Один выход. Один свет. Одна тень

Этот апрельский снег не умеет врать. Он падает тяжело, по-зимнему, но в каждом его кристалле уже сидит предательство — где-то там, в поднебесье, ветер перемешал его с первыми тёплыми каплями. Снег ложится на асфальт и тут же становится водой. И я стою у окна, прижимаясь лбом к холодному стеклу, и смотрю, как мир меняет кожу.

Всё проходит в этом мире.

Слова — как галька, перекатываемая волной. Я повторяю их, чтобы почувствовать вкус необратимости. Снег сменяется дождём, дождь — туманом, туман — опять снегом, который уже не тот. Круговорот, обещающий вечность, но каждый виток — это потеря. Мы пришли, и мы уйдём, — и в этой простоте больше трагедии, чем в любом сложном сюжете. Мы — пассажиры, которые купили билет в один конец, но до последнего отказываемся в это верить. Всё проходит, но что-то внутри меня, в самой глубокой складке души, знает: бесследно не проходит ничего.

Я сижу на краю собственной жизни, как на краю старого театрального подмостка. Свет софитов бьёт в глаза, и я не вижу зала, но чувствую его дыхание. Мои мгновенья — это актёры, которые выходят на сцену, произносят свои реплики, падают, встают, уходят за кулисы. Мои годы — декорации, которые меняют с поразительной скоростью. Мои сны — это музыкальный фон, который то лишает меня слуха, то заставляет рыдать от красоты.

Я смотрю на себя со стороны — на того странного человека, который сплетает тонкую, почти невидимую нить из чужих голосов, прикосновений, обид и радостей. Я вижу, как эта нить путается с другими, образуя узлы, которые я уже не распутаю. И где-то в середине этого полотна я натыкаюсь на шрам — то место, где нить порвалась и была связана наспех. Там, в этом узле, — моя боль, которую я уже не могу вырезать. Потому что в этой драме, будь ты шут, чьи колокольчики звенят фальшиво, или король, чья корона давит виски, есть одно железное правило: дважды роли не играют. Только раз. Один выход. Один свет. Одна тень.

Я плачу над собственной ролью. Я плачу потому, что в третьем акте сказал не те слова, что нужно. В пятом — слишком громко засмеялся, заглушив чужой монолог. В финале первого действия — слишком долго молчал, и пауза стала чёрной дырой, в которую провалились важные смыслы. Я хохочу оттого, что заметил, как смешно переигрываю в самые трагические моменты. Как неуклюже падаю, когда нужно было стоять. Как красиво улыбаюсь, когда внутри — пустота.

Но я хочу доиграть. По возможности достойно.

Не наспех, не хлопнув дверью, не бросив текст на пол. Я хочу, чтобы последняя фраза прозвучала так, как я задумал, — даже если никто в зале не поймёт её истинного веса. Потому что я плачу не мелкою монетой, не фальшивым страданием, не дешёвым пафосом. Я плачу жизнью. Собственной, единственной, неразменной. Каждое моё "горько плачу" — это кровь, пущенная из вены. Каждое "хохочу" — это нерв, натянутый до звона.

За окном уже не снег и не дождь. Там — просто мокрота, серая пелена, сквозь которую я не вижу горизонта. Но я знаю, что где-то там, за этой пеленой, солнце всё ещё существует. Оно просто не может пробиться. Как я не могу пробиться сквозь собственную роль к той настоящей жизни, которая, возможно, осталась за кулисами.

Всё проходит. Но я остаюсь в каждом жесте, в каждом сбитом дыхании, в каждой слезе, которая не успела упасть. Я остаюсь в том, что я любил. В том, что я предал. В том, что я простил. В том, что я забыл, но что не забыло меня.

И пока я плачу и хохочу, я живу. Этой странной, мучительной, неповторимой жизнью, которая не имеет права на повтор. И оттого каждый миг — как последний глоток воды перед долгой дорогой. Я пью его до дна, чувствуя, как он обжигает горло, как стекает по груди, как оставляет после себя осколки.

Всё проходит. Но эта боль, которую я несу в себе, — она моя. И она никуда не уйдёт. Даже когда снег окончательно растает и придёт дождь, — она останется. Камнем на дне. Той самой галькой, которую волна не сможет унести.

Я закрываю глаза. Занавес. Свет гаснет. Но в темноте я слышу, как внутри меня всё ещё звучит тот самый смех и тот самый плач — неразличимые, переплетённые, вечные. Как дождь и снег в апреле.