Как девидары совещались между
собою. И слово-то какое милое, девидар — дар Божий. И названо все не просто, ибо целебна смола девидаров.
Девидар, мускус, валериан, роза и вся прочая благая аптека Риши. Хотели отменить ее множеством открытий,
и все-таки опять обращаются к основам.
Сказка ли о чудесном камне? Но ведь вы знаете, что это не сказка. Знаете, как приходит камень. Сказка ли
единорог геральдики? Но ведь вы знаете о непальской однорогой антилопе.
Сказка ли Риши? Герой духа не сказка, и это знаете вы.
Вот снимок человека, неповредимо идущего через огонь. Это уже не россказни, но неоспоримый снимок,
снятый начальником полиции Пондишери. Очевидцы расскажут вам о таких же огненных испытаниях и в
Мадрасе, и в Лакнау, и в Бенаресе. И не только сам садху проходит без вреда по пылающим углям, но он
ведет за собой и желающих, за него держащихся.
Вот в Ганге у Бенареса сидит садху на воде в священной позе. Скрещенные ноги его прикрыты водными
струями. Народ сбегается к берегу и дивуется на святого человека. Там же на остриях железных гвоздей, как
на мягкой постели, лежит другой садху, и на лице его нет и тени страдания или неудобства.
Вот садху, заживо погребенный на многие дни; вот еще садху, без вреда принимающий яды. Вот лама
летающий; вот лама, посредством «то-мо» саморазвивающий жар среди снегов и ледников вершинных; вот
лама, поражающий смертным глазом пса бешеного. Степенный лама из Бутана повествует, как в бытность его
в Тибете в области Цанг один лама просил перевозчика переправить его через Цам-по без платы, но лукавый
лодочник сказал ему: «Перевезу, если докажешь, что ты великий лама. Вон бежит всем опасный бешеный пес
— порази его!». Лама же ничего не ответил, посмотрел на бегущего пса, поднял руку, произнес несколько
слов, и пес упал мертвым! Так видел бутанский лама. О таком же «смертном глазе», о «глазе Капилы»,
приходилось слышать не раз и в Тибете, и в Индии. А на карте, изданной в семнадцатом веке в Антверпене с
ведома католического духовенства, значится страна Шамбала.
Как и на карте Антверпена, и на снимке начальника полиции Пондишери, так же и в показаниях лам мелькают
те же разбросанные части одного великого Познания.
Если один может идти по огню, а другой сидеть на воде, а третий подниматься на воздухе, а четвертый
покоиться на гвоздях, а пятый поглощать яды, а шестой поражать взглядом, а седьмой безвредно лежать под
землею, то ведь некто может собрать в себе все эти крупицы познания. И так может преобороться препятствие
низшей материи! И не в каких-то дальних сказочных веках, но теперь, здесь, где испытываются и космические
лучи Милликена!
Но все это еще не Риши. О Риши, о великих душах, Шри Васвани говорит замечательно. Этот светлый
проповедник блага и духовный водитель, голосу которого очень внимают, замечает: «Благословен народ,
вожди которого следуют за мыслителями, мудрецами, провидцами. Благословен народ, получающий
вдохновение от своих Риши. Риши преклоняются лишь перед Истиной, не перед обычаем, условностями или
признанием толпы. Риши суть великие повстанцы человечества. Они низвергают наши Культы удобства. Они
великие несоглашатели истории. Не косность, но Истина их завет. Нам нужны сейчас эти восставшие духом во
всех областях жизни — в религии, в государстве, в образовании, в общественной жизни» («Заря». Июнь
1932).
Слова замечательные! Не все Риши по огню ходили и не все заживо хоронили себя, но каждый из них вносил
целую духовную область во Благо мира. Каждый из них, как Бодхисатва, владея мастерством, укреплял новое
завоевание прогресса!
Каждый из нас на своем языке произносил священную клятву о построении мира обновленного,
возвышенного, утонченного, украшенного!
Ради одного праведника целый Град бывал помилован. Этими маяками, громоотводами, твердынями Блага
стояли Риши. Разных народов, разных вер, разных веков, но Единого Духа, во спасение и восхождение всех!
По огню ли пришел бы Риши, приплыл ли на камне, прилетел ли в вихре, но поспешал всегда во Благо общее.
Молился ли Риши на вершинах, или на высоком берегу реки, или в пещере зарослей, он посылал моление о
всех неведомых, незнаемых, труждающихся, болеющих, трудно ходящих!
Посылал ли Риши белых коней во спасение незнаемых путников или благословлял неведомых мореходов, или
хранил Град во нощи, он всегда стоял столпом светоносным для всех, без осуждения, без утушения огня.
Без осуждения, без взаимоподозрения, без взаимоослабления шли Риши на гору, на вечную гору Меру.
Перед нами путь на Кайлас. Высится одно из пятнадцати священных чудес, исчисленных в книгах Тибета. Гора
Колокола. По острым кряжам ходят к вершине ее. Стоит она поверх последнего можжевельника, поверх всех
желтых и белых складок нагорных. Тут ходил и Падма Самбхава, о том говорит древний монастырь Гандола.
Именно здесь пещеры Миларепы. И не одна, но многие, освященные именем отшельника, слушавшего перед
зарею голоса дэв. Здесь же и духовные твердыни Гаутама Риши. Недалеко и легенды, сложенные около
Пахари Баба. Ходили тут многие Риши. И тот, который дал горе зовущее имя колокола, тоже думал о колоколе
для всех, о помощи всем, о Благе Вселенском!
Здесь жили Риши во Благо Вселенское!
Когда же на горных путях встречаются Риши, они не спрашивают друг друга: откуда? От Востока ли, от
Запада, от Юга, от Севера? Ясно одно: за Благом и от Блага. А сердце возвышенное, утонченное,
пламенеющее знает, где Оно и в чем Оно — Благо.
В караване спутники начали спорить и обсуждать качества различных Риши. Но седой пилигрим указал на
снежные вершины, в красоте сияющие, сказав:
«Нам ли судить о качествах этих вершин? Можем лишь в недосягаемости восхищаться их великолепием!».
«Сатьям, Шивам, Сундарам!»
1932.
Кейланг.
V. МЕЧ )ГЕССАР-ХАНА
(Лахуль
Подают воду в жестяной чашечке. Еще живет эта чашечка, а ведь она прошла с нами весь Тибет, и Китай, и
Монголию. А вот и ягтан, сделанный еще в Кашмире. Выдержал старик всю Азию, на всех перевозных
средствах. Надо его поберечь, слишком много он знает. А вот и знамя бывшей экспедиции — «Майтрейя». С
тех пор под разными углами встречались мы с этим понятием. Уже далек тибетский художник, писавший это
Знамя. Уже нет ламы Малонова, украсившего Знамя китайскими шелками. И Знамя видело немало.
Участвовало и склонило на нашу сторону диких голоков. Удивило и смягчило тибетского губернатора. Било по
лбу хотанского амбаня и далеко пестрело красками при сооружении субургана в Шарагольчи. Теперь оно в
Гималайском Институте, выросшем из экспедиции. Пусть оно охраняет все целебные травы Гималайские, в
которых так много лучших решений.
Каждый предмет, прошедший с нами всю Азию, делается необыкновенно милым и незабываемым. Сами
трудности пути претворяются в необычные радости, ибо они овеяны просторами, вобравшими в себя столько
чудесного прошлого.
Опять гремят бубенцы мулов караванных. Опять крутые всходы горного перевала. Опять встречные путники,
каждый из них несущий свою житейскую тайну. Опять рассказы о местных духовных сокровищах, о памятных
местах. Опять на скале запечатлен героический меч Гессар-Хана; опять перед нами пещеры и вершины
священного паломничества. Вечно бродящие странники тянутся с котомками за плечами. Не только вера, но
непреодолимое стремление к житию странному увлекает их по трудным горным тропинкам.
Мы идем в Лахуль. Опять продолжение экспедиции. Как будто так же, как бывало. С тою разницею, что там
никакая почта, никакие сведения из здешнего мира по долгим месяцам нас не достигали. Но здесь мы еще на
границе последних почтовых бегунов, и смятение мира может стучаться к нам каждую неделю. Но за
перевалом Ротангом уже повеял сухой тибетский воздух. Тот самый воздух, целительный и вдохновляющий.
Звавший к себе всех искателей духовного восхождения. Ночью же по ясному небу с бессчетными звездами, со
всеми млечными путями и зарожденными и оконченными телами, полыхали странные зарницы. Не зарницы
это, но то самое замечательное Гималайское свечение, о котором уже не раз поминалось в литературе.
Пройдя Тибет и Ладак, можно оценить и Лахуль. Снеговые пики, цветочные травы, пахучий можжевельник,
яркий шиповник не хуже лучших долин Тибета. Многие святыни, ступы, пещеры отшельников не уступят
Ладаку. На скалах тоже ритуальные фигуры лучников, догоняющих стрелою круторогих горных баранов. А
ведь древний айбеко был символом света! Те же погребения в могилах, уставленных камнями, и в каменных
склепах-камерах. Над Кейлангом раскинулась мощная гора Колокола — «Духовного отдохновения», со своею
священною триглавою вершиною подобно норбу-ринпоче.
Сколько здесь медицинских книг и записей, хранимых ламами. Местный знаменитый лама-лекарь уже ходит
для нас с мальчиком кули и, подобно Пантелеймону Целителю, наполняет длинную заплечную корзину
травами и корнями. Хорошо, что Юрий так хорошо знает тибетский язык; хорошо, что с нами лама Мингиюр,
столько знающий по тибетской литературе. За первые же дни к нам принесли несколько сочинений, еще
никогда не переведенных. Среди них и медицинские записи и поэтическое описание местных святынь. Кругом
все насыщено именами знаменитыми, тут и пещеры Миларепы, слушавшего на заре голоса дэв, тут был и
Падма Самбхава и Джава Гузампа, и все главы учения нуждались в незаменимом сиянии Гималаев.
Тут недалеко и водопад Палден Лхамо; сама природа начертала на скале изваяние грозной богини, скачущей
на любимом муле. «Видите, как мул поднял голову и правую ногу. Рассмотрите, как ясно видна голова
богини». Видим, видим! И слушаем неумолчную песнь горной струи. Проходим пещеры и скалы нагов, — там
живут особые змеи. Изумляемся древнему замку такуров Гундлы. С изумлением видим, что некоторые
островерхие крыши балконов опять напоминают Норвегию. Поучительно наблюдать плоские крыши,
непременное наследие древней Азии, и эти острые неожиданные завершения, напоминающие север.
Незабываем прием, устроенный нам в Кейланге, столице Лахуля. Увешанные цветочными гирляндами,
предшествуемые трубами и барабанами, въезжали мы в Кейланг.
При въезде нас ожидало неожиданное и трогательное зрелище. На крыше выстроились ламы в пурпурных
высоких тиарах с гигантскими трубами. С плоских крыш сыпались желтые и красные лепестки шиповника.
Толпа теснилась в праздничных нарядах. Дети школы, выстроенные шпалерами, по знаку вазиря области
кричали приветствия. А на арках и домах цветились плакаты с трогательными приветствиями. Подходя в
нарастающей процессии к летнему помещению нашего Гималайского Института, мы были встречены еще
ламскими трубами, а дочь соседа Ану, в бирюзовом высоком кокошнике, поднесла священное молоко яка. Так
Кейланг, затерянный в снеговых горах, хотел выразить свою сердечность.
Не только новые находки сразу нахлынули, но и удалось увидеть редкую ламскую мистерию «Разбитие
камня». Группа странствующих лам из Спити на нашем дворе дала эту необычную, еще не изданную
мистерию. Юрий даст точный перевод ее в журнал Института.
Началось с того, что ламы притащили с холма огромный, более полутора ярда, камень, с трудом под силу двум
людям. Установили походный алтарь и в длинном ряде ритуальных танцев, пенья и молитв изобразили
разрушение злых сил.
Было и прокалывание щек. Был очень замечательный танец мечей с опрокидыванием на острия. Нужно отдать
справедливость, что эта процедура требовала действительно большого навыка, ибо иначе два меча, упертые в
живот, могли очень легко пронзить внутренности. Среди этих драматических эпизодов, как полагается,
вставлялась и полушутливая интермедия. В ней под видом пастуха являлся властитель дикой страны, при этом
шел вызывавший смех присутствующих диалог о невидимых сокровищах этого властителя. Но к концу
мистерии все шутливые элементы замолкли и можно было заметить более сосредоточенное внутреннее
приготовление. Кончились эти заклинания и приготовления тем, что один из лам лег на землю и двое других с
усилием подняли приготовленный огромный камень, положили ему его на живот. В то время старый лама, тот,
который прокалывал щеки и падал на мечи, подняв высоко круглый булыжник, величиною не менее двух
человеческих голов, бросил с силою этот камень на камень, лежавший на животе ламы, и снова с той же силой
бросил. При этом вторичном ударе длинный камень к изумлению присутствующих с треском распался на две
части, освободив лежавшего ламу. Таким образом тяжкий материальный мир был побежден, злые силы были
сокрушены и мистерия закончилась веселым хороводом и пением лам под аккомпанемент тибетской расписной
балалайки. Предварительную сцену, перед наложением камня, Эстер Лихтман успела снять, но надо
сознаться, что в момент раскалывания камня на животе ламы все присутствующие забыли о фотографии и
только глубоко вздохнули. Конечно, тяжки формы этой необычной мистерии о победе над низкоматериальным
миром, но ведь не менее тяжки и действительные общежитейские материальные формы. Также не забудем,
что на разбиваемом камне был изображен углем и мелом человек, телесную сущность которого в
предварительном ритуальном танце ламы прокалывали магическими кинжалами фурпа.
К нам ходит лама из Колонга. Юрий и лама Мингиюр записывают местные напевы, а Эстер Лихтман запишет
музыкальный лад. Ходим смотреть старинные изображения на камнях. При этом еще раз убеждаемся, что
чортены, прибавленные к старым изображениям охотников и нагорных баранов, являются более новыми
дополнениями. Как и раньше думалось, эти круторогие, священные бараны — символы света, и искатели их,
неутомимые лучники, являются символами гораздо более удаленных культов. Здесь мы опять прикасаемся к
необъясненным еще солнечным культам, напоминающим отдаленные зарождения друидизма и огненной
свастики.
Опять посещение монастырей. Интересные книги об отшельниках. Опять любование с высоких плоских крыш
на необозримые ледники, снеговые пики и глубокие долины с гремящими потоками. Тут и гора «духовного
отдохновения», тут и пик М., тут и манящие пути и на Ладак, и к священному Кайласу.
Танцы лам. Незнающий называет их «чертовыми плясками». «Бросьте эту глупую кличку. Танцы лам имеют
глубокое символическое значение». — «А как же рога?» — «Покровители животного царства и повелители
стихий имеют этот символ, но не имеют ничего общего с бесами. Скоро и лучи Моисея примете за рога, ох уж
это незнание!» Танцы, после долгого ритуала, полного вековых движений, закончились мистерией,
посвященной черноголовому ламе, поразившему нечестивого царя Ландарму, жестокого гонителя веры.
Древнее урочище Карга. Остатки старинного укрепления. Чортены, менданги, выложенные камнями с
молитвенными надписями. Говорят, здесь же и старинные могилы, но раскопку не ведем, чтобы не войти в
контроверзу с археологическим управлением. Главное внимание привлекают многочисленные рисунки на
скалах. Опять бараны и лучники. Очень древние. Лама Мингиюр с гордостью зовет к камню, на котором
изображение меча. Вот почему задумывалась картина «Меч Гессар-Хана». Где же мы видели эти характерные
формы меча-кинжала? Видели их в Минусинске, видели на Кавказе, видели во многих сарматских и кельтских
древностях. Все к тем же соображениям, к переселению народов ведет этот меч, так отчетливо запечатленный
на древней, веками заполированной, коричнево-пурпурной поверхности камня. Знак ли битвы, знак ли
мужественного прохождения? Или забытая граница? Победа?
Тут же и легенда о воинах Гессар-Хана, пришедших издалека и осевших здесь. Они же принесли и первую
косточку персика. Конечно, это не монголы, дошедшие до Лахуля в семнадцатом веке… Народная память
бережет что-то гораздо более древнее и значительное.
А напротив, за рекою, высоко на скале древнейший монастырь края Гандо-Ла, основанный самим Падмою
Самбхавою. Древность седьмого, восьмого века. Старые зовущие места.
А вот и старый Пинцог, певец-сказитель саги о Гессар-Хане. Сидит степенно на полу моей мастерской и
сказывает, а затем и поет речитативом стих о великом герое Ладака, Тибета, Китая. Не от шестого ли века
сложился этот напев и не от того же ли времени важные жесты певца. Кто может заподозрить в поношенной
внешности Пинцога ритмичную плавность жеста и изысканные вариации импровизаций напева. Все отмечено:
как собирается герой противу врагов, как он раньше похода принимает мудрые советы сестры отца своего, как
он готовит оружие… Пинцог мысленно, наглядно и осматривает доспех, и натягивает лук, и точно примечает
врага на горах. «А знаете ли вы здесь, что в Каме есть палаты Гессар-Хана, где вместо балок лежат несметные
мечи воинства Гессар-Хана?» — «Не только в Каме, но и в Цанге воины Гессара сложили такой памятник», —
вставляет слово примолкший лама. В один раз певцу не сказать всех Гессара подвигов. Нужно сказать и о
мудрой жене героя Бругуме. Нужно не забыть сподвижников и все победы несокрушимого защитника правды.
Чего не услышишь в горах, в Тибете, в Индии. Газеты только что писали о человеке, плававшем по Джамне,
держась за хвост тигра. И это вовсе не сказка.
Доктор индус пишет нам, что рак, это растущее бедствие человечества, совершенно неизвестен на
Гималайских высотах.
Из Ташилунпо лама доктор приносит тибетские лекарства, среди них и средства от рака. Вспоминаем
официальные удостоверения успешного лечения рака покойным бурятом доктором Бадмаевым. Лама Мингиюр
сообщает о съедобных корнях, находимых в лесах Гималайских, обещает достать их. От нашего друга
полковника приходят сведения о том, что рабочие капитана Б. всю ночь были тревожимы появившимся
великаном, который так напугал их, что они убежали с работы. К этому лама замечает, что и в Сиккиме
известны случаи появления подобных великанов, вестников Дхармапалы, посылаемых с предупреждениями
или для предотвращения злобных действий. Так разнообразна жизнь.
Вот и дом такура из Колонга, Пратапа Чанда или, по-тибетски, Санге Дава. Старое здание по образцу
тибетских укрепленных дворов. Хозяин и хозяйка встречают у входа. Слуги сверкают серебром и китайскою
парчою. Гремят трубы лам. Прежде всего зовут на торжественную службу в домашнюю молельную. Много
семейных реликвий. Много отличных танок. Тут и Шамбала, и Ригден-Джапо, и Миларепа, и многие
подвижники. Служение идет по буианскому обряду. Затем показываются не только драгоценности, но и книги,
и доски для печатания. Это не простой дом: такур — глава края, и в семье много накоплений. Конечно,
кончается тибетским чаем и цампою. Тут же завязывается сговор о постройке дома. Говорят: «Честь нам, если
великие люди приехали из больших мест в наше малое место».
И опять течет речь об изображениях на скалах, о нечитаемых надписях, о каменных могилах и о сокрытых
книгах священных. Кроме мест в долине Кулу называется еще место около Трилокната, где, по преданию,
скрыты книги во время гонений свирепого Ландармы. Есть на горах и развалины каких-то древних жилищ.
Говорится, что когда пришли воины Гессар-Хана, то старые лахульцы ушли на вершины. От белого царя ушла
Чудь под землю на Алтае, а жители Лахуля на вершины. В историческом и археологическом отношении край
мало исследован. Картина «Менгиры в Гималаях» будет напоминать о менгироподобных камнях,
утверждаемых с древнейших времен и до наших дней на горных перевалах. Обычай этот имеет несомненную
связь с древними менгирами Тибета, открытыми нашею экспедициею в 1928 г., подобными менгирам Карнака.
Картина «Три меча» пусть изображает древний рисунок на камне вблизи Кейланга, главного города Лахуля.
Лахуль в испорченном произношении означает Южный Тибет. Местные изображения на скалах и камнях
достойны изучения.
Ладак, Дардистан, Балтистан, Лахуль, Трансгималаи, часть Персии, Южная Сибирь (Иртыш, Минусинск)
изобилуют разнообразными, сходными в техническом отношении изображениями, невольно напоминающими
скалы Богуслана и изображения остготов и прочих великих переселенцев.
Изображения Ладака, Лахуля и всех Гималайских нагорий распадаются на два главных типа. Тип буддийский,
дошедший и до нашего времени в виде изображения свастики (как буддийской, так и обратной, бон-по), Льва,
коней Гессар-Хана, религиозных надписей, чортенов и прочих предметов культа.
Другой тип изображений, дошедший из времен более древних, в связи с добуддийским бон-по и прочими
культами огня, еще более увлекателен по своей загадочности, по своему своеобразному друидизму, так
интересному в связи с изучением великих переселений.
Главный сюжет этих изображений (частью воспроизведенных в трудах д-ра Франке, 1923) — горный козел,
являвшийся символом огня. Среди изображений этих по технике можно различить целый ряд наслоений, от
древних (сходных со шведскими halristingar) до новейших, доказывающих внутреннее существование какого-
то культа.
Кроме горных козлов, во всевозможных комбинациях, можно видеть изображения солнца, руки, танцы
ритуальных фигур и прочие знаки давнего фольклора. Этот тип изображений с древнейшими традициями дает
любопытные изучения.
К прочим изображениям нам удалось прибавить еще два, ранее не указанных. В урочище Карга и около
самого Кейланга (Лахуль) найдены нами изображения мечей. Значение этих изображений загадочно, но
особенно интересно, что форма их совершенно совпадает с формою бронзовых мечей и кинжалов
минусинского сибирского типа, так характерных для первых великих переселенцев. Не будем делать ни
предположений, ни тем более выводов, но занесем эту поучительную подробность как еще одну путеводную
веху.
Не забудем, что старый католический миссионер сообщал, что место Лхасы называлось Гота.
Развалины древних храмов Кашмира поразительно напоминают основы аланских построений, так расцветшие
в формах «романского стиля». Де ла Валле Пуссен сообщает об иноземцах-строителях храмов Кашмира. При
этом Стен Конов указывает на принадлежность Ирилы к племени Гаты, что по его заключению означает Готы.
Все такие знаки очень полезны в теме о великом переселении народов.
Телеграмма из Лэ. Экспедиция Института пришла благополучно. В караване ни болезней, ни потерь.
Коллекции превосходны. Так и думали, что Ладак не разочарует наших собирателей. Опять предстоят
поучительные опыты. Кто же не зажжется чудесами Гималаев?
Откуда же происходит эта необыкновенная заманчивость путей Азиатских? Горы установились не
преграждающими великанами, а зовущими путевыми вехами. Из-за вершин сверкает сияние Гималайского
снежного царства. Местные люди, те, которые слышали о чем-то, почтительно указывают на эти сияния. Ведь
оно сверкает от труда, из самой башни великого Ригден-Джапо, неустанно трудящегося во благо человечества.
А вот и редкое изображение самого Великого Гессар-Хана. Около воителя собраны знаки его перевоплощений
и все то памятное, что не должно быть забыто в этой великой эпопее. На ступенях трона стоят тибетские
сапоги. Ведь это те самые сапоги-скороходы, отмеченные в подвигах Гессар-Хана. Но стоят они близко, это
значит, что великий воитель нового мира уже готов к подвигу. Скоро он войдет.
1931.
Кейланг.
VI. МАЙТРЕЙЯ
На пальмовой коре острой иглою, по-сингалезски, пишет приветливый бикшу. Докучает ли он? Пишет ли
просьбу? Нет, он, улыбаясь, шлет привет в далекую Заокеанию. Привет добрым, хорошим людям. И не ждет
ответа. Просто добрая стрела в пространство.
В Канди, в древней столице Ланки-Цейлона, водят нас по старым знакам прошлого. Храм священного зуба,
храм Паранирваны, чудесное хранилище священных книг в чеканных серебряных покрышках-переплетах. «А
что же там, в маленьком запертом храме?» — «Там храм Майтрейи, Владыки будущего». — «Можно войти?»
Проводник, улыбаясь, отрицательно качает головой. «В этот храм никто, кроме главного священнослужителя,
не входит». Так не должно быть осквернено светлое будущее. Знаем, живо оно. Знаем, символ его Майтрейя,
Меттейя, Майтри — любовь, сострадание. Над этим светлым знаком всепонимания, всевмещения строится
великое будущее. Произносится оно самым священным углублением. Не должно быть оно оскверняемо
легкомыслием, любопытством, поверхностью и сомнением. В лучших выражениях говорят Вишну-Пураны и все
другие Пураны, т. е. старинные заветы, о том светлом будущем, которому служит все человечество, каждый
по-своему.
Мессия, Майтрейя, Мунтазар, Митоло и весь славный ряд имен, многообразно выражающих то же самое
сокровенное и самое сердечное устремление человечества. Особенно восторженно говорят пророки о
будущем. Перечтите все страницы Библии, где выражено самое светлое чаяние народа; перечтите заповедь
Будды о Майтрейе; просмотрите, как светло говорят мусульмане о пророке будущего.
Как прекрасно говорит Индия о конце черного века, Калиюги, и блистательном начале белого века, Сатья-юги.
Как величествен облик Калки Аватара на белом коне! И так же сердечно ожидают далекие ойроты Белого
Бурхана. Наши староверы, подвижнически идущие искать Беловодье в Гималаях, делают этот трудный путь
лишь во имя будущего. Во имя того же светлого будущего лама, прослезившись, рассказывает о сокровищах и
мощи великого Ригден-Джапо, который уничтожит зло и восстановит справедливость. К будущему ведут
победы Гессар-Хана. На каждый новый год китаец возжигает свечи и молится Владыке будущего. И оседлан
белый конь в Исфагане для великого Пришествия. Если вы хотите прикоснуться к лучшим струнам
человечества, заговорите с ним о будущем, о том, к чему, даже в самых удаленных пустынях, устремляется
человеческое мышление. Какая-то особенная сердечность и торжественность наполняет эти устремления к
преображению Мира.
В самые мрачные времена, среди тесноты недомыслия, особенно звучно раздавался ободряющий глас о
великом Пришествии, о Новой Эре, о времени, когда человечество сумеет благоразумно и вдохновенно
воспользоваться всеми сужденными возможностями. Каждый по-своему толкует этот Светлый Век, но в одном
все одинаковы, а именно: каждый толкует его языком сердца. Это не безразличный эклектизм. Наоборот, как
раз обратное, со всех сторон к одному. Ибо в каждом человеческом сердце, во всем царстве человеческом
живет одно и то же стремление к Благу. И стремятся воссоединиться в сущности своей эти рассеянные ртутные
шарики, если они не слишком отяжелились маслом и не слишком замохнатились пылью. Какая очевидность в
этом простейшем опыте внешнего загрязнения ртутных шариков. Еще можно заметить трепетание внутреннего
вещества, но уже осквернена поверхность, и замаслена постороннею мерзостью, и отчуждена этим от
вселенского сознания. Уже пресечен путь ко вселенскому телу всеобщения. Но если не успела загрязниться
поверхность, с каким неудержимым устремлением сливаются разрозненные капли снова с первоисточником. И
не найдете уже, не различите эту воспринятую целым частицу. Но живет она, вся она в Нем, в Великом.
Всеединость обобщила ее и усилила до вселенского понятия. Все учения знают это вселенское тело под
разными именами.
В самых неожиданных проявлениях встречаемся с объединительными знаками. В посмертных заметках старцев
пустынь были иногда находимы неожиданные начертания о Гималаях. Эти записи, мандалы и другие
неожиданные знаки вызывали недоумение и удивление. Но лама далекого горного монастыря, спрошенный об
этом, улыбается и замечает: «Поверх всех разделений существует великое единение, доступное лишь
немногим». Итак, сливается мышление, казалось бы, самых удаленных человеческих индивидуальностей. В
этих высших знаках стирается самое отвратительное, что затемняет свет сердца, а именно отрицание и
осуждение. Часто, в нашей современности, мы придумываем особые выражения для тех же старинных
понятий. Глубокомысленно мы замечаем: «Он понимает психологию», что, в сущности, значит, он не отрицает
и не невежествует. Мы говорим: «Он практичен и знает жизнь», что, в сущности, значит, он не осуждает и тем
не препятствует себе. Мы говорим: «Он знает источники», что будет значить, он не умаляет, ибо знает,
насколько вредно каждое умаление.
В «Воскресении во плоти» Н.О. Лосский замечает:
«Деятель, противопоставляющий свои стремления стремлениям всех других деятелей, находится в состоянии
обособления от них, и обрекает себя на то, чтобы пользоваться только собственною творческою силою;
поэтому он способен производить лишь самые упрощенные действования вроде отталкивания. Выход из этого
обнищания жизни достигается путем эволюции, осуществляющей все более и более высокие ступени
конкретного единосущия» (с. 66).
«Члены Царства Божия, не вступая ни к кому в отношение противоборства, не совершают никаких актов
отталкивания в пространстве, следовательно, не имеют материального тела; их преображенное тело состоит
только из световых, звуковых, тепловых и т. п. проявлений, которые не исключают друг друга, не обособлены
эгоистически, но способны к взаимопроникновению. Достигнув конкретного единосущия, т. е. усвоив
стремления друг друга и задания Божественной Премудрости, они соборно творят Царство совершенной
Красоты и всяческого Добра, и даже тела свои созидают так, что они, будучи взаимопроникнуты, не находятся
в их единоличном обладании, а служат всем, дополняя друг друга и образуя индивидуальные всецелости,
которые суть органы всеохватывающей целости Царства Божия. Свободное и любовное единодушие членов
Царства Божия так велико, что все они образуют, можно сказать, „Едино Тело и Един Дух“ (Ап. Павел, К Ефес.,
4:4)» (с. 71).
«Что касается сверхпространственности, значение ее хорошо выяснено в творениях Отца Церкви, Св.
Григория Нисского: „Душа не протяженна, — говорит он, — и потому естеству духовному нет никакого труда
быть при каждой из стихий, с которыми однажды вступило оно в сопряжение при растворении, не делясь на
части противоположностью стихий; естество духовное и непротяжное не терпит последствий расстояния.
Дружеская связь и знакомство с бывшими частями тела навсегда сохраняется в душе“ (с. 73).
Кому же особенно ясны и близки будут слова нашего знаменитого современного философа? Конечно, высокий
лама найдет и сердечный ответ и благостное понимание. Больше того, он найдет в своей реальной метафизике
и соответствующие оправдания и с восторгом приобщится диспуту о духовном, иначе говоря, о том, что
составляет его стремление. Для вселенского тела лама будет знать Дхармакайю. Высшее взаимопонимание,
общение представителей духа он назовет Доржепундок. И главное, сделает это не в разобщении, не в
оспаривании, но в добром общении, в котором так легко стираются вредоносные перегородки.
Там же, на Востоке, поймут и С. Метальникова о бессмертии одноклеточных. Идея единости, неделимости,
неразрушимости будет оценена. Тот, кто понимает Дхарму, тот может говорить и о бессмертии. Так же
благостно поймут и Брогли, и Милликена, и Рамана, и Эйнштейна. Лишь бы язык был. Нужно знать для
понимания и внешний, и внутренний язык. Нужно знать не только внешний иероглиф. Необходимо знать
происхождение знака, нарастание символа, чтобы непонятая внешность не явилась новою перегородкою.
Во Благе разве трудно сойтись? Для кого-то священность Ганга суеверие. Но истинный ученый и здесь отдает
должное народной мудрости.
Так прекрасно прикасание к фактам, основам народной мудрости. Священною почитается вода Ганга.
Поразительно, насколько не заражается взаимно бесчисленное множество людей, столпившихся в водах
священной реки у Бенареса. Но к вере, к психическому охранению природа присоединяет еще ценнейший
фактор. В воде Ганга только что найдены особые бактерии, уничтожающие прочие очаги заразы. Старое
знание и здесь являет свою прочную основу.
Трогательны все объединительные знаки. Буддисты видят икону Св. Иосафа, царевича Индийского, и хотят
иметь копию ее. Ламы видят фреску Нардо ди Чионе в пизанском Кампо Санто и начинают пояснять
содержание ее и значение изображенных символов. Когда же вы прочтете им из «Золотых легенд» о Св.
Иосафе, они будут приветливо улыбаться. И в улыбке этой будут те же благость и вмещение, которые уделили
место Аристотелю на портале Шартрского собора вместе со Святыми и Пророками, и призвали образы
греческих философов на фрески церквей в Буковине. Изображение магометанина Акбара в индусском храме;
Лао-цзы и Конфуций в ореоле католических святых; все черные Мадонны в Рокамадуре и в землях
негритянских! А царь Соломон в православной церкви Абиссинии! Лишь не закрыть глаза умышленно, и
множество благих фактов нахлынут. Поистине, следуя завету Оригена, «глазами сердца видим». И не только
древний Шартр и Буковина почитают великих философов на порталах своих. Газеты Нью-Йорка сообщают о
новой церкви баптистов на Риверсайде: «Конфуций, Будда и Магомет, вместе с Христом изваяны на портале
церкви баптистов. Новая Эра религиозной терпимости выразительно символизована в изображениях, где
великие ученые и философы (многие в свое время обвиненные в ереси) занимают место со Святыми, Ангелами
и Вождями религии». «Моисей изваян плечо к плечу с Конфуцием; за Буддою и Магометом следуют Ориген,
Св. Франциск Ассизский, Данте, Пифагор, Платон, Сократ, Аристотель, Св. Фома Аквинский, Спиноза,
Архимед». «Одновременно с д-ром Фоздик, давшим это свидетельство его широкого мышления, другой
представитель свободной мысли д-р Холмс объявил на проповеди, что храмы будущего представят синтез всех
великих религий мира». О том же говорят и проповеди д-ра Гутри в одной из старейших церквей Нью-Йорка —
Св. Марка в Бовери. Все помнят его дни Будды и других водителей религиозной мысли. Новый храм
епископальной церкви на Парк Авеню под руководством известного проповедника д-ра Норвуда стремится к
тому же благому синтезу.
Если почтенный мусульманин будет утверждать, что могила Христа находится в Шринагаре, и станет с самым
благоговейным видом перечислять все традиции и исцеления, свершившиеся при этой гробнице, вы не станете
сурово перечить ему. Ведь он говорил вам, полный самых добрых намерений. Так же точно вы не будете
вносить препирательство, когда в Кашгаре вам будут утверждать о гробнице Богоматери в Мириам Мазар.
Также, когда вам говорят о пророке Илии в верховьях Инда, вы и тут не протестуете, ибо, во-первых, вы
чувствуете доброжелательство, а во-вторых, вам по существу и нечего возразить. Или разве будете вы злобно
возражать против трона царя Соломона у Шринагара? Напротив, вы порадуетесь, что таких тронов много в
Азии и, по словам доброжелателей, мудрый царь Соломон во всеобъединении и посейчас летает над
азиатскими пространствами на своем чудесном ковре-самолете. Вы порадуетесь и вспомните общество Амоса в
Нью-Йорке и его широкие благие цели.
Есть особая радость, когда вы слышите воедине великие имена Мессия, Майтрейя, Мунтазар, произносимые в
том же месте и с тем же почитанием. Вообще, со всею бережливостью отнесемся к благостным
объединительным знакам. Вспомним трогательную легенду тибетскую о происхождении многих святынь. И
особенно вспомним теперь, когда благие знаки вовсе не заковывают нас в прошлое, но восторженно
устремляют в будущее.
О чем же взывает мудрый Апостол Павел, когда он пишет во все концы и Римлянам, и Евреям, и Коринфянам,
и Ефесянам, и Галатам: «Итак очистите старую закваску, чтобы быть вам тестом новым». «Посему станем
праздновать не со старою закваскою».
«Немощного в вере принимайте без споров о мнениях. Ибо иной уверен, что можно есть все, а немощный ест
овощи».
«Итак будем искать того, что служит к миру и ко взаимному назиданию». «Каждого дело обнаружится; ибо
день покажет, потому что в огне открывается и огонь испытывает дело каждого, каково оно есть». «Когда
будут говорить „мир и безопасность“, тогда внезапно постигнет их пагуба».
«Духа не угашайте».
«Итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружие света».
«Достигайте любви, ревнуйте о дарах духовных».
«Писать вам все о том же для меня не тягостно, а для вас назидательно».
Какой указ и моление о воссоединении духовном, о будущем; нужны оружия Света. И не о прошлом только
горюя, но ревнуя о будущем, предупреждал Исаия страшными словами: «Магер-шелал-Хаш-баз».
Не для прошлого, но для будущего путника насаждал Акбар молодые деревья вдоль путей Индии.
Что может быть хуже, нежели отнять и оставить «место пусто»? Говорит Златоуст: «Когда же душа уклоняется
от любви, тогда помрачается ее умственный взор».
Истинно, многоценны объединительные знаки! Не забываем слова Вивекананды о Христе, сказавшего: «Если
бы я в жизни моей встретил Христа, кровью сердца моего я омыл бы ноги Его». Многие ли христиане имеют в
сердце своем такое же действенно возвышенное чувство? И можно ли забыть слова того же Вивекананды,
спросившего Чикагский конгресс религий: «Если вы считаете ваше учение столь высоким, почему же вы не
следуете заветам Его?».
Можно ли забыть тот факт, что когда однажды христианская церковь была в бедственном положении и
угрожаема продажей с торгов, евреи доброохотно и добровольно выкупили христианскую святыню и
возвратили ее в лоно Митрополии. Митрополит Е. подтвердит это.
Разве не во Благе говорит вам раввин-каббалист: «Вы ведь тоже Израиль, если ищете Свет». Разве не
улыбнетесь благостно намтару среднеазиатского бакши о чудесах Великого Иссы-Христа? И разве не будете
слушать за полночь, в Кашмире, славословье Христу в устах мусульманского хора, с ситарами и затейными
барабанами? Вспомните все почтительные, высокотрогательные сказания мусульман Синьцзяна об Иссе,
великом и лучшем.
Или если возьмем книгу преподобного Джемс Робсон «Христос в исламе», то вместо нашептанных невежеством
враждебных знаков мы увидим множество сердечного понимания и доброжелательства. Старовер поет стих о
Будде. В субурганах, среди священных книг, закладываются и Евангелия. Дравид читает Фому Кемпийского
«Подражание Христу». Мусульманин в Средней Азии рассказывает о Святых колоколах за горою, которые на
заре слышат Святые люди. Почему нужны мусульманину колокола? Просто ему нужен зов блага. Ко
всемирному Беловодью идут и сибирские староверы.
Вспомним все сказания всех веков и народов о Святых людях.
Сказывающий даже и не знает, о ком говорит он, о христианах, о буддистах, о мусульманах, о конфуцианцах…
Он знает лишь о благости, о подвигах Святых людей. Они, эти Святые, сияют неземным светом, они летают,
они слышат за шесть месяцев пути; они исцеляют, они самоотверженно делятся последним достоянием;
изгоняют тьму и неутомимо творят благо на всех путях своих. Так же говорят и староверы, и монголы, и
мусульмане, и евреи, и персы, и индусы… Святые становятся общечеловечны, принадлежат всему миру, как
ступени истинной эволюции человечества. Все вмещает Свет. Чаша Грааля над всем благом. Божественная
София Премудрость летит над всем миром.
Проклятия ведут лишь во тьму. Не злобою, не отрешениями, но по благим вехам можно перейти самый бурный
океан.
Вот слова от Корана:
«О народы земные, скиньте всякие узы, если хотите вы достигнуть Становья, уготованного вам Богом».
«Быть может, тогда удастся заставить людей бежать от состояния беспечности, в котором обретается душа их,
к Гнезду Единства и Знания, заставить их пить воду вечного Ведения». «То жребий святой и вечный, удел
чистых душ за божественной трапезой».
Вот от Каббалы, от великой Шамбатион:
Элдад Ха-Дани описывает реку Шамбатион, объединяющую детей Моисея, как твердыню духовного
объединения. Мусульманские писатели Ибн-Факих и Казвини повествуют, как однажды Пророк просил
Архангела Гавриила перенести его в страну «детей Моисея» (Бану Муза), в страну праведных. «Гелилот Эрез
Израэль» соединяет Шамбатион со священною рекою Индии, имеющей целительные свойства. Целительные
объединения!
Не будем думать, что мышление о всепонимании, о единении свойственно лишь новаторам, потрясающим
догмы. Православная, католическая и римско-католическая церковь постоянно молятся «о воссоединении
церквей и о временах мирных».
Это чаяние самого духовного, самого сердечного единения не есть только догма, это есть самое
животворящее, благодатное начало. И после этого воссоединения чают времена мирные. От церковного
амвона переносимся в бесчисленные мирные конференции, которые тоже, каждая по-своему, более или менее
удачно, мечтают о временах мирных. На этой вершине сходится внутренняя надежда всего человечества. И
самые косные, и самые трепетно обновленные, мечтают о временах мирных, о самом прекрасном
воссоединении. В тайниках сердца мы понимаем, что гонения, отрешения, проклятия привели только к ужасу,
к дроблению, измельчанию. Привели к изысканной лживости и отвратительному лицемерию.
Через мост придет Мессия. Каббалисты знают этот объединяющий символ. На белом коне Всадник Великий, и
комета как меч Света в деснице Его. Говорит знатный абиссинец: «И у нас есть старинная легенда. Когда
Спаситель Мира придет, Он пройдет по каменному мосту. И семеро знают о приходе Его. И когда они увидят
Свет, они припадут к земле и поклонятся Свету».
Разве случайно пришествие Мессии должно произойти через мост? Какой же символ ближе всего мысли о
единении, о воссоединении? Уже не по-восточному сидит Майтрейя, но по-западному, со спущенными ногами,
готовый к пришествию. «Время сокращено есть». «Воистину не было еще времени, сокращеннее нашего!» —
«Сгущено время», «Коротко время», «Узко время» — на разных языках восклицают народы, трепеща от
предчувствия, собирая вокруг чаяния своего лучшие символы. Без слов скажут, глазами укажут, как
устремляется дух их к Тому Великому, которое предчувствовано всеми страданиями, всеми кострами, всем
шепотом непонятого сердца. В чем и сознаться даже себе страшно, к мечте прекраснейшей открыт дух
народный. И нет затемнения такого, которое бы пресекло путь в будущее, где исправится молитва, настанет
мир и возвеселится дух радостью не теперешнею, ликованием светлого завтра.
Зачем нужны человечеству эти мирные времена? Так же точно каждое сердце знает, что мирное время нужно
ему для познавания, для строения. Немирные времена привели к краху, материальному и духовному. И это
знает сердце человеческое. Немирные времена создали шатание безработицы, в которой теряется лучшее
устремление к повышению качества. Немирные времена привели ко множеству условностей и к тому ужасу,
который возникает от потери качества, иначе говоря, к духовному одичанию.
Очень часто мирные конференции вызывают улыбку сожаления своею лицемерностью, когда люди собрались
уничтожить неудобные им разрушительные средства, лишь для замены их более утонченными и
современными. Но и среди этих сборищ всегда имеются те, которым близок созидательный принцип времен
мирных. Вот эти-то неозверелые, как чистые шарики, все-таки будут стремиться к светлому воссоединению, к
великому вселенскому телу. Эти устремленные всегда могут договориться, ибо сердце их или днем, или ночью
молится о воссоединении. Если жив этот глас, то можно осознать и то нерушимое облагораживание духа,
которое дается осознанием Культуры. Ведь каждый мечтающий, ищущий Культуру, знает в сердце своем и
великое воссоединение и времена мирные. Ему нужно это воссоединение, ему нужно мирное время, чтобы
отворить врата светлые. «Не мешай», «не заслоняй мне солнце», — просит Сократ, ведь не для того, чтобы
быть лежебоком, он просит не заслонять света, не рождать тьмы.
Да, да, будущее не терпит лежебоков. Все сгустилось. В нагнетении энергий значительно каждое мгновенье
сознательной работы. Значительно каждое изгнание эгоизма. И светло каждое утверждение кооперации.
Век Майтрейи всегда указывался как век истинного сотрудничества.
Наталия Рокотова в своей замечательной книге о буддизме, по источникам, характеризует век Майтрейи так:
«Грядущий Будда-Майтрейя, как указывает его имя, — Будда Сострадания и Любви. Этот же Бодхисатва, в
силу присущих ему качеств, часто именуется Аджита-Непобедимый.
Интересно отметить, что почитание многих Бодхисатв нашло развитие только в школе Махаяны, тем не менее
почитание одного Бодхисатвы Майтрейи, как преемника, избранного самим Буддой, принято и в Хинаяне.
Таким образом, один только Бодхисатва Майтрейя охватывает все пространство, являясь выразителем всех
чаяний буддизма.
Какими же качествами должны обладать Бодхисатвы? В учении Готамы Будды и в учении Бодхисатвы
Майтрейи, согласно преданию, данном им Асанге в IV веке (Махаяна-Сутраламкара), прежде всего было
отмечено максимальное развитие энергии, мужества, терпения, постоянства устремления и бесстрашия.
Энергия есть основа всего, ибо в ней одной заложены все возможности».
«Будды вечно в действии, им неведома недвижность; подобно вечному движению в пространстве, действия
Сынов Победителей проявляются в мирах».
«Сильный, отважный, твердый в своей поступи, не отказывающийся от бремени принятия подвига общего
блага».
«Три радости Бодхисатв — счастье даяния, счастье помощи и счастье вечного познания. Терпение всегда, во
всем и везде. Сыны Будд, сыны Победителей, Бодхисатвы в своем действенном сострадании — Матери всему
сущему» (Махаяна Сутра).
Не о том же ли Свете, сердечно жданном во Благе и Единстве, говорит Восток, заповедуя Шамбалу?
«Мировой Глаз Шамбалы несет человечеству Благо. Мировой Глаз Шамбалы — как Свет на пути человечества.
Мировой Глаз Шамбалы та Звезда, которая направляла всех ищущих.
Для одних Шамбала есть Истина, для других Шамбала есть утопия. Для одних Шамбалы Владыка есть Старец,
для других Шамбалы Владыка есть явление Довольства. Для одних Шамбалы Владыка есть украшенный Идол,
для других Шамбалы Владыка есть Руководитель всех планетных духов. Но Мы скажем: Шамбалы Владыка —
Огненный Двигатель Жизни и Огня Матери Мира. Дыхание Его горит Пламенем и Сердце Его пылает Огнем
Лотоса Серебряного. Шамбалы Владыка живет и дышит в сердце Солнца! Шамбалы Владыка — Зовущий и
Позванный! Шамбалы Владыка — стрелу Несущий и все стрелы Принимающий! Шамбалы Владыка дышит
Истиной и утверждает Истину. Шамбалы Владыка Нерушим и рушимость претворяет в созидание! Шамбалы
Владыка — Навершие Знамени и Вершина Жизни!
Примите Шамбалы Владыку как Знамение Жизни. Трижды скажу — жизни, ибо Шамбала есть залог
устремлений человечества. Наше Явление — человечества залог совершенствования. Наше Явление —
утвержденный путь к Беспредельности.
Шамбалы Владыка являет человечеству три начертания: Учение, явленное Майтрейей, зовет дух человеческий
в Наш творческий мир. Учение Майтрейи указывает на Беспредельность в Космосе, в жизни, в достижении
духа! Учение Майтрейи держит знание космического огня как открытие сердца, вмещающего явление
Вселенной.
Старое предание, утверждающее, что явление Майтрейи явит воскрешение духа, правильно. Мы добавим:
воскрешение духа может предшествовать явлению Прихода, как принятие сознательное Учения Владыки
Майтрейи. Истинно, воскрешение!»
Не к той же ли крепости духовной зовет Восток, утверждая законную необходимость Иерархии Света?
«При переустройстве мира можно продержаться лишь на утверждении Нового Мира. Установление явленного
решения может войти в жизнь лишь великим пониманием мирового перерождения путем великого закона
Иерархии. Потому ищущие Нового Мира должны устремиться к утверждению закона Иерархии, ведущей
утвержденной Иерархией. Тем только можно установить равновесие в мире. Только пламенно Ведущее Сердце
явит спасение. Так нужно миру утверждение закона Иерархии.
Потому законно утверждается Иерархия при смещении стран и замене огнем всего уходящего. Потому так
необходимо принять закон Иерархии, ибо без цепи не построить великую лестницу восхождения. Так нужно
принять огненно утверждение величия закона Иерархии».
«Нужно твердить об Иерархии. Правильно, что Иерархия рабства кончилась, но явление Иерархии
сознательной сопровождается страданием человечества. Слишком много рабства в мире и слишком подавлено
каждое пламя сознания. Рабство и сознательная Иерархия, как день и ночь. Потому не смущайтесь повторять
— Иерархия Сознательная, Иерархия Свободы, Иерархия Знания, Иерархия Света. Пусть не знающие зачатия
Нового Мира насмехаются, ибо каждое понятие Нового Мира им страшно. Разве им не ужасна
Беспредельность? Разве им не тягостна Иерархия? Ведь, будучи сами деспотами невежества, они не понимают
созидание Иерархии. Сами будучи трусами, они ужасаются перед подвигом. Так положим на весы самые
нужные понятия наступающего Великого Века — Беспредельность и Иерархия».
«Следует принять Иерархию как эволюционную систему. Духам, не изжившим рабства, можно повторить, что
Иерархия совершенно отличается от деспотизма».
«Какой же путь самый утверждающий? Самый верный путь есть самоотверженность подвига. Самый чудесный
огонь есть пламя сердца, насыщенное любовью к Иерархии. Подвиг такого сердца утверждается Служением
Высшей Иерархии, потому так чудесна самоотверженность тонкого сердца. Духотворчество и
самодеятельность тонкого служителя огненно насыщает пространство. Так, истинно, созвучит видимое с
невидимым, настоящее с будущим и предуказанное свершается. Так самоотверженность тонкого сердца
насыщает мир пламенем».
«По строению слов эволюционная спираль расширяется и инволюционная суживается. То же самое можно
наблюдать не только на личном, но и на идеях. Очень поучительно разбирать, как идеи рождаются и
совершают свой круг; часто они как бы совершенно исчезают, но если они эволюционны, то они снова
выявляются в расширенном виде. Можно изучать спираль корня идеи для мышления эволюционного. Задача
постепенной вмещаемости идеи может дать прогрессию к высшему пониманию».
«Трудись, твори благо, чти Иерархию Света — этот Завет Наш можно начертать на ладони даже
новорожденного. Так несложно начало, ведущее к Свету. Чтобы принять его, нужно иметь только чистое
сердце».
«Иерархия есть планомерное сотрудничество.
Если кто истолкует его в своем условном понимании, он только докажет, что мозг его не готов для
кооперации». Так сказано. На чем же согласимся? На чем простим? На чем поймем? На чем расширимся? На
чем не ущемимся? На чем тронемся дальше? Обойдя все круги Дантовы, придем мы к сотрудничеству.
Сотрудничество, сострадание, та же любовь. Заповеданная всеми иероглифами сердца, любовь — Матерь
Мира. Неисчерпаемая, любовь творящая, создавшая племя Святых людей, не знающих ни земли, ни
народности; поспешающих на крыльях духа на помощь, на сострадание, сотрудничество; спешащих во Благо;
несущих капли Всепонимания, Всеединой Благодати.
Спешит мир в переустройстве. От злобы устало сердце человеческое. И в трудах смятенных вновь вспомнило о
Культуре, о знаках Света. И шепнуло друг другу: «Есть оно, будущее, для чего мы пришли сюда. Ведь не для
опоганения, не для ужаса, но шли сюда для труда совместного, для познания, для просветления. Возьмем же
этот Вселенский Свет. Возьмем Преображение Мира, предуказанное, предсужденное».
Все народы знают, что место Святых людей на горах, на вершинах. От вершин откровения.
В пещерах, на вершинах жили Риши. Там, где зачинаются реки, где вечные льды сохранили чистоту вихрей,
где пыль метеоров приносит от дальних миров доспех очистительный, — там возносящие сияния! Туда
стремится дух человеческий. Сама трудность горных путей привлекает. Там случается необычное. Там мысль
народная работает кверху. Там каждый перевал сулит невиданную новизну, предвещает перелом на новые
грани великих очертаний.
На трудных путях, на опасных горных перевалах стоят изображения Майтрейи, Светлого будущего. Кто
озаботился поставить их? Кто потрудился? Но стоят они, часто гигантские, точно нечеловечески созданные.
Каждый путник прибавит свой камешек к нарастающему мендангу. Разве насмехнется сердце ваше над этим
камнем для ступеней будущего? Нет, путь трудный и опасный откроет сердце ваше. Не насмехнетесь, но,
улыбнувшись во Благе, прибавите и свой камень к сложению ступени всевмещающего Света.
* * *
До зари задолго, при звездах — вся соседняя гора за рекою усеяна розоватыми огромными огнями. Они
движутся; собираются в гирлянды; распадаются на части, вспыхивают и исчезают; несутся вперед и назад или
соединяются в одно мощное пламя. В студеном ноябрьском воздухе дивуемся на это гималайское чудо,
знакомое всем жителям местным. Можете наутро спросить Гуру, и он, блеснув глазами, скажет про огни
Девита; а другой шепнет о светлом воинстве Майтрейи. Огни земли, а вот и сияние небесное. Тибет знает «Де-
ме», огонь божества, и «Нам бумпа», огневое сияние.
Над снежными вершинами Гималаев полыхает светлое сияние, ярче звезд и причудливее зарниц. Кто же
возжег эти столбы света, шествующие по небу? Не близки полярные края полунощные. Не блестеть в
Гималаях сиянию севера. Не от северных сверканий эти столбы и лучи света. От Шамбалы они; от башни
Великого Приходящего.
«Майтрейя идет».
Ему воздают почитание; задерживая бег коней в просторах пурпурной Гоби, торжественно восклицают
монголы: «Алдар».
24 августа 1931.
Кейланг".
Сибирское Рериховское Общество
https://sibro.ru/
**************
3.КАЖДОЕ 24-ОЕ ЧИСЛО ПОСВЯЩЕНО ВЛАДЫКЕ И МАТЕРИ МИРА.
СООБЩЕНИЙ ПОСЛЕДНЯЯ АКТИВНОСТЬ ФОТОГРАФИИ
Никто не подойдет к Огню со страхом. Никто не подойдет с ненавистью, ибо Огонь
есть Любовь!
ИЕРАРХИЯ, 280
Вернемся к понятию любви. В каждой книге должно быть отведено значительное
место этому основному понятию и особенно, ибо под любовью часто понимается
многое обратное. Правильно указывается, что любовь есть ведущее, творящее
начало; значит, любовь должна быть сознательна, устремлена и самоотверженна.
Творчество нуждается в этих условиях. Если в любви будет замечено
самоослабление, разложение и служение самости, то это не будет высшим
понятием человечества, поднимающим понятие подвига. Сердце, преисполненное
любви, будет действенным, мужественным и растущим до вмещения. Такое сердце
может молиться без слов и может омываться благодатью. Насколько нуждается
человечество в сознании огня любви! Такому огню будет соответствовать лиловая
звезда высшего напряжения.
ИЕРАРХИЯ, 281
Нужно очень точно осознавать основные понятия Бытия. Любовь подвига не сурова
для тех, кто пылает сердцем, но она устрашает тех, кто любит немощи свои и кто
Страница 1 из 5Поиск Фильтр
колеблется, обнимая свое призрачное «я». Любовь, могущая двигать мирами, не
походит на любовь над болотом, где гниют кости пережитков. Над болотом
блуждающие огни разложения, но вечный, творящий огонь сердца не блуждает, но
стремительно возносится ступенями Иерархии до Высшего Света. Любовь есть
ведущее, творящее начало.
Невыносим Свет Всевышний, но Иерархия соединяет с этой ослепительной
Вершиною. Там, где можно бы даже ослепнуть, там Иерархия возводит
прозревшим духом. Любовь есть венец Света.
Трудясь, не замечаешь опасности.
Зов, Август 8, 1921 г.
Труд - залог преуспеяния. Каждому из вас положено преодолеть земные
тернии, явите силу духа, приближайтесь.
Зов, Сентябрь 1, 1921 г.
Знайте - Веду кратким путем к знанию, труду и счастью.
Зов, Декабрь 29, 1921 г.
Рука истины только трудом разрушает решетку темницы.
Зов, Январь 27, 1923 г.
Итак, вы в труде встретите Меня.
Но где же признаки труда?
Быстрота, решительность и самоотверженность.
Но быстро и решительно можно дойти и до пропасти.
А ваш путь - к вершинам.
И потому еще прибавьте - и мудро.
И возьмите за обычай утром,
Начиная день, спросить себя -
Что можете прибавить к работе порученной?
Чтобы Имя Мое вошло во все дела ваши,
И вошло не препятствием, но утверждением.
Не отвлекая, не усложняя, но входя как часть ваших решительных мыслей.
И так, в труде, мудро, и приняв щит Имени Моего победите все, что вредит пути
восхождения.
Это совет для немедленного приятия к делу.
Так же точно и просто Говорю - читайте и поймите проще Мое Учение, не упуская
сроки.
Зов, Сентябрь 25, 1922 г.
Любовью зажжете свет красоты и действием явите миру спасение духа.
Агни Йога, 658
Качество действия утверждается в устремлении. Когда слова претворяются в
действие, то утверждается высшая энергия. Потому только в жизни можно
проявить все высшие энергии. Не слова, но действия считаются утверждением
высших энергий. Только когда проявлен потенциал духа в действии, утверждается
высшее соответствие.
Так устремленное искание дает ключ к Беспредельности.
Агни Йога, 283
Когда вас назовут мечтателями, скажите — знаем только действие. Когда спросят
— чем подтверждается Учение? Отвечайте — только жизнью. Когда предложат
защитить Заветы, скажите — нельзя ответить невежеству. Когда будут поносить
Учителя, скажите — еще сегодня ночью помыслишь о непоправимой ошибке.
СЕРДЦЕ, 300
"Сегодня добрый срок для хорошего думания. Если мысль заключает в себе
творческую энергию, то как полезно устремить в пространство добрую мысль.
Когда человечество сговорится посылать добрую мысль одновременно, то и
зараженная атмосфера низших слоев сразу прояснится. Пусть миру будет хорошо!"
Н.К.РЕРИХ. ХИМАВАТ. ГУРУ – УЧИТЕЛЬ
Я слышал прекрасную историю о маленьком индусе, познавшем учителя. Его
спросили: «Неужели солнце потемнеет для тебя, если увидишь его без
Учителя?»
Мальчик улыбнулся: «Солнце останется солнцем, но при Учителе мне будет
светить двенадцать солнц!»
Солнце мудрости Индии будет светить, ибо на берегу сидит мальчик, знающий
Учителя.
В учениях Индии сказано: «Благословенна Индия! Ибо ты одна сохранила
понятие Учителя и ученика. Гуру может рассеять приступ сна. Гуру может
возмутить дух поникший. Горе тому, кто дерзнул ложно признать кого
Учителем своим и кто легкомысленно произносит слово Учитель, почитая себя.
Истинно, процветает дух, который понял путь к восхождению, и болеет
поникающий двоемыслием».
Можно спросить мальчика индуса – хочет ли он иметь Гуру? И не нужно будет
слов ответа, ибо глаза мальчика выразят желание, стремление и преданность.
Огонь Ариаварта зажжется в глазах. Поток Риг-Вед потечет по склону гор.
(«Зов»)
1924
13. Россия будет стражем судеб мира.
Дщерь мира может рок устранить.
Грядет Новый Мир. Жертвы принесённые — ступень восхождения.
Росту поможет доверие, если дух открыт, чтобы воспринять.
Не считайте материализацию значительным явлением —
Слова мудрости важнее.
Зачем вам материализация, когда имеете мудрость?
Неужели в России не поймут духовности и предпочтут внешность?
Мои друзья, пройдите скорее первые ступени и, чистые, восходите во славу
родины; и если Я предложу вам золото, монеты, цветы и камни —
уклонитесь.
Зачем вам маски, если имеете мудрость
АГНИ ЙОГА, ПРЕДИСЛОВИЕ
Йога, как высшая связь с космическими достижениями, существовала во все века.
Каждое учение содержит свою Йогу, применимую к ступени эволюции. Йоги не
отрицают друг друга. Как ветви одного дерева они расширяют тень и дают
прохладу путнику, утомленному зноем. Полный новыми силами странник
продолжит путь. Он не отнял ничего чужого, он не извратил устремления, он
допустил явление благодати пространства, он дал свободу силам сужденным, он
овладел своим единственным имуществом.
Не избегайте сил Йоги, но как свет относите их в сумерки неосознанного труда. Для
будущего мы встаем от сна. Для будущего обновляем покровы. Для будущего
питаемся. Для будущего устремляемся мыслью. Для будущего собираем силы.
Сперва применим советы жизни, а затем произнесем название Йоги ближайших
дней.
Мы услышим шаги стихии огня, но будем уже готовы управлять волнами пламени.
Потому мы приветствуем старшую Раджа Йогу и утверждаем будущую Агни Йогу.
АГНИ ЙОГА, 163
Хотящий плавать должен бесстрашно броситься в воду. Решивший познать Агни
Йогу, должен преобразить ею всю жизнь. Почему люди думают, что можно Йоге
уделять часть ленивого досуга, пребывая в нечистых помыслах все остальное
время? Именно, все действия должны быть проникнуты очищающим огненным
устремлением. Помните, как начинал с вами познание Агни Йоги, так же и вы
вводите ваших учеников в пределы овладения огненной Йогой. Как ваятели
начинайте касаться разных сторон сырой материи. Неожиданно, неустанно
высекайте искры огня жизни из поверхности хаоса.
Как игра Великой Матери достигает мощи в извивах спирали энергии Фохата, так
мужественно дайте людям все неожиданное понимание обобщения жизни при
познании Беспредельности.
Не обращайте внимания на ныряния и взлеты духа, ибо это могут быть лишь
кольца спирали движения. Хуже ровная невнимательность и самомнение. Агни
Йога пусть ведет путем построения пламени, являя подобность вечному
зарождению космических образований.
Самая обобщающая Йога накладывает обязательства построения всей жизни в
соответственной незаметно-внешней дисциплине. Если эта незаменимая
дисциплина может не быть цепями, но претворится в радость ответственности, то
можно считать первые Врата открытыми. Когда будет осознано сотрудничество с
дальними мирами, тогда откроются Врата вторые. Когда же будут поняты основы
эволюции, тогда упадет затвор третьих Врат. Наконец, когда будет понятно
преимущество уплотненного астрала, тогда затвор четвертых Врат упадет. Наряду
с этим продвижением зажигаются огни центров познания и приходит чувствознание
среди молний тончайших энергий. Так берегите огонь познания и берегите
растущую мощь.
МИР ОГНЕННЫЙ Ч.3, 135
Живая Этика усматривает все понятия, которые являются Основами Жизни. Для
того, чтобы приложить Живую Этику к жизни, нужно, прежде всего, найти в себе
качество истинного Служения Иерархии. Именно, все ханжи, прежде всего, отходят
от Живой Этики. Никакое предстояние перед Предметом, символизирующим
Высший из Обликов, не поможет, если нет истинного почитания. Мы знаем ханжей,
которые могут молиться словами, но молчать сердцем. Именно, эти ханжи любят
говорить о священном Изображении, висящем у них в углу или стоящем у них на
столе. Живая Этика должна, прежде всего, выражаться в Этике явленных действий
каждого дня. Живая Этика поможет охранить обличие человека. Эти огненные
законы дадут духу понимание Иерархии. Служение может быть чудесным мостом
между Мирами, ибо Мир Тонкий не поможет духу окружиться тонкими энергиями,
если заразы духа не изжиты на Земле. Не нужны все уверения в преданности, не
нужны понимания Учителя, не нужны почитания Владыки там, где нет понимания
Живой Этики. В Мире Тонком не уйти от своих переживаний. Так же, как
собственный свет освещает окружающее, так и собственная тьма заглушает все
пространство. На пути к Миру Огненному нужно задуматься о грозных
последствиях, если Живая Этика не была применена в жизни.
Н.К.Рерих. Цветы Мории. ПОРА
Встань, друг. Получена весть.
Окончен твой отдых.
Сейчас я узнал, где хранится
один из знаков священных.
Подумай о счастье, если
один знак найдем мы.
Надо до солнца пойти.
Ночью все приготовить.
Небо ночное, смотри,
невиданно сегодня чудесно.
Я не запомню такого.
Вчера еще Кассиопея
была и грустна и туманна,
Альдебаран пугливо мерцал.
И не показалась Венера.
Но теперь воспрянули все.
Орион и Арктур засверкали.
За Алтаиром далеко
новые звездные знаки
блестят, и туманность
созвездий ясна и прозрачна.
Разве не видишь ты
путь к тому, что
мы завтра отыщем?
Звездные руны проснулись.
Бери свое достоянье.
Оружье с собою не нужно.
Обувь покрепче надень.
Подпояшься потуже.
Путь будет наш каменист.
Светлеет восток. Нам пора.
1916
Мир Огненный ч.3, 302
Мир нуждается в переустройстве. Явление очищения необходимо. Огонь духа и
сердца утвердит новое начало. Так будем строить. Чудо у дверей.
Озарение, 2-IX-9
Друзья! Четыре камня положите в основание действий ваших. Первый - Почитание
Иерархии. Второй - Сознание единения. Третий - Сознание соизмеримости.
Четвертый - Применение Канона "Господом твоим".
Для утверждения первого - призовите всю любовь вашу. Припомните из детства
вашего лучшие улыбки, самые яркие лучи солнца и первую песнь птиц за окном.
Для второго - облекитесь в оружие дня, достаньте доспехи ваших действий и
освежите восприятие глотком трезвой воды.
Для третьего - выберите в вашей рабочей комнате самую высшую и отвесную
линию и назовите ее размером Плана. Все недовольства, раздражения и
утомления прикладывайте мысленно к размеру мирового Плана - и, сравнивая, не
найдете даже малейшего места для призрачных настроений.
Для четвертого - представьте себе всю бесконечность звездного мира. Поистине, у
Отца много домов, который из них запятнаем? Вспоминая данный канон,
представьте, как из запертого дома выходите на свет. Так придет к вам все, в чем
нуждаетесь.
Начертайте на первом камне Голубя. На втором - Воина. На третьем - Колонну. На
четвертом - Солнце.
УЧЕНИЕ О ПУТЕВОДНОЙ ЗВЕЗДЕ
Мир Огненный ч.3, 82
Путеводная звезда есть Карма, утвержденная действиями многих жизней. Каждый
путник знает, как трудно переплыть океан и перепрыгнуть бездну. Путеводная
Звезда будет тем челном, который перевезет на другой берег среди бушующих
стихий. Можно проследить, как ведет Путеводная Звезда и где тот берег, который
примет путника. Кажущееся благополучие не есть челн; среди вихрей жизни не
устоит благополучие, ибо утверждение Путеводной Звезды принимает все основы
Кармы. Кармические основы жизни будут утверждаться на незыблемых началах, и
все творческие накопления будут являть свои насыщенные токи. Путеводная
Звезда зажигается каждым излучением, которое жизнь являет. Путеводная Звезда
заключает в себе излучения зерна духа. Путеводная Звезда живет каждый миг, в
ней как бы отражение всех жизненных энергий. Дух человека отражает в себе свою
Путеводную Звезду. На пути к Миру Огненному запомним путь явленный Силами
Света. Так запомним Путеводную Звезду.
Беспредельность ч.1, 20
<...> Но воин духа сверкает, как явление света, ибо озарен лучами огней
Беспредельности. Отклик нужно понять и устремиться всеми цветами и всеми
огнями к Космосу.
На вершине сознания утверждение пути Владыки. На вершине сознания подвиг
звучит унисоном с эволюцией. Вечный, неустанный труд восхождения! Это вечное
движение есть карма ваша!
Вы правы, только волевые токи направляют карму. Но остановить ход кармы так же
опасно, как вызывать вечную ночь. Чем наполните Чашу Амриты, если погрузитесь
в пруд мрака!? Ответьте — океан действий, истинно прекраснее!!
24 Марта - День Владыки, Матери Мира,
Иерархии Света!
В этот день в 1920 году Еленой Ивановной Рерих была сделана первая запись, положившая
начало созданию целой серии книг Учения Живой Этики в сотрудничестве с духовными
Учителями Востока.
Дорогие друзья и единомышленники, сердечно поблагодарим Учителей за Любовь,
Мудрость, Знание! В этот замечательный день все вмести обратимся мыслями и сердцем с
благодарственной молитвой к Учителям Света за Их многовековой труд по спасению
человечества и планеты. Все вместе осознаем, что мы Едины, а значит и непобедимы! Ведь
Учителя так ждут от нас Единения, посылая Свою любовь, светлые мысли, новые силы . С
Праздником!
Хочется привести цитату из письма Елены и Николая Рериха друзьям в Америку.
Пусть в разных странах, телесно разъединенные морями и материками, но крепко
объединенные в духе, друзья сойдутся 24-го марта в сердечной беседе и почуют всю
теплоту души, осветятся лучшими огнями и выскажут благодарность Тому, Кто объединил
их на светлый труд и славные достижения. Пошлем наши лучшие дружные мысли Тому,
Кто незримо присутствует среди нас и знает тайники сердец наших. Побудем вместе в
помыслах добрых и будем знать, что если даже у кого-либо сегодня огорчение, то завтра
будет радость. Воззовем всею силою духа, чтобы пришла она, эта светлая радость на пути
добротворчества и труда.
Сердечный привет Вам от Гималаев,
Елена Рерих,
Николай Рерих.
Община, 200
Община - сотрудничество есть единственный разумный способ человеческого
сожития. Одиночество есть разрешение вопроса жизни вне общины. Все
промежуточные явления — различные ступени компромисса и обречены на
разложение. Говорят о наследственной теократической власти — само построение
абсурдно. Слово наследственность и Тео несовместимы. И кто определит степень
Тео? Только сознание сотрудничества-общины утверждает эволюцию
биологического процесса.
Желающий истинной общине посвятить себя действует в согласии с основами
Бытия.
Сознательная община исключает двух врагов общественности, а именно
неравенство и наследование. Всякое неравенство ведет к тирании. Наследование
является компромиссом и вносит гниение основы. Нужны ясность построения и
нелюбовь к условностям, и вера в детей, как символ движения человечества.
Только из общины мы можем мыслить о будущем. Перенесем сознание на
улучшение всей жизни, и борьба за существование сменится завоеванием
возможностей. Так мыслите об общине. Улучшайте сознание.
Из очерка Н.К.Рериха "Культура Победительница".
Именно Культура есть сознательное познание, духовная утонченность и
убедительность. Между тем как условные формы цивилизации вполне зависят
даже от проходящей моды. Культура, возникнув и утвердившись, уже
неистребима. Могут быть различные степени и методы ее выявления, но в
существе своем она незыблема и прежде всего живет в сердце человеческом.
Случайная фраза рассудка может удовлетвориться и механической
цивилизацией, тогда как просветленное осознание может дышать лишь в
культуре. Казалось бы, уже давно сказано, что культура есть то прибежище,
где дух человеческий находит пути к религии и ко всему просветительному и
прекрасному.
Из очерка Н.К.Рериха "Культура и цивилизация. Культура".
Если мыслить о духовности будущего, то ведь эта духов ность не будет
отвлеченной, но снова она вернете. в зримость, в ощутимость, в
непреложность. И снова Благодать станет вещественною, как вещественна и
весома даже мысль. Если кто облагораживает жизнь свою, если кто вместо
сериального злоречия старается вернуться к творчеству светлому, разве это
смешно? Ведь хихикать будут только невежды, для которых само Знание уже
является отвлеченностью, а сама Красота ненужною роскошью и сама
Благодать младенческою сказкою. Но самые серьезные ученые уже давно
пришли к заключению, что сказка есть сказание. А сказание есть исторический
факт, который нужно разглядеть в дымке веков.
Те же ученые показали нам, что Культура и достижение государств строились
Красотою. Уберите памятники Красоты, и весь аспект истории нарушится.
Живучесть Красоты, вековая жизнеспособность Культуры говорят нам об
истинном претворении отвлеченности в явленную жизнь.
Вот и мы, вовсе не мечтатели, но работники жизни, и постулат наш прежде
всего в том, что мы стремимся сказать народу: «Помни о Красоте, не изгоняй
ее облик из жизни и зови действенно и других к этой трапезе радости! А если
увидишь союзников, не отгони их, но найди всю меру благого вмещения, чтобы
позвать нас на то же мирное необъятное поле труда и созидания. В Красоте и в
духе укрепятся силы твои, и взглянешь ты ввысь и прострешь крылья свои, как
завоеватель сужденного Света...» В дни особых смятений и содроганий мы
будем твердить о том же созидании, о том же благодатном Свете. И нет
такого условия, которое могло отвратить вступившего на путь созидания.
Не убоимся во имя Прекрасного и будем помнить, что насмешка невежества
лишь толчок для подвига.
Отрешаясь от эгоизма, если будем не только сами стремиться по пути
Прекрасного, но и будем всемерно открывать его близким, мы уже будем
выполнять ближайшую задачу осветления Культуры — восхождения духа.
«Книги Живой Этики — основа, на которой будет строиться Новая Эра».
Е.И.Рерих
(104) Тетрадь 4
1950.07.08 - 1950.11.24
Разворот 75, стр. 143 (отмечено красными чернилами)
Права Урусвати, утверждая ведущее начало Красоты. Ярое осознание Красоты
спасет Мир. Оявленная Моя Страна, уявится на самой вершине Водительства на
красоте и любви, родная. Яро такая великая уявится и самой первой в науке и
яром ее великом почине соединения Миров. Именно в твоей стране возродится
древнейшее Учение о яром единении Миров. Просветленные сознания уявятся на
дерзновениях больших и уявят, истинно, чудеса мужества и смелости погружения в
Неизвестность. Сам буду руководить такими смельчаками, родная. Яро укажу путь
правильный и яро уявленный на Красоте. Ярое имя твое будет навсегда связано с
Моим и со Знанием великим. Ярая оявит путь Огненной Иоги и яро Космического
строительства.
Каждое 24-ое число посвящено Владыке и Матери Мира.
Агни Йога, Предисловие.
Йога, как высшая связь с космическими достижениями, существовала во все века.
Каждое учение содержит свою Йогу, применимую к ступени эволюции. Йоги не
отрицают друг друга. Как ветви одного дерева они расширяют тень и дают
прохладу путнику, утомленному зноем. Полный новыми силами странник
продолжит путь. Он не отнял ничего чужого, он не извратил устремления, он
допустил явление благодати пространства, он дал свободу силам сужденным, он
овладел своим единственным имуществом.
Не избегайте сил Йоги, но как свет относите их в сумерки неосознанного труда. Для
будущего мы встаем от сна. Для будущего обновляем покровы. Для будущего
питаемся. Для будущего устремляемся мыслью. Для будущего собираем силы.
Сперва применим советы жизни, а затем произнесем название Йоги ближайших
дней.
Мы услышим шаги стихии огня, но будем уже готовы управлять волнами пламени.
Потому мы приветствуем старшую Раджа Йогу и утверждаем будущую Агни Йогу.
Каждое 24-ое число посвящено Владыке и Матери Мира.
ИЗ ДНЕВНИКОВЫХ ЗАПИСЕЙ Е.И.РЕРИХ
"Космическое Право основано на яром сродстве элементов в составе монады."
(Тетрадь117, стр.92. 17.10. 1951)
"Космическое Право есть самое мощное право. Великое сердце может любить
лишь то сердце, которое ему принадлежит." (Тетрадь25, стр.158. 19.04.1934)
"Издревле знали, что женское начало устремляет мир к красоте. Каждый
Правитель в сердце своем знал то мудрое сердце, которое помогало восхождению.
Каждый жрец знал, как разбивались волны мира о чудесное сердце, которое вело к
познанию вечной Красоты Единения. Каждый Архат знал, где мощь Красоты, ибо в
сердце сияет чудесный огонь близкого Облика. Так же и каждый дух знает, откуда
идет мощь Красоты. Так Мы прошли все великие ступени, которые дали духу
знание Великого Закона. Именно Владыка Шамбалы оставит Миру великое понятие
о Красоте Единения.
Именно, Путь Мой широко усеян, мощно усеян Красотою Единения! И с новым
циклом начнется новое понимание Красоты Единения. Мы оставим Планете заветы
творческого единения. Так Наш путь велик Красотою. Твори, все в тебе, Мы ;
едины! Цикл собирания Нашего Царства ; тысячелетия. Теперь начнем Новый
цикл собирания.
Во время великого поворота, когда Армагеддон напрягает все энергии, встает
великий закон Объединенного Сердца.
https://www.agni-yoga.net/vbulletin/
**************
Материалы из Сети подготовил Вл.Назаров
Нефтеюганск
25 августа 2026 года.
Старое предание, утверждающее, что явление Майтрей
© Copyright: Влад Лесной, 2026
Свидетельство о публикации №226082500166
Свидетельство о публикации №226082500166
Рецензии